Дракон на двоих

Все, друзья, только финалка осталась. Спасибо большое всем, кто все еще со мной)))) Килора. Атал       Над песками — ни облачка. Спуститься по длинному трапу, скрывая тошноту. Снова укачало. Но на этот раз я риану. И коса заплетена подобающим образом, и улыбка маскарадная надета сами знаете, куда. В смысле, конечно, на лицо натянута: от уха до уха. А глаза все равно косят в сторону неба. Не пролетали ли тут недавно драконы, а, дядя Дохорн? Большие и синие. В основном.       Чуть засветились руны на Акеларе. Он тут. Я снова вглядываюсь в небо. Сопровождающие дядю маги нервируют, закрывая собой вид на новенькую посадочную площадку. Тут бы космопорт поставить. Но это все потом. А то Дохорн меня выгонит еще до окончания церемонии посвящения. С ним, то есть с космопортом, не мудрено отсюда будет убежать. Это сейчас тут суда раз в пятнадцать дней. За две недели кого угодно можно уговорить остаться. Даже Валайяра.       Ага, а вот и он! Сидит, конечно, в тенечке под натянутой наскоро на палки тканью. На манер ну очень кривого зонтика. Ругается со служанками, указывая что-то на песке. В общем, нормальная такая рабочая атмосфера нашего чистюли-мучителя. Хорошо хоть встречать приехал.       Впрочем, на то должны быть серьезные причины. И вот уж точно мнение дяди Дохорна в круг этих причин явно не входит. А что входит? Не нравится мне, что и возле Валайяра маги околачиваются.       Интересно, кто этот вот, высокий? Я направилась было к тому кривому зонтику, но меня перехватил, стиснув в объятьях, дядя Дохорн. Лицо моментально укутало его волосами, растрепанными так некстати и ниоткуда налетевшим ветром. Почти искусственным. Акелары засветились ярче.       — Малыш, как я тебя ждал! Представить себе не можешь!       Смешно.       Что, Валайярчик достал? Ну он кого угодно за пять минут при желании достанет. Дохорн развернул к своему избраннику спиной. Да что такое?       Не пустили в выбранном направлении. Дядя вдруг стал прямо тут, не отходя от космолета, знакомить со своими халидэлами. Конечно, наибольшее внимание я уделила Радналу, мужу Зиэрты. Красивый, и такой же мощный, как дядя Дохорн, он поклонился особенно низко.       — Храню в сердце, риану.       — Храню. Так я вроде еще не аэллэ, как-то вы меня не по титулу встречаете, — заметила я, краснея.       — А вы, риану, у Зиэрты же учились. Я, знаете, видел, как она учит. Мне не надо объяснять, кто тут будет аэллэ.       Дохорн усмехнулся.       — Вот видишь, Рианони. Растишь их, растишь, а они тебя вот так при собственной наследнице.       Император погрозил Радналу кулаком, притворно нахмурившись. Ну что ж, один халидэл у меня есть. Наконец повернувшись к убежищу Валайяра, я не обнаружила ни его, ни самодельного зонтика.       Президент Содружества, всеми силами изображающий из себя неженку, перегревшуюся в пустыне, неожиданно ловко вскочил на коня. Меня приветствовал уже из седла.       — Ваш космолет значительно опоздал, дорогая. Я просто спекся. Так что уж извините, мне не до церемоний.       И ускакал, только пыль столбом. Килора. Атальский императорский дворец       Всю дорогу до атальского дворца мы почти не разговаривали. Меня одолевали воспоминания, а дядя все время перешептывался со своими советниками. Наконец въехали в город. Белоснежные башни Атала снятся неискушенным туристам. Тем, что не видели Камнах. Но тут белизна другая, не холодная, потому что обрамлена и зеленью под ногами, и цветастыми тряпками базаров, и лоскутами ярких платьев. И еще вот на нее же, на белизну, ложится красноватый отсвет заката. На закате мы и въехали в императорский дворец. Первое, о чем сообщил дядя: к моему приезду перекрашено северное крыло, даже мамина зеленая спальня на четвертом этаже. Разумеется, я захотела посмотреть.       Кажется, комнатами занимался Валайяр — лично. По крайней мере, здесь — обилие экранов межгалактической и откровенно геянсанский стиль: без всяких там излишеств вроде балдахинов над кроватями и лепнины на потолках.       В моей спальне все задвигается, убирается, кровать прижата к стене, стол можно нехитрым усилием повесить рядом. И только одно смущает: цвета. Голубой, серый, немного серебра, и вот еще тот самый сине-зеленый, цвет морской волны. И потолок... Голубое небо и разукрашенные золотом звезды.       — Они светятся в темноте, — Валайяр улыбается.       Выглядит великолепно.       Хочется резать вены.       Подойти что ли к окну, там вид на сад и белые ашту. Они как раз цветут. Подошла. Закусила губы до боли. Нет, ашту действительно тут. А под ними — синее море аветов.       Надо бы кулаки сжать. Интересно, кому пришло в голову сделать мне такой прекрасный подарок?       — Я хочу завтра в Рор-Халид, дядя.       — Думаешь посмотреть корабли? Далековато до Рор-Халида. Три восхода, если на лошади.       — Да брось, я видела у тебя в саду новую остроносую птичку.       — Без сопровождения не отпущу.       Я улыбнулась.       — Дай мне халидэла Раднала.       Дохорн покачал головой.       — Тебе понравился этот наглец?       — А что, он недурен собой. Почему бы и не понравиться?       — Смотри, вражда с Зиэртой тебе ни к чему.       — Ну если у нее красивый муж, что с того? От того, что красив, он ее мужем быть не перестанет.       Валайяр усмехнулся.       — Ну да, вот Райндан тоже...       И тут впервые в жизни я увидела, как Валайяр прикусил язык. Потому что Дохорн вздохнул ну очень шумно.       Раднал вел себя крайне достойно. От ремней безопасности отказывался ровно до подъема на приличную высоту. Потом сжал подлокотники побелевшими пальцами, сжался, но не проронил ни звука. Но как только приземлились, я ни разу не пожалела, что взяла его с собой. Халидэл неутомимо таскался со мной по всему халиду, давал толковые советы, рассказывал про строительство кораблей, да и вообще обнаружил себя крайне приятным в общении и полезным для риану.       А вот я не рассчитала. Паруса, разрезающие небо, корабли, полосующие океан. Я видела это уже, но в другой жизни. Впрочем, что порадовало, от старой деревни в Рор-халиде почти ничего не осталось. Теперь здесь, как во всех приличных провинциях, стоял замок и велось хозяйство. А берега стали потихоньку обрастать домами. Интересно, что бы мой дракон сказал, увидев все это? Нет, не так. Что мой дракон скажет, увидев все это?       Руны снова чуть светились всю дорогу, но я уговорила себя, что сегодня слишком ярка Эда. Килора. Пещера Хаталя       — Святая матушкина борода. Что ты творишь, Хаталь? Сначала едва не выдал себя у самого космолета, я уж даже думал по привычке, я же всегда слишком хорошо думаю о гуманоидах, так вот, я думал, ты решился. Но нет. Теперь вот стены от ревности грызешь, с Радналом она уехала. Да глубоко ей наплевать на Раднала. Если только он не халидэл, жену которого она знает. Рианони хочет уцепиться за Атал, и права, что тянет тех, кому имеет основания доверять. А ты что делаешь?       Ящер стукнул кулаком в стену. Посыпались мелкие камни. Кажется, нескольких приступов гнева его пещера может и не выдержать. Валайяр взглянул на совершенно сломленного, больного верховного мага. Не узнав в нем того, кто с легкостью распоряжался еще вчера едва ли не всем Аталом.       — Я не могу.       — Как хочешь. Но ты ее сам толкаешь к другому, она же не железная.       Еще один удар по стене.       — Ну хорошо, допустим, не к другому, но больнее точно ты ей делаешь.       Еще удар.       Валайяр с неудовольствием выудил из кармана тонкую пилочку. И все же не решился задеть Хаталя в четвертый раз.       — Никуда не годится этот ваш килорский маникюр, — проворчал он, меняя тему.       А дракон подошел к висящему на стене обломку зеркала. Сокрушенно вздыхая, как всегда, стал рассматривать себя. И только ему самому, придирчивому Хаталю, отражение показалось страшным. Валайяр, давно привыкший к виду мага, теперь даже различал выражения... хм... ладно, пусть глаз. Однако сегодня с ящером что-то произошло. Толстая чешуя словно тоньше, руки — чуть белее, и то, что у него было вместо лица уже почти год... как-то не поворачивался язык мордой назвать. Носовая часть укоротилась, скулы приобрели очертания человеческих. И вот глаза стали совсем другими. А еще, на макушке неожиданно появились золотистые тонкие прядки.       — Эй, Хаталь. Я, возможно, не скажу тебе новости, но риану Атала изволили уже не только приехать, но и перевернуть вверх дном дворец и убыть в Рор-Халид. Я вообще от Дохорна смотался... Едва уговорив не тащить тебя к ней силой. Он может. Хаталь! Ты слышишь? Так и будешь прятаться?       Ящер вздохнул.       — Валайяр... но... Но я же урод.       — Ай, — отмахнулся Валайяр. — Ты не урод, а идиот — это разные вещи. Не путай жидкое с теплым.       Хаталь расширил свои необыкновенные синие глаза. Валайяр жалостно вздохнул. Вот вечно этим Наджелайна достается все самое лучшее. Ну ладно, положим, Дохорн — тоже Наджелайна, а уж ему-то точно досталось сокровище. То еще сокровище.       Нет, маникюр, конечно, ни к черту. Опять подпиливать.       — Даже идиот в квадрате, милый мой Хаталь. Сначала выбрать себе в пару Рианони — а это настолько извращенное самоубийство, знаешь... А потом еще скрываться от нее под мнимыми предлогами. Учти, Дохорн там долго держать оборону в одиночку не сможет. А у нее интуиция. Чутью этих маленьких чудовищ любой хищник позавидует. И она будет жать на императора, пока тот не озвереет сам и не вытащит тебя из подземелья. Впрочем, если успеет. Пещера, оно, может, и хорошо. Ай! Палец царапнул. Ваши примитивные пилки... В общем, лично я ставлю дней на десять. Через семь у нее посвящение. Ты, конечно, специально не придешь — что ей душу травить, да? И вот я тебе точно говорю, что на восьмой — девятый день галопом поскачешь. Продержишься одиннадцать, я тебе должен бруга из личных запасов.       Валайяр махнул рукой. А потом вдруг резко встал.       — Не, не продержишься. Ладно, пойду успокою своего пока не седовласого императора. У нас еще впереди армагедд... обряд инициации, я хотел сказать. Надеюсь, ритуальных хороводов не будет? А то от вас всего можно ожидать...       После возвращения из Рор-Халида меня ждали в помещениях Кайдара. Маги желали обсудить строительство нового Дома Высших Наук и еще вот систему обучения пилотов. Все закончилось весело. Я убедила магов пойти на экскурсию к космолету. Особенно смелые даже прокатились со мной. Теперь этим чокнутым в мантиях хватит впечатлений на весь сезон.       — Зиэрта, а где ваш верховный? — спросила я уходящую халидэлу.       — Аааа... А он сейчас в Шакире. Варат... мммм... Риану Варат вроде нам магов обещал прислать.       — А почему ко мне не обратились? Гораздо быстрее по межгалактической поговорить с ним. Я бы могла этот вопрос решить еще на Геянсе.       — Да... мы просто не подумали. Простите, риану.       Она спешно поклонилась и вылетела из сада едва ли не пулей. К чему бы это?       Я поставила руки на стол и нависла над сидящим напротив императором. Он даже тойлом едва не подавился.       — Мне нужно поговорить с верховным. Когда он приедет из Шакира?       — Девочка моя, а почему он так срочно понадобился? Оообещал... К посвящению.       — Ну увидим. Пусть только попробует не явиться.       Рунки на Акеларе засветились неожиданно. На лестнице, ведущей из северного крыла в сад. С каждым шагом вниз они загорались чуть ярче, и я поневоле позволила им вести себя ровно до того момента, как увидела под лестницей массивную деревянную дверь. Могу поклясться, раньше ее тут не было. Толкнула, и она поддалась. И я немедленно очутилась в темном коридоре, уводящем вниз. Темно. Только рунки светлее. Но этого недостаточно. Я шепнула короткое слово воздуху — зажечь магический огонек, и тут же услышала вдалеке сдавленный стон. И звук такой, словно шлепнулось что-то тяжелое... книга?       — Хаталь?       Магия, точно, магия, нельзя делать больно. Дуреха, все забыла. Я поспешила вниз, по каменному коридору, причудливо изгибающемуся. Тишина заставила занервничать. Огонек... Ему же должно быть плохо. Почему молчит?       — Хаталь!       А тишина словно внутрь проросла. Слышать только собственные шаги — жутковато. Ну вот и пещера. Увидев свет, я зашагала быстрее. И даже неважно, что там. Руны все ярче. Ярче... И дыхание перехватывает. Что я сейчас увижу? Может, просто сознание потерял. Ну пожалуйста, пожалуйста... Шуршат камешки под ногами.       — Риану, что вы здесь делаете?       Передо мной вырос будто из-под земли Валайяр.       — Любопытно стало. А что это за пещера такая?       Бывший президент улыбнулся и отошел от входа в светлый зал, полный ковров и книг. И еще вот мантии лежат в углу. Льняные. И сложены они — аккуратнее некуда. А поверх — тонкие, свитые вручную веревки. И что-то мне не нравится тут. Особенно — чернеющий в другом конце зала выход и стремительно бледнеющие руны на моем Акеларе.       Я оттолкнула Валайяра.       — Рианони, ты куда? — он поймал меня за руку.       Попытка вырваться успехом не увенчалась.       — Где мой маг?       — Какой маг? Ты бредишь. Это вообще пещера верховного нашего.       Больше не стараясь сдерживаться, я села на ближайший камень и закрыла лицо руками. Хотелось выть.       — Валайяр, вы правы, брежу. Все эти полунамеки, море аветов, дверь в пещеру, веревочки, синее небо. Все это, верно, только я вижу.       Неожиданно вспомнив, что раскисать нельзя, я — риану и у меня через несколько дней посвящение, встала и направилась к выходу, не говоря ни слова.       — Рианони?       И не оборачиваясь:       — Все хорошо, Валайяр.       Дохорн распахнул двери в собственную спальню, совершенно ожидаемо увидев там не только Валайяра, но и мага, согнувшегося в три погибели у окна. Он сжался так сильно, что, казалось, выдавит себя. Каждая вспышка магии — бешенством боли в нем. Но теперь — только боли. Никаких изменений тела.       А за окном полыхал пожар.       — Что она делает?       — Жжет цветы.       — Надо ее остановить, — Хаталь поднялся, опираясь на стену, и даже сделал шаг, прежде чем очередной взрыв силы заставил упасть на колени со стоном.       — Да, много ты тут наостанавливаешь. Ладно, успокоится, проплачется. Дату, Хаталь. Или мне придется все же выполнять угрозы. Я хочу дату.       Маг закрыл глаза. Главное, не в храм, не во время посвящения. Чтобы глупый спор не связал ее с ним окончательно. Чтобы не было так: ужаснулась, увидев, и не может, все равно не может уйти.       — Следующий совет после посвящения. Любой.       — Смотри, я его прямо через восход после церемонии назначу. Не придешь — приведут.