В Иствуд Холле снова дождь

В Иствуд Холле уже третьи сутки идет дождь. Может, это все противный сырой климат, или просто неудачная осень в этом году. Откуда-то слева прогремел колокольный звон, возвещавший о том, что наступила полночь. Маленький Сэмюель поглубже надвинул серый колючий капюшон шерстяного плаща и ускорил шаг. Он уже знал, что его будут очень сильно ругать и, наверно, даже оставят без завтрака. В их приюте всегда были плохие условия и жестокие нравы. Провинился-порка или оставят без еды. Или закроют на несколько дней в подвале, который гордо именовали карцером, чтобы было еще страшнее. Слово «карцер» наводило на детей дикий ужас, чего и добивались руководители Иствуд Холла. Главную управляющую, миссис Грэхем, за глаза называли Стальной Леди, которая не брезговала лично пороть провинившихся. Иногда она брала раскаленную кочергу и прижигала красные кровавые полосы, остававшиеся на нежной детской коже после порки ивовыми прутами. Всегда подтянутая, с высоким пучком на казавшейся навечно покрытой лаком голове, она даже внешним своим видом производила впечатление неисправимого тирана, который не побрезгует ничем для достижения своей цели. Сэм оглянулся назад и побежал еще быстрее. Они с мальчишками поспорили, что он сможет в полночь вылезти из узкого окна спальни и пробежать до самой опушки леса, который в приюте называли заколдованным. Говорят, там не раз видели оборотней и прочую чертовщину, а среди ветвей не раз появлялось бледное лицо Безумного Дровосека, пропавшего десять лет назад в лесу. Камни нарочно прыгали под ноги, чтобы Сэмми споткнулся об них и упал. И тогда его затянуло бы в липкую грязь и никто его никогда бы не нашел. В ушах пульсировало болью, дыхание сбивалось. Опушка все ближе и ближе, скоро Сэм сможет дотронуться до ветвей первых корявых осинок, неуверенно жавшихся у самого края леса. Тонкая ветка больно хлестнула по лицу, попутно обдав мокрыми брызгами. Еще несколько шагов и вот он уже будет на опушке. Спор будет выигран и он получит горсть превосходных леденцов, которые в обычное время невозможно было достать. И кроме того, он заработает репутацию бесстрашного паренька и его хоть немного зауважают даже ребята постарше. А это не то ли, что нужно для счастья маленькому десятилетнему мальчику? Очередной раскат грома заставил мальчика вздрогнуть. Чем дальше он заходил в лес, тем все страшнее ему становилось. Впрочем, это было весьма обоснованно, учитывая возраст и вообще запуганность ребенка. Сэмми всегда боялся темноты, а теперь она окутывала его густыми чернилами, мешая продвигаться вперед. Единственным источником света служили вспышки молнии, сопровождающиеся оглушительными раскатами грома. Шаг и еще шаг, еще десять или пятнадцать шагов до опушки, и он сможет помчаться во всю прыть обратно в комнату, рискуя быть пойманным злыми охранниками, которые всегда держали при себе пучок ивовых прутов. А при счастливом исходе он сможет целую неделю хвастаться остальным, которые будут искренне считать Сэмюеля крутым и бесстрашным парнем. И целую неделю он сможет есть эти леденцы, которые были настолько редки. Вообще, в приюте ничего слаще моркови детям отродясь не давали, и огромной загадкой оставался сам факт наличия этих леденцов. Скорее всего, их достал Чак Джонсон, высокий, смуглый пятнадцатилетний парень, который служил в приюте кем-то вроде снабженца. Выменял на что-то менее полезное или снова украл деньги у охранников и купил. -Как думаешь, добежит? – недоверчиво спросил рыжий парень, сплошным слоем покрытый веснушками, тихонько подпрыгивая на твердой кровати в спальне приюта. – Он никогда спортивными данными не отличался. Да и смелостью. -Он всегда был сладкоежкой. Да и я сам бы побежал, выдайся мне такой спор. Не столько ради леденцов, сколько ради того, что потом все будут говорить, какой я крутой парень и какой я смелый, - усмехнулся Чак. – Думаю, он все-таки добежит. Да только вот опушка-то эта, говорят, заколдованная. То ли люди там пропадают, то ли еще что. Если пацан вернется, я его героем считать буду. -Чак, ну зачем ты с ним тогда поспорил? Это же жестоко, вдруг и правда не вернется. Нас подозревать станут, - недоверчиво покосился на него из своего закутка Ник Скитти, парень ненамного младше Чака, с умными и живыми глазами, прикрытыми темной лохматой челкой. -Да успокойтесь вы, он вернется! Да он даже до опушки не добежит, поджилки затсясутся! Это все бредни этой, как ее.. А, миссис Грэхем. Пугает нас всякими бреднями, - раздраженно ответил Джонс. -Все таки глупый это был спор. Не приведет он ни к чему хорошему, - вздохнул Ник. -Успокойся и заткнись, - Чак сплюнул куда-то в угол и бросил в Скитти подушку. Он рассмеялся и улегся на брошенную подушку, всем своим видом показывая, что спать сегодня Джонсу без подушки. -А ведь вы слышали про Дровосека? Говорят, он и правда появляется на той опушке и рубит всех своим топором, - тихо прошептал рыжий Скотт, сам пугаясь собственных слов. Чак уселся поудобнее, и. скрестив босые ноги, принялся вспоминать самые страшные истории, пугая рыжего и дико веселя Ника, не верившего ни в бога, ни в черта. Сэм тем временем уже добрался до опушки и громко и прерывисто дышал, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Капюшон его промок и теперь капли воды стекали мальчику на лицо, мешая обзору. Он пытался их стереть, но на смену стертым набегали новые капли. Сэм плюнул на все это и осмотрелся. Дождь все так же продолжал лить, молния все так же сверкала. Опушка казалась еще страшнее и мальчик вопреки своему нежеланию и страху живо вспоминал все рассказы про Безумного Дровосека, который рубит детей в окрошку своим тупым топором. Дробит им кости и отрывает головы, оставляя лежать на поляне и истекать кровью. И может быть, Сэмми сейчас стоит прямо на закопанном черепе какого-нибудь из эти бедняг. От таких мыслей Сэмми живо отпрыгнул в сторону и затрясся то ли от страха, то ли от холода. -Хорошо им там, в спальне. Сидят себе в теплой комнате, слушают дождь, и даже дождя не боятся. А чего им его бояться, они же в тепле и сухости. И может, они даже леденцы съели. Думают, наверно, что я проиграю спор. Ну я им еще покажу, чего я стою, - недовольно в слух пробормотал Сэм, с замершим сердцем слушая треск веток позади себя. Обернувшись, он увидел темную фигуру в капюшоне и закричал от ужаса. Фигура рассмеялась и замахнула руку с зажатым ней ножом. Молния, блеснув, осветила поляну в последний раз, после чего все погасло и мальчишка лишился чувств.