В Иствуд Холле снова дождь

Когда-то Генри Шеппард жил в Лондоне, в большом доме с лепниной, доставшемся ему от бабушки. О бабушке в городе слыла плохая слава, кто-то говорил, что она насылает порчу, кто-то говорил, что у нее просто дурной глаз. На самом же деле она просто была невероятно удачливой, счастливицей, каких еще надо поискать. Все, за что бы она не бралась, все у нее получалось. И этим в принципе все дело и оканчивалось, в ее подвале не было никаких трупов первоклассниц и она даже не варила суп из мышей, просто человеческая зависть во все времена умела строить слухи. Кроме того, Мелисса Шеппард была рыжей и эксцентричной особой, которая на весь Лондон славилась своими выходками. Родители Генри погибли то ли в автокатастрофе, то ли их затоптала неизвестно откуда взявшаяся в большом городе лошадь, словом, их смерть была необычна тем, что была до зевоты банальна. Да и сама история Генри банальна. Его воспитывала бабушка, от которой он унаследовал свою страсть к шляпам и хорошей одежде, а так же большинство его жизненных принципов, которыми он руководствовался на протяжении своей еще не совсем длинной жизни. Генри было пятнадцать, когда Мелисса сильно заболела. Она зачем-то зимним вечером выбежала догонять почтальоне, будучи одетой в один шелковый пеньюар. Воспаление легких дало осложнения, и Мелисса отошла в мир иной, перед смертью не забыв трогательно подержать внука за руку, якобы для того, чтобы проститься с ним. А в это время плотники спешно разбирали чердак, проделывая в крыше огромную дыру. Проходившие мимо прохожие смотрели, качали головами и целовали нательные крестики. И каждый считал своим долгом заметить, что крышу всегда разбирали, чтобы душа ведьмы спокойно унеслась на небеса. -Эх, не к добру это, - проворчала невысокая сухонькая старушка, крестя грудь и попутно осеняя знамением дом. – А ведь и вправду, ведьма она была. Я как чуяла. Прохожие подобострастно закивали и начали перешептываться. По всем этим разговорам выходило, что-де много кто видел, как Мелисса по кладбищам гуляет и собирает свежую росу с могил. И что она часто ошивалась около лавчонки известного в городе прорицателя, чьи предсказания, впрочем, в большинстве случаев не сбывались, за что его прозвали шарлатаном и вход в его лачугу давно бы порос паутиной, если бы не Мелисса. Она, как сплетничали в округе, прекрасно гадала на кофейной гуще и по восковым каплям могла предсказывать события. После одного удачного предсказания то ли на количество голов в воскресном футбольном матче, то ли на еще какое-то мелкое, но чудовищно важное для посвященных людей событие, народ стал толпой валить к прорицателю, а Мелисса снова скрылась в тени и лишь изредка оттуда высовывалась, ехидно посмеиваясь и снова шокируя окружающих своими поступками. Мелисса никогда не ходила в церковь и отрицала существование как бога, так и черта. Неизвестно, поклонялась ли она друидам, или древним идолам в лесу, или была насквозь атеистична и верила только в саму себя. Но, так или иначе, перед смертью она не исповедовалась и даже буйно протестовала против того, чтобы к ней привели священника. Вместо этого она долго держала Генри за руку и влажно, по-старчески шепча ему в ухо какие-то неразборчивые фразы, периодически заходясь сухим, дробным кашлем. Генри не мог разобрать ни слова, но от каждой фразы у него бегали мурашки по спине и бледным рукам. В беспамятстве Мелисса с силой сжимала запястье Шеппарда, оставляя синие следы. С тех пор Генри начали каждый месяц сниться одни и те же сны. Сны, которые потом сбывались, независимо от желания Шеппарда. И он уже заранее знал, что его сон сбудется. В самый последний раз Генри приснился маленький мальчик, бегущий куда-то в лес. Его маленькую фигурку освещали всполохи молнии, тропинку под ногами размывали потоки дождя.. -Мистер Шеппард! Мистер Шеппард! – в десятый раз кто-то позвал Генри. Мужчина словно вырвался из небытия и потер синий, в форме обхвативших запястье пальцев шрам. – Вас вызывают на совещание! Миловидная секретарша, кажется, ее звали Ванесса, улыбнулась и махнула рукой в сторону выхода из приютского парка, в котором под мощным и раскидистым дубом, на неизвестно когда в последний раз крашенной скамейке, сидел мистер Шеппард. Генри кивнул и нехотя поднялся, продолжая растирать шрам, который с каждой минутой начинал болеть все сильнее. Мужчине казалось, что его руку держат над огнем горящей свечи, которая обжигает кожу до мяса. Когда у Генри болел шрам – это предвещало беду. В кабинете мистера Блэра было тихо и прохладно. Из висящего на стене вентилятора дул свежий ветерок, но мистеру Шеппарду было не приятно-прохладно, а до жути холодно, словно он попал в огромный холодильник. Впрочем, директор, как ни в чем не бывало, сидел за огромным столом, занимавшим чуть ли не половину кабинета, и псевдо-приветливо улыбался мелкими, как у хорька, зубами. -Что ж, мистер Шеппард, я хотел бы с вами обсудить некоторые моменты, касающиеся вашей деятельности в нашем, - Ричард сделал внушительную паузу и скрестил руки на груди, вальяжно откинувшись на спинку кресла. – Заведении. Как вы знаете, у нас здесь все трудновоспитуемые и крайне недисциплинированные и, наверно, уже успели наговорить вам всякой чуши о руководстве колледжа и обо мне в частности. Но я уверен в том, что у вас есть своя голова на плечах и вы им не верите, потому что дети, выросшие без родителей и моральных устоев, не считают ложь грехом и могут наговорить все, что угодно. Вы же согласны со мной? -Да. Да, я согласен, конечно, - Генри поежился от охватившего его озноба. – Вы не могли бы выключить вентилятор? Мне холодно, наверно, я заболеваю. -Минутку. Ванесса, солнышко, выключи, пожалуйста, вентилятор, мистеру Генри холодно, - нажав на кнопку на столе, позвал мистер Блэр. Дверь буквально через секунду открылась и в кабинет, цокая каблучками, вбежала секретарша. Поправив мешающий чулок, она потянулось до высоко висящего вентилятора, чтобы выключить его. Короткая юбка задралась, почти обнажив нижнее белье девушки, и Генри успел перехватить похотливый и заинтересованный взгляд директора, направленный на аппетитные формы секретарши. Генри кашлянул, и мистер Блэр немедленно отвел взгляд. -Ванесса, спасибо, и сделай кофе, пожалуйста, - проговорил директор, провожая улыбчивую секретаршу взглядом. – О чем мы разговаривали, мистер Шеппард? -О воспитании детей. Да, кстати, у вас здесь пятно на столе, - Шеппард потянулся, чтобы стереть его, но мистер Блэр уже успел закрыть его рукой. Пятно было темно-бурым и рождало непреодолимые ассоциации с кровью. -Это кофе разлилось. Просто кофе, - слишком спешно проговорил Блэр и поспешил сменить тему. –Вы не могли бы рассказать о своем стаже преподавания? -Да, конечно, я преподаю уже десять лет, после университета я сразу же пошел преподавать в среднюю школу, после чего из-за личных обстоятельств поспешил переехать куда-нибудь подальше от предыдущего места работы и родного города. И вот, я здесь. -Да, обо всем этом я знаю. Говорят, у вас жена умерла? -Да, при родах, - Генри устало поморщился из-за явно неприятной ему темы. – Ребенка тоже не удалось спасти. Должен был родиться мальчик. Из-за этого я был вынужден уехать, потому что каждая мелочь в родном городе мне напоминала о моей семье, - Шеппард был явно раздосадован тем, что ему приходится откровенничать перед не совсем приятным ему человеком. -Да, хорошо, я не буду вас заставлять разговаривать на эту тему. И еще. У вас есть ученик, Николас Скитти. Очень неприятный мальчик, постоянно врет и пытается сделать какую-нибудь пакость. Мы уже множество раз его наказывали, но на него ничего не действует. Будьте с ним аккуратны и ни в коем случае не верьте ему. Он может наврать вам все, что угодно, - убедительно, усиливая голосом некоторые слова, проговорил директор. Генри сжал зубы от боли в шраме и сжал запястье ладонью, пытаясь хоть как-то снять болевые ощущения. Директор явно врет, это видно по его бегающим глазам. Да и шрам редко ошибается. -Знаете, наверно, я сам разберусь, кому мне верить, а кому нет. -Аудиенция окончена, - внезапно заявил резко похолодевшим голосом директор. – Вы можете приступать к своим делам. Генри кивнул и медленно поднялся со стула. На входе он оглянулся, почтительно поклонился и вышел в холл. Блэр услышал, как он мило болтает с секретаршей, красившей ногти в ядовито-розовый цвет. Ванесса улыбалась и кивала головой, Ричард видел это в щель неплотно захлопнутой двери. -Ванесса, закрой дверь! – злобно крикнул он. Секретарша пугливо захлопнула дверь, а Ричард смахнул со стола документы и невидяще уставился на пятнышко крови. Небольшое, неправильной формы, видимо, осталось после той ночи наказаний. Когда теплый и дрожащий Николас лежал на это столе и Ингрид разбила ему лицо. Это пятно могло быть из носа, с расквашенных губ, да откуда угодно. Блэр сжал кулаки и ударил по столу. – Чертова уборщица не могла нормально вымыть мой стол? Чертов Николас, заноза в моей заднице, он даже здесь сделал мне подлость! Ненавижу щенка! Ненавижу этот чертов колледж! Ричард нервно протиснулся между стеной и тяжелым столом, в ярости сдвинув его на несколько сантиметров, и направился к большому резному шкафу. Там, в сейфе, у него лежала нетронутая бутылка дорогого коньяка. Этот чертов колледж выпивает все силы. Остается лечиться только алкоголем…