Дракон на двоих

Килора. Шакир. Таон       Потолок — белый, далекий. Все не то. Ощущения, запахи. Я с удивлением обнаружила себя под тонким шелковым одеялом, перевязанной и чистой... и лежащей на спине. На изрезанной почти в труху, еще недавно казалось. Кстати, сколько прошло времени? И где я, главное? Нет, снова не то. Где Хаталь?       С усилием, словно в бреду, сразу почувствовав, как вокруг меня плывут, будто оплавляясь, стены, села на постели. Убирая волосы назад, обнаружила широкий кожаный браслет Хаталя на запястье. А на предплечье от раны следа не осталось. Что со мной? Это магия?       Справа из широкого окна льется свет, падает на стол, на гладкой поверхности которого стройными рядами стоят разобранные в неведомом порядке емкости с жидкостями и мазями. Прямо передо мной стена, увешанная украшениями и оружием. Там же — несколько стульев и книжный шкаф.       Слева, далеко — дверь.       Еще немного повозившись, укутываясь в одеяло, я вдруг задела что-то тяжелое у постели. Согнуться, свешиваясь, и посмотреть вниз — значит упасть. Потому я поставила обе босые ступни на пол и попробовала встать. Разумеется, тут же шатнулась и пребольно ударилась коленками об пол. Между прочим, ноги мне мертвецы не повредили. Так что вот, сама постараюсь. В еще более озадаченно состоянии я увидела обе сумки мага у кровати. Выдохнула. Ну точно вернется. Сейчас вот вернется. Но на всякий случай загляну, пожалуй. Ну да, так и есть, все там. И бурдюк, и одеяло, и вот даже золото. Так что через миг войдет, все объяснит, и на этом я успокоюсь. Точно.       Дверь действительно раскрылась, пропуская свет. Однако вместо Хаталя я увидела миловидную, слегка полноватую девушку, которая осмотрела меня с досадой и любопытством.       — Где Хаталь?       Я понимаю, что это невежливо, но мне не до расшаркиваний. Всем существом овладело беспокойство, когда она закусила губы и отвела взгляд.       — Послушай, тебе лежать надо, — ответила совсем не то, чего я ожидала.       Вопреки заверениям, снова попробовала встать, опираясь на постель. И снова растянулась на полу.       — Где Хаталь?       — Меня зовут Долан, я — твой лекарь. Насколько понимаю, ты — Рианони. Здесь ты в безопасности. Это халид Таон, он расположен на границе Шакира и Феу и принадлежит Шаки...       — Где Хаталь?       Лекарь покраснела до корней волос. А я сжала кулаки. Почему мне не хотят отвечать? Я за ним такой путь проделала, и все же имею право знать!       — Он ушел. Мне жаль, — выдавила из себя она.       Чем заставила меня на секунду отчаяться и все забыть, а сердце — сжаться. Но на смену звериному вою тут же пришла логика. Чтобы мой хренорепник золото оставил возле постели? Да вы шутите! Я ж его хорошо знаю... Ну, думаю, что хорошо. Усмехнуться.       — И куда же он отправился, а?       Долан точно так же с вызовом усмехнулась, складывая руки на груди.       — Не знаю.       — Вот и я не знаю. Куда это он мог пойти, оставив возле меня все свои запасы? Или у вас тут блудных магов в путь собирают бесплатно?       Мне удалось встать и даже опуститься на кровать.       — Где Хаталь?       — Ты сейчас споришь с тем, кто спас тебе жизнь. Не думаешь, что это как минимум нелепо? — спросила девушка.       — Нет. Потому что я, кажется, в тот храм шла не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы вытащить того, кого и след простыл. И мне, если хочешь, жизненно необходимо знать, что добилась цели. Где Хаталь?       Она взглянула на меня по-новому. Странная женщина. Неужели не понимает, что я с места не сдвинусь, не узнав, где мой маг? А он тут где-то, нутром чую. И рунки на Акеларе чуть светятся. И совсем нерадостно, что мне тут кто-то врет. Нет уж, я вам покажу, где саблезубые муравьи-то зимуют.       Мага они от меня скрывать вздумали. Тут одни доскрывались. Хотите, покажу, что с ними стало? Тут недалеко, судя по расположению вашего дорогого Таона.       Послушно, спокойно откинувшись на постель, я глубоко вздохнула и спросила:       — Маг ушел. А со мной что будет?       — Поправишься, и можешь тоже идти, куда надумаешь. Никто не держит. За твое лечение уже заплачено, так что волноваться не стоит.       — А мне в Атал нужно. Это далеко отсюда?       — Восходов тридцать. Сначала до столицы Шакира — Лар-Халида. А потом через пустыню.       Она нахмурилась и снова повторила растерянно:       — До столицы...       — А сейчас я где? Непохоже на дом лекаря. Просторно тут как-то.       Долан весело рассмеялась.       — Ты в замке халидэла Хейда, правителя Таона. А я — его дочь, к тому же.       Происходящее начинало вырисовываться в стройную картинку. Еще один правитель. Шакир. Я вспомнила слова Шахалаира о ценах за Акелары. Потом вспышкой мелькнули перед глазами черные руны на запястье Хаталя. И еще кольнуло иголочкой снова «иначе — смерть».       — Скажи, пожалуйста, Долан, а как я сюда прибыла? — перебила я девушку.       — Ты... Хаталь перенес.       — О, какое чудо. Маг так предусмотрителен.       Значит, магия. Та самая, за которую «иначе — смерть». Ну, где мой упертый страшный мужчина? На скулах заходили желваки, взгляд остановился на высокой двери и застыл. Нет, лекарь, врать не надо. Я прикрыла глаза. Пока подожду. Наберусь сил.       Еще часик, и можно будет вставать. Тогда и увидим, кто кого. Почему такое навязчивое чувство, что время дорого? Что время утекает... Камнах. Лабиринт       Корабль ощутимо дернулся. Кажется, прилетели. Ринон давно уже свернулась калачиком на решетке и не реагировала на раздражители. Ни на жужжание роботов вокруг нее, ни на запахи мертвечины, от которых очень хотелось прямо сейчас показать специалисту Торношу все содержимое желудка. Ее ломали жестко и целенаправленно. Голодом, недосыпом, холодом, болью, высотой и унижением одновременно. Каменная Наджелайна, наверное, осталась бы непреклонна. Но она не одна. Маленькое чудо — капля жизни советника Райндана — зрело внутри, обращая мысли совсем в иное русло. Так было и с Рианони. Килорянка вспоминала беременность как время полного отсутствия себя и растворения в малышке. Жить. Это билось в каждом ее движении, колыхалось с ветром, шуршало и звенело в ушах. Жизнь — это радость. Лучи Ниар, проходящие сквозь окна, прогулки по океану, первый визит Дохорна на Геянсу и много, много света. И потому немного страшно и совсем невесело, что у самой младшей Наджелайна это вполне понятное стремление приобрело такую изуродованную форму. Вы-жить.       Зачать ребенка во время войны с мертвецами, это да, очень похоже на Ринон. Ничего. Мы с тобой останемся, дорогая. И Валайяр останется. А папа... папа тебя не забудет. Он своих не бросает, знаешь. Так что потерпи, все будет хорошо.       В глаза — свет. Медленно поехала вверх нагнетающая беду, монументально, неправдоподобно огромная дверь грузового отсека. На Ринон дохнуло морозом, вокруг закружились снежинки. Камнах — такая же, как и во время ее внеочередного визита с переговорами, ледяная, покрытая коркой, со стремящимися в бледно-желтую небесную высь снежными башнями, встречала ее. Женщина не увидела, как по решетке подошли к ней Торнош и пара роботов, которых бы она с удовольствием разобрала на винтики. Но не пришлось. Щелчок, и нескладная, замороженная цепь, тянущаяся от ее шеи, звякнула о решетку. Ринон подняла совершенно затравленный взгляд на эльфа. Тот улыбнулся искренне. Превосходство, как же. Расовое. Отдал приказ, и тощий человекоподобный подхватил пленницу, погрузив в свои неправдоподобно сильные металлические руки.       — Не дергайся, килорянка. А то я прикажу ему сломать тебе конечности.       Впрочем, дергаться почти впавшая в спячку Ринон и не планировала.       Ее вынесли на свет, туда, где вились бесконечные ледяные дороги. Камнах вообще по праву считалась царством льда. Ринон обвела взглядом далекое полупрозрачное здание — ангар, где по-прежнему горели огни и суетились роботы.       Торнош никуда не спешил. Он отдавал приказания, кутаясь в выданные вторым роботом белые меха. И не обращая внимания на продрогшую женщину. Хорошо еще, идти не заставили. Прямо по снегу.       Ринон в одежде, рассчитанной на Геянсу, было настолько холодно, что все прочие мысли отошли на второй план. Да еще, пожалуй, урчание желудка занимало. Впрочем, эльфы снова не издевались. По крайней мере, делали вид, что не умеют. Совсем скоро спустились под землю. Общественный транспорт Камнах напоминал метро. Правда, лишь внешне. Синие, обтекаемой формы вагоны тут скользили по льду. И, наверное, даже работали при таянии снега. Этого Ринон не знала. Эльфы свои технологии тщательно оберегали. Разумеется, двинулись они к лабиринту Камнах — огромному и ледяному, в самом сердце обитаемой части планеты. Нет, обитаемая часть — сказано с преувеличением. Так, небольшой городок, пронизанный холодом. Лабиринт — по сути подземный куб — уже много лет как стал небольшим оплотом хоть чего-то живого на планете. Тут, по крайней мере, можно было встретить прохожих. Нечасто. Ринон всегда интересовала численность населения Камнах. Но, разумеется, ее в такие тонкости никто посвящать не собирался. Ее вынесли из вагона. Прозрачные двери куба разъехались в стороны. И в первой же комнате, уже не такой холодной, Ринон увидела Лотояну.       — О, посол Ринон прибыла, — с издевкой процедила сквозь зубы женщина.       И что-то Ринон в этой ехидной, дикой усмешке не понравилось. Причем очень сильно. Ах, да. Эмоции. Те самые, которых так избегают эльфы. Недостойное поведение примитивных геянсан. Или килорян.       А Лотояна в своей залитой светом белой комнате неожиданно села в кресло перед массивной панелью управления и крутанулась, обращаясь лицом к стене. Задрожали лазерные кнопки, появился экран.       — Сейчас я кое-что покажу, Ринон. Уверена, такое вам и не снилось.       Лотояна откровенно играет. Да на ее губах... Улыбка. На экране показалась картинка, комнату заполнили стоны. Ринон с усилием подняла взгляд, чтобы увидеть советника Райндана, с наслаждением вколачивающегося в чье-то тело.       Больно — не то слово. Добивающий маневр Лотояны слишком страшен. И непредсказуем. Ринон почувствовала себя так, словно из нее вынули все внутренности, хорошенько на них потоптались и попытались снова погрузить в тело. Щеки запылали. Лотояна наблюдала. Панель совершенно неожиданно задрожала, гнев Ринон прошелся по немногочисленным предметам мебели, переворачивая кресла, выдирая провода из стен и еще вот роботов отправляя в небытие, разбирая на запчасти в воздухе. И, кажется, гнева, на силу которого Ринон так надеялась, просто не осталось.       Лотояна наблюдала за неконтролируемой вспышкой, приподняв одну бровь. Огляделась, прошлась, наклонилась над слабо искрящимся человекоподобным, с интересом рассматривая, как он дергается и дымится. А затем перевела взгляд на Ринон.       — Все?       Килорянка разжала кулаки, успокаивая себя.       — Все, — сказала она, глядя исподлобья.       Лотояна однобоко улыбнулась.       — Вот и проверим, все ли.       Тонкая полупрозрачная дверь, похожая на запотевшее стекло, распахнулась, и Ринон толкнули внутрь. Женщина отлетела к белой стене, снова пришла боль, даже кровь. Помещения она почти не видела. В голове все еще стонал Райндан. Больно. Больно.       Она подтянула к себе колени, пытаясь их обнять, и тихонько завыла.       — Ринон? Святая матушкина борода. Что ты тут делаешь?       Килорянка подняла взгляд и увидела того, кого ей так хочется придушить последние двадцать два года своей жизни. Правда, сейчас он протянул к ней правую руку с закатанным до локтя рукавом рубахи и даже предпринял попытку положить ладонь на лоб. Ринон очень хочется плюнуть на все и разорвать его на клочки. Но нельзя. Потому что именно этого от нее хочет Лотояна.       — Я прибью тебя, как только выберемся.       — Что с твоей ногой? Какого черта ты пошла? Ведь сама пошла, а? Почему я не предупредил его? Знал же, что ты — непослушная девочка. Ринон. Прежде, чем Ринон успела хоть что-то возразить, Валайяр задрал ей юбку, оторвал от нижней, длинной рубашки большую полосу и перемотал кровоточащую ногу. Ринон оглядывалась. Три на три метра, белым-бело, и даже непонятно, откуда льется свет. Камнах, в общем. Ну и прозрачная дверь ничем не выделяется.       Она села у стены.       — Совсем спятила, — продолжал отчитывать Валайяр.       Ринон сощурилась. План удался как нельзя лучше. Она ощупала шею. Вот тут нужно поддеть ногтем, и железное кольцо развалится. Ошейник щелкнул и распался на части. Валайяр расширил глаза.       — Встать помоги. Сквозь стены никогда не ходил?       Подняться на ноги она не смогла. Валайяр подхватил.       — Если бы мне еще несколько дней назад бы рассказали, что я буду тебя носить и даже радоваться этому, прибил бы.       — Ну а что, мужчина поднял женщину на руки, все логично.       Валайяр, старый змей, усмехнулся.       — Это в твоем мире все логично. Килора. Шакир. Таон       А вот второго визита Долан Хаталь ждал. Ну, что она скажет? На выбор можно: «Кого ты привел?», «Я не могу с ней справиться», «У нее совсем головы нет!»       Лекарь еще войти не успела...       — Кого ты привел? С ней справиться невозможно! И головы у нее совсем нет. Вообще. Уже встала, по всему замку гуляет. Папу довела, в библиотеке заперся. Как заведенная: «А тут что?», «А стены у вас прочные?» Все осматривает, ощупывает, проверяет. А у нас ведь почти не осталось стражи. Куртук вынужден за ней по пятам ходить.       Дверь со стуком захлопнулась.       Долан посмотрела в насмешливые глаза мага. Тот, кажется, и вовсе ее не слышал. Девушка продолжила:       — Но самое страшное, она утром сказала, что через два восхода уйдет. Через два восхода!       — Тогда же, когда я. Интуицию Наджелайна никто не отменял, — маг отвернулся к окну. — Что Рианони делает еще? По стенам гуляет, в питейные ходит, со стражей дерется? Кстати, что с вашей стражей, Долан?       — Перебили, — мрачно откликнулась дочь халидэла. — Опять некроманты. На этот раз все серьезно.       Долан сдвинула брови, наморщила лоб и потерла его кончиками пальцев. Невозможность принять решение за отца ее пугала. Пугала судьба собственного халида, эта непонятная девчонка.       — Сколько в ней силы? Кто она? Она вообще в Доме Высших Наук была? Контролирует?       — Ей необязательно, — Хаталь улыбнулся.       — То есть? — удивилась Долан.       — Она идет в Атал. И там ее примут в любом состоянии. Даже если она каждого второго прохожего убивать будет переизбытком магии. Ты не заметила цвета ее волос, Долан? Она — Наджелайна. И, судя по посещающим ее кошмарам, вполне возможно, последняя.       Сказать, что лекарь удивилась, — ничего не сказать. Она открыла было рот. Но Хаталь приложил палец к ее губам.       — Тсс.       — Не понимаю. Какое ей до тебя дело тогда? Она всех измотала одним и тем же вопросом: «Где Хаталь?» Что ты для нее? Что ты такое? Ведь и ранили ее из-за тебя, не так ли?       Хаталь рассмеялся.       — Да никакого, в сущности. Никакого. Я ее веду уже почти период. Ни разу среди ее выходок и постоянных схваток у меня не было времени хорошенько подумать. Нет, была. В доме Бренна. Кажется, с этого времени прошла целая вечность. Но тогда я так отпирался, что не видел очевидного. Все линии сложились, все узелки заплелись, все потоки обвились, каждый мой шаг предопределил ее появление. Я родился с силой, которая уже была ее половиной. Она на десять нукаров младше, Долан. Рианони — резкий, слишком резкий поворот в моей жизни. Которого я хотел, как выяснилось. Кто она для меня? Вот ведь странно, но я уже не знаю, кто, кого и куда ведет. Все, что со мной стало после Дома Высших Наук, там, в Донке, все ужасы, все то, из-за чего я ушел в горы, стряхнула непринужденно своими хренорепниками и еще вот тем своевольным поступком. Пошла за мной. Одна. Хотя знала, что это — самоубийство. Знала, что без нее там, в Атале, будет. И это не безответственность, а что-то гораздо сильнее и интереснее, злее. Невозможность поступить иначе. Наджелайна до конца. И все для меня перевернулось, Долан. Какая-то корявая картинка, отражение в кривом зеркале, а не жизнь. Только в этой точке, там, где я сейчас, только из-за нее я вдруг понял, что ценен. И за это знание готов больше отдать, если попросит.       Хаталь на миг закусил губы:       — Правда, я не настолько дурак, чтобы сказать это ей. Рианони невыносима. Но она — мое наказание, моя. И, самое жуткое, что все равно придется от нее отказаться. Она — риану. До последнего ее синего волоска — риану. Видишь, даже ты уже воешь, потому, что пытается управлять. И еще привязывает к себе. Я вот без нее не могу — никак. И с ней — почти никак. Так что, оно, может, и к лучшему, что все заканчивается не по моей воле. Кто знает, хватило бы упрямства уйти?       Никак не ожидавшая столь длинной тирады лекарь раскрыла рот от удивления.       — Хаталь, она весь Таон перевернет, мне кажется, из чистого упрямства.       — Ага.       Долан нервно сглотнула. Хаталь положил руку ей на плечо и посоветовал:       — Ты лучше сразу успокойся. Рианони — это стихийное бедствие. Ты ничего не можешь сделать. Только устранять последствия разрушений.