Жестокие игры

Глава 15 Через тернии к звездам Драко мерил комнату шагами - подходил к концу уже час ожидания, а Гермиона так и не появилась. Парень с трудом подавлял навязчивое желание пойти и выяснить, что могло произойти такого, что помешало девушке прийти сегодня в назначенное время. Больше всего Малфоя раздражала безысходность и вынужденная пассивность, потому что в сложившейся ситуации единственно разумным выходом было просто ждать. Драко ненавидел непунктуальность, его просто патологически раздражали опаздывающие люди, которые позволяли себе таким образом распоряжаться по своему усмотрению его временем. Единственная причина, которая могла служить оправдание опоздания и которую Драко брал в рассмотрение как уважительную - это смерть. День ничего приятного не обещал. Драко поморщился, вспомнив вчерашний разговор с Блейз. В ситуации явно наблюдался перекос, причем в какую-то странную сторону: кто бы мог подумать, что Блейз приревнует его к Грейнджер. Это даже не глупо, это просто нелепо. И в довершение всего, Грейнджер не явилась на тренировку, заставив Драко битый час торчать в этой кладовке. О том, что вчера он опоздал на полчаса, ему почему-то не вспомнилось... Ах да, у него же была уважительная причина, правда, не настолько брутальная. "Но Грейнджер не могла просто так не явиться, - размышлял он. - Может быть, что-то и вправду случилось?" Малфою стало немного не по себе от этой мысли. Он взглянул на часы: десять минут десятого, уже начался завтрак. "Все выяснится само собой через несколько минут,"- решил Драко и направился к выходу. В Главном Зале уже собралась большая часть студентов. Преподаватели тоже потихоньку подтягивались и, занимая места за своим столом, лениво перебрасывались фразами. Проходя мимо гриффиндорского стола, Драко автоматически бросил взгляд на место, где обычно сидела Гермиона - оно пустовало. Уизли и Поттер оживленно беседовали с остальными сокурсниками. Похоже, их ничуть не волновало отсутствие подруги. Среди слизеринцев царила не менее оживленная атмосфера - они что-то бурно обсуждали, смеялись, и казалось, что им нет дела ни до чего, что не имело к ним никакого отношения. – О, Драко, наконец-то! Где это тебя носит в воскресенье с утра пораньше? - первой заметила подошедшего слизеринца Панси. – Дела, Панси. Должность старосты обязывает, - отмахнулся Драко и занял свое место рядом с Блейз. К счастью, дальнейших расспросов не последовало, так как его сокурсники вернулись к своим разговорам. Драко перевел взгляд на Блейз – единственную, кроме него самого, не принимавшую участия в общей дискуссии. Девушка как будто не заметила его присутствия и продолжала что-то читать, время от времени делая пометки на полях. Драко поздоровался с ней. Блейз равнодушно подняла на него глаза и кивнула, а затем снова продолжила заниматься своим делом. – Что ты делаешь? – Как видишь. Читаю. Как тренировка? – Просто замечательно, - Драко еле удержался от раздраженного комментария. Девушка хмыкнула. Она достаточно хорошо знала Драко, чтобы не ощутить его настроения. – Ничего удивительного, что она не пришла. После такой насыщенной, я бы сказала даже бурной, ночи было бы нереальным подняться в такую рань. Слизеринец быстро взглянул на нее. "Откуда она знает, что Гермиона не пришла?" Он наклонился ближе к девушке. – Что ты имеешь в виду? – Я говорю о романтическом свидании. Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Драко вскинул бровь. "Значит, вот она, та самая уважительная причина, по которой сегодня она не пришла". – Откуда ты это знаешь, Блейз? - спросил он. – О! Ну как же, сестре Уизли непременно надо дать поощрительный приз за неумение держать язык за зубами в общественных местах. Она сегодня со своим братцем весьма громко обсуждала это в коридоре... Ты намерен что-либо делать? Драко слегка прищурился. Он видел, что Блейз вложила в эту фразу немного больше сарказма, чем планировала - и этим выдала свое настоящее отношение к произошедшему. "Она злится. Ну что ж, и правильно делает..." – А вот, кстати, и сама виновница торжества. *** Гермиона открыла глаза. И сразу сощурилась. Солнечный луч нахально светил ей прямо в глаза. Немного подвинувшись, чтобы солнце ее не могло достать, Гермиона потянулась, зевнула и превернулась на бок, с головой накрывшись одеялом. "Странно как. Светло уже. И... тихо!" Девушка подскочила как ошпаренная и схватила с прикроватного столика часы. Девять тридцать. "Моргана, нет!.. Тренировка! Малфой убьет меня!" Одевшись за пять минут, она вылетела из комнаты и помчалась в комнату на четвертом этаже. Гермиона отдавала себе отчет в том, что Драко уже наверняка в Главном Зале, но с безумным упорством продолжала верить, что Малфой еще не ушел. Она даже не стала заходить внутрь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - естественно, Малфоя здесь нет. Гермиона прислонилась к стене и медленно сползла по ней к полу, переводя дыхание. "Если я сумею объяснить все ему раньше, чем он меня убьет, то буду считать, что мне невероятно повезло". Гермиона направилась на завтрак, молясь всем, кому только возможно, чтобы Драко еще не ушел оттуда. Войдя в Главный зал, девушка первым делом посмотрела в сторону слизеринского стола и облегченно вздохнула: Малфой был там. "Поговорю с ним после завтрака, главное, не упустить момент". – С добрым утром, соня! – поприветствовал ее Гарри, заговорчески подмигнув Рону, на что тот покраснел. – Привет, Гарри... – рассеянно ответила та, взяла тост и принялась его намазывать джемом, время от времени бросая взгляд на Малфоя. Она нервничала. Драко только раз, в самом начале, посмотрел на нее и более ни разу не перевел взгляда на их стол. – Гермиона, ау! Куда ты смотришь? – удивленно спросил Гарри, пытаясь определить, что же так заинтересовало его подругу. – А?.. Что?.. А, никуда. Просто не выспалась, поэтому сплю на ходу. – Это заметно, - рассмеялся парень. - Гермиона, а какие у тебя на сегодня планы? Рон хотел бы пригласить тебя на прогулку, – при этих словах Гарри толкнул локтем Рона так, что тот поперхнулся. Рон покраснел до кончиков пальцев и зловеще посмотрел на друга, улыбающегося в полный рот и продолжающего подмигивать ему. Гермиона с каким-то непонятным чувством посмотрела на обоих друзей. "Мерлин, Рон что, самостоятельно даже девушку на прогулку пригласить не может?.." – О, нет, сожалею. Сегодня никак не могу. Мне нужно многое доделать! – Но, Гермиона, сегодня же воскресенье! - Гарри издал негодующий возглас. – Не собираешься же ты провести ВЕСЬ воскресный день, сидя за учебниками? Гермиона не успела ответить. – Что это Малфой так пялится на наш стол? Наверное, опять какую-то гадость замышляет, - недовольно пробурчал Рон. – Малфой? - девушка обернулась на слизеринский стол, перехватила ледяной взгляд Драко. Тот небрежно скользнул по ней взглядом, поднялся и направился к выходу. Нужно было срочно что-то делать. Гермиона тоже поднялась из-за стола. – Я совсем забыла!.. Простите, ребят, я пойду. Увидимся позже, мне нужно еще кое-что уладить. И, сопровождаемая удивленными взглядами Гарри и Рона, быстро покинула Зал. Нужно было срочно перехватить Малфоя и извиниться за то, что она заставила его ждать. Закрыв дверь Большого Зала, Гермиона окинула коридор взглядом, но Драко уже здесь не было. Девушка быстро зашагала вперед, и через пару минут заметила Драко, заворачивающего за угол. – Драко, подожди! – глухо окликнула его Гермиона. Она не могла крикнуть громко. Хоть сейчас и время завтрака, все равно была вероятность встретить запоздавшего студента. А засветить свои отношения с Малфоем у Гермионы не было ни малейшего желания. Между тем Драко не останавливался - он не услышал оклика Гермионы, то есть не захотел услышать. Гермиона тряхнула головой, назвав про себя слизеринца упертым бараном, и побежала. – Ну подожди же! Малфой резко остановился, и Гермиона, уже почти догнавшая его, со всего размаха налетела на Драко. Девушка ойкнула и отодвинулась. – Драко, я… - он стоял все так же спиной к Гермионе, и поэтому ей пришлось обойти его, чтобы встать лицом к лицу. - Я хотела извиниться за утро и все объяснить. Я проспала... Знаю, глупо. Прости, пожалуйста. Драко с холодной вежливостью выслушал ее, изогнув бровь. Отвечать он явно не собирался. Гермиона занервничала. – Ты сейчас очень занят? – У меня нет времени, сожалею, – он обогнул ее и собирался уже продолжить свой путь, но Гермиона не дала совершить ему этот маневр. – Драко, всего на пару минут, пожалуйста. – Хорошо. Говори, что ты хотела. – Не здесь. Предлагаю подняться в комнату для тренировок. Не говоря ни слова, Драко направился к лестнице, и Гермиона проследовала за ним. Войдя в комнату, Драко подошел к окну. Пару минут он смотрел на пейзаж за окном. Он рассчитывал, что Гермиона заговорит первая, но она все-таки была все той же упрямой Грейнджер, а следовательно, неуважительное обращение к себе не потерпит. С мысленным вздохом Драко обернулся. – Знакомый пейзаж, знакомые все лица, - он облокотился о подоконник. – Итак?.. Гермиона была чем-то смущена. Драко презрительно подумал, что это она из-за свидания с Уизли так себя ведет. На самом деле все оказалось гораздо прозаичнее. Пока Малфой "дулся у окна", Гермиона от скуки - или от нервов - стала корчить рожи у него за спиной. Как раз перед тем, как он обернулся, она изображала "Малфоя, проснувшегося утром и обнаружившего у себя лысину, как у католического монаха". Драко обернулся в тот момент, когда Гермиона беззвучно - но от того не менее вдохновенно - декламировала: "О, мой любимый, сладкий огневиски! Ты знаешь, как мне плохо без тебя? Тебя люблю я, жизнь моя!.." (творчество близнецов Уизли. "Ода огневиски". Часть первая) Она еле успела придать своему лицу более-менее пристойное выражение. – Я проспала, прости, - Гермиона попыталась сделать раскаивающееся лицо. Не получилось. Губы Драко скривились в усмешке. – Очень трогательная история. И что ты хочешь от меня? Гермиона опешила. Она ожидала обвинений в свой адрес, упреков в безответственности, но никак не издевок. Ей казалось, что они давно прошли этот этап. – Драко, чего я хочу? Я хочу просто извиниться и перенести встречу на другой раз, - девушка в упор смотрела в глаза Драко. - Что случилось?.. Почему ты так себя ведешь? Тот нервно рассмеялся. – Я всегда знал, что гриффиндорцы не отличаются особым умом, но чтобы настолько... Это просто поразительно! Грейнджер, как у тебя все просто - ну проспала, ну не пришла, ну перенесем. А почему ты решила, что я буду тратить свое время на тебя? – Драко, - Гермиона с трудом понимала реакцию парня, - что произошло? Я понимаю, что я опоздала, но это не причина так себя вести... – Ты хотела сказать, НЕ пришла совсем, – язвительно заметил блондин. – Действительно, никакой разницы. – Хорошо, - девушка начинала терять терпение. - Я не пришла совсем. Я виновата. Я заставила тебя ждать. Но я же объяснила, я проспала. Неужели ты никогда не просыпал в своей жизни? Неужели так сложно простить? – Я прождал тебя час в этих чудесных апартаментах, в то время как ты сладко спала после своих ночных увеселительных мероприятий... Действительно, почему это я так недоволен? – Каких мероприятий? Ты о чем? – у Гермионы появилось ощущение, что худшее еще впереди. – Я имею в виду твое маленькое импровизированное свидание с Уизли, если ты еще не поняла, - Драко резко отвернулся и вновь стал изучать вид из окна. – Малфой, тебе не кажется, что это мое дело, чем я занимаюсь по ночам? – щеки Гермионы вспыхнули румянцем. – Я не лезу в твою личную жизнь. Ты не имеешь права лезть в мою. Драко усмехнулся. – Вообще-то, мне нет дела до того, Грейнджер, что ты там делаешь по ночам или вообще. Меня не волнуют ни твои отношения с Уизли, ни с кем-либо еще. Но если я трачу свое время на тебя, то будь любезна, выполняй мои условия. Моя личная жизнь не доставляет тебе никаких неудобств и не заставляет тебя дожидаться меня часами. Гермиона разозлилась. Она хотела накричать на Драко, заставить его выйти из себя, но вдруг ей пришло в голову, что с Малфоем нужно бороться его же оружием. Только спокойствием и презрением. Только так можно выйти из перепалки победителем. – Это случайность. Нам обоим это прекрасно известно, - неожиданно спокойно отозвалась девушка. Малфой обернулся, удивленно подняв бровь. Гермиона сидела в кресле, изящно закинув ногу на ногу и со скучающим видом рассматривала свой маникюр. – Это, Грейнджер, называется безответственностью, инфантильностью и отсутствием малейших понятий о приличиях. Гермиона вежливо наклонила голову, показывая, что она вся во внимании, и продолжила заниматься ногтями. – Твои попытки оправдаться жалки и неубедительны. У тебя напрочь отсутствуют понятия о хороших манерах. Хотя, - Драко наигранно трагически всплеснул руками, - тут нет ничего удивительного – общение с Уизли дает о себе знать. Подумай на досуге, что тебе грозит. Девушка с глубокомысленным видом кивнула. Конечно, она непременно подумает об этом на досуге. На каком-нибудь ооочень досуговом досуге. – Твои суждения необъективны, - продолжал тем временем свой обличительный монолог Драко. - Ты ослеплена своей нелепой страстью к этому нищему отродью и ничего не замечаешь вокруг. Но он даже не оценит твоих жертв, потому что слишком туп для этого, увы. Его раздражало это непрошибаемое спокойствие Гермионы. Как она смеет с таким безразличием относиться к его словам? Что она возомнила о себе? Хочет вывести из себя, заставить кричать и нелепо размахивать руками?!.. Самое ужасное, что Драко понимал - еще чуть-чуть, и ей это удастся. Он попытался задеть ее издевками в адрес ее отношений с Уизли, но удар пролетел мимо цели. Она с неподдельным интересом внимала словам парня, изредка кивая, и, казалось, сейчас достанет из сумки пергамент и начнет подробно конспектировать. – Этот разговор ни о чем - после минутной паузы сказал Драко, отчаявшись заставить Гермиону ответить, - и он мне порядком надоел. Ты никогда не умела признавать свои ошибки, чего же ожидать от тебя сейчас? Гермиона сокрушенно вздохнула - и сразу поняла, что переиграла. Драко сощурился, ощутив издевку. – Счастливо оставаться, мисс Грейнджер, – Драко стремительными шагами вышел и хлопнул дверью. – Идиот! – буркнула Гермиона. Она некоторое время прислушивалась к удаляющимся шагам, а затем направилась в гостиную. *** Блейз просматривала огромные свитки пергамента, делала на них пометки и откладывала в сторону. Дамблдор, помня, с каким восторгом ученики приняли Грот с розовыми кустами и живописные аллейные дорожки на Святочном Балу, решил сделать студентам сюрприз. На этот раз лужайку перед замком, заметенную снегом, планировалось на вечер превратить в аллею с чудесными насаждениями, цветами, фонтанами и беседками. Директор лично вызвался установить магический купол, внутри которого бушевала поздняя весна. Еще рассматривалась идея устроить катание на лодках, но, вспомнив про существование гигантского кальмара, директор передумал. Безусловно, для самого кальмара это было большой потерей. "Преобразование лужайки" было назначено на вечер четверга, а украшение Главного Зала - на утро пятницы. Все, что касалось самого конкурса, было готово: планировка зала, импровизированная сцена, специально отведенные места для жюри. Кроме того, МакГонагалл наколдовала в соседнем зале специальные комнаты, в которых будут находиться конкурсантки между заданиями - чтобы они могли переодеться, сделать себе другую прическу и тому подобное. Оставалось лишь подготовить все для бала, но это-то и было самым сложным. Профессор МакГонагалл, не раз сетовавшая на то, что факультеты слишком мало общаются между собой, предпочитая этому общение внутри своего собственного дома, предложила рассадить студентов таким образом, чтобы они имели возможность познакомиться поближе. Также декан факультета Гриффиндор с восторгом внесла на рассмотрение одну идею, которая была с не меньшим воодушевлением принята Директором - распределение танцев. Каждый ученик при входе в Главный Зал получит карточку с номером, а когда начнется бал, все номера будут оглашены и те, кому попались одинаковые, образовывают пару для первого танца, которым и откроется Бал на День Всех Влюбленных. Блейз ничуть не радовал этот "элемент неожиданности", и уж конечно ничего забавного она не находила в том, чтобы внезапно оказаться в паре с каким-нибудь Лонгботтомом. Она скривилась, представив себе вечно неуклюжего, неловкого увальня - Кребба/Гойла №2. Настроение у Блейз было паршивое, потому что с утра ей его уже успели испортить. Один из ее поклонников – хаффлпафец Адам, студент 7 курса - решил, что Блейз принадлежит ему на правах собственности, и посему он имеет право на нераздельное владение ей. Поэтому утром он послал ей гневное письмо, где не поленился подробно изложить все свои жалобы и претензии к бессердечной и эгоистичной слизеринке, которая не уделяла ему должного, как он считал, внимания. Блейз было смешно. Она ненавидела истерики, особенно когда их закатывали ей. Сама она никогда не устраивала ничего подобного, потому что не видела в этом смысла. Если к тебе утрачивают интерес, то, навязывая себя и унижаясь, устраивая скандалы и сцены ревности, дела не поправишь, только лишь уронишь себя в своих же собственных глазах. Но, похоже, некоторых это нисколько не беспокоило. Блейз не терпела, когда ей распоряжались, самовольно и беззастенчиво решая, как и что она будет делать. И, наконец, она просто приходила в бешенство, когда кто-то пытался заставить ее что-то делать вопреки ее воле. Адам попытался, за что и получил по заслугам. Девушка не стала устраивать скандалов или других концертов по заявкам радиослушателей, она просто игнорировала того, кого не хотела замечать. И сейчас в ее игнор-листе под номером один значился Адам Лингерини. У Блейз не было ни желания, ни свободного времени разбирать чужие претензии, тем более что сейчас у нее самой появились проблемы, волновавшие ее куда больше. Драко Малфой. За все время их отношений Драко ни разу не предъявил к ней каких-либо претензий, не закатил ни одной сцены ревности, потому что он твердо знал, что несмотря ни на что она все равно выберет его. И она это знала. В свою очередь, она не строила из себя ревнивую подружку, не дающую свободно вздохнуть, и спокойно относилась к увлечениям Драко, потому что они все, как правило, довольно скоро заканчивались, и он снова возвращался к ней. Со стороны их отношения были похожи больше на патологическую привязанность, нежели на любовь, потому что в общепринятое стандартное понимание данного чувства они явно не вписывались. Но их обоих все устраивало. Ни разу ни Блейз, ни Драко не усомнились в правильности их союза, потому что оба не сомневались, что по-другому просто не может быть. Но сейчас Блейз было не по себе - нечто похожее на беспокойство или волнение медленно закрадывалось в сознание, и вчерашний разговор с Драко только усилил это чувство. Вся эта затея с Грейнджер с самого начала мало волновала девушку, потому что такой неприязни к Уизли, как у Драко, у нее не было, а что касается Гермионы, так та вообще не существовала для Блейз, потому что была из совсем другого мира. Гермиона Грейнджер была для Блейз Забини не более чем магглорожденной выскочкой из Гриффиндора, на которую она просто не обращала внимания. И когда Драко затеял всю эту историю с подготовкой к конкурсу и соблазнением старосты Гриффиндора, чтобы досадить многострадальному Уизли, Блейз была уверена, что это станет не более чем очередной авантюрой, в которых они с Малфоем нередко участвовали. Но сейчас происходящее заставляло Блейз беспокоиться: слишком много времени Драко тратил на Грейнджер, и, к тому же, определенно было заметно, что он втянулся во всю эту историю. Для него она начинала перерастать из простой работы в серьезное увлечение. Каков может быть конец всего этого? От напрашивающегося ответа Блейз начинало мутить. Это было слабостью, глупым страхом, который бы при обычных условиях она сама же и высмеяла, но сейчас это происходило с ней самой. Ей никогда не было дела до других, но сейчас как никогда она желала, чтобы Уизли и Грейнджер были счастливы вместе. Вдруг послышался грохот. Блейз подняла глаза. В гостиную входил Драко и, не рассчитав силы, с грохотом захлопнул дверь. И почти сразу споткнулся об одну из коробок, составленных в живописную пирамиду. – Блейз, какого Мерлина тут наставлены коробки? - раздраженно спросил он, сев в ближайшее к девушке кресло. - Я чуть не убился! – Можешь поблагодарить Винсента с Грегори, - Блейз указала на сваленные коробки у входа, - я попросила их принести все это, но они зачем-то сложили все это прямо у входа. Малфой закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, пасмурно глядя на огонь. – Вижу, настроение твое ни чуть не улучшилось, – Блейз отложила в сторону последний свиток из тех, что нужно было просмотреть, и внимательно посмотрела на Драко. – Что приключилось на этот раз? Где ты так долго ходил? – Общался с Грейнджер. – И как? – Блейз старалась говорить как можно непринужденнее. – Никак. Я ушел. – Вы поссорились? А как же твой план? – Я не знаю... Пожалуйста, не надо больше вопросов, - резко прервал девушку Драко. – Так значит, - в ее голосе звучала неприкрытая надежда, - значит, ты просто оставишь эту затею?.. - Малфой промолчал. - И правильно. Я давно говорила, что это все глупо... А для Уизли мы найдем что-нибудь еще. Через некоторое время Драко сдался. – Я потратил на это столько своего времени! – зло сказал он. – Неужели я должен вот так все взять и бросить? – Драко, - Блейз старалась говорить как можно спокойнее, - а что ты можешь сделать? Если она не захочет более с тобой разговаривать, то не пойдешь же ты просить прощения? – в ее голосе звучал просто до неприличия неприкрытый сарказм. – Не говори глупости, Блейз, - Драко выглядел так, будто кто-то сжег его любимого филина, и он только что об этом узнал. – Это ты говоришь глупости. Перестань злиться. Давай лучше займемся делами. Блейз посвятила Драко в планы Дамблдора и МакГонагалл, огласив вписок всего того, что им предстояло сделать. – Мы должны сегодня закончить с рассадкой учеников по столам и с танцевальными номерками. Если не успеем, тебе придется завтра доделывать все это самому. – А ты? – Драко удивленно посмотрел на девушку. – Возникли какие-то проблемы с завещанием тети Полетт, поэтому я должна уехать и выяснить все детали. – А твои родители не могут этого сделать? – Поскольку ее единственная наследница - я, мое присутствие обязательно. Меня не будет до пятницы. Я вернусь где-то в середине дня, так что на часть празднества успею, надеюсь. – Тебя не будет до пятницы, – Драко явно был расстроен этой новостью. – Да, мне тоже не хочется ехать, особенно сейчас, - Блейз сделала паузу, – когда столько дел. Но выхода нет, сам понимаешь. – Понимаю. Когда ты уезжаешь? – Завтра рано утром. Поэтому я хочу доделать все сегодня. Драко кивнул и взял в руки пергамент. – Ладно, тогда давай разбираться со всем этим... Первым делом забронируем Поттеру место с Миллисентой Булстроуд - мрачно сказал он. - А Уизли... его отсадим в самый дальний угол, чтобы никому не мешался… – Вот, посмотри. Я раздобыла самый большой пергамент, какой только могли притащить совы, не испортив при этом, - она развернула пергамент на столе у камина и разложила книги по его углам, чтобы не сворачивался. - Здесь будем рисовать рассадку... Эй, молодые люди! У вас какие-то проблемы?.. Двух первокурсников, сунувших было носы в пергамент, как ветром сдуло. Драко позвал Кребба и Гойла и велел им никого не подпускать к столу. Двое шкафоподобных слизеринца уселись в кресла неподалеку. Одного их вида было достаточно, что отбить охоту подойти у кого бы то ни было. Блейз отправила Драко к деканам всех факультетов за списками студентов и молодых людей, вошедших в состав жюри, а сама достала перья, чернильницу и стала рисовать на пергаменте какие-то фигуры. Драко вернулся через полчаса, нагруженный свитками. Он сгрудил их на край стола и с интересом всмотрелся в рисунок. – Что это за кабаллистические знаки? - поинтересовался он. – Это рассадка, - фыркнула Блейз. - Неужели ты никогда не видел, как твоя мать готовит светский прием? Составление рассадки - одна из основных составляющих подготовки. – Как-то не пришлось, - Малфой пожал плечами. – В общем, я тут набросала схему, как будут стоять столы. Сколько там у тебя человек? Ты посчитал? Драко заглянул в списки, прикинул что-то в уме. – Не считая конкурсанток и парней из членов жюри, получаем на курсе в среднем двадцать - двадцать пять человек, семь курсов, то есть... сто семьдесят пять, и на четыре факультета - ровно семьсот человек. Вычесть жюри: трое от курса - двадцать один, на четыре факультета - восемьдесят четыре... Восемьдесят четыре человека?! Куда мы посадим такую прорву людей? За отдельные столы?! Где мы их возьмем? – Не отвлекайся. – Пфф... Итого: семьсот минус восемьдесят четыре - получим шестьсот шестнадцать человек плюс-минус сто сорок. Кошмар... Нет, так не пойдет. Сейчас я точно посчитаю, кого поназаписывали... - Малфой принялся перебирать списки. - Тут шестнадцать... Два... А в Райвенкло?... Плюс двадцать три... В-общем, всего шестьсот шестнадцать человек. Из них триста две девушки, триста четырнадцать парней. Жюри мы отдельно сажаем? – Не знаю. Ты как думаешь? – Думаю, стоит жюри из пятого, шестого и седьмого курсов посадить за небольшие столы по шесть человек, и эти столы поставить ближе к сцене. А от всех остальных курсов посадить за обычные столы с рассадкой. – Может, стоит их тоже отдельно посадить?.. Хотя нет, иначе куда мы столько девушек денем. Да, ты прав. То есть... – У нас за большими столами сидит... эмм... пятьсот восемьдесят человек, это двести семьдесят восемь парней. Сколько там конкурсанток? Блейз заглянула в один из пергаментов. – Двадцать пять. Значит, девушек двести семьдесят семь на двести семьдесят восемь парней. Отлично. Осталось только деть куда-нибудь этого одного парня. – Зачем? Все равно мне вести танцевальный конкурс, так что пусть этим "одним парнем" буду я. – Хорошо. Драко выпрямился и потянулся. – Сплошная арифмантика... – Не расслабляйся! - усмехнулась Блейз. - Пятьсот пятьдесят четыре - всего... По сколько человек за стол посадим? – Ну... Пусть будет двадцать столов по двадцать человек - это четыреста, и одиннадцать столов по четырнадцать человек. Блейз на секунду задумалась, обмакнула перо в чернила и стала дорисовывать недостающие столы. – Готово. Давай думать, кого куда сажать... Примерно через два часа они закончили с рассадкой и посадили Крэбба и Гойла писать имена на кувертных карточках, которые будут стоять на местах, отведенных каждому студенту. Малфой пригрозил, что если почерк его не устроит, то он заставит все переписывать заново. Так что Винсент и Грегори, высунув от усердия языки, старательно выводили перьями на карточках. Тем временем Драко и Блейз еще раз осмотрели Большой Зал, наведались к домовым эльфам уточнить меню, утвердили план рассадки у МагГонагалл и составили список вещей, которые необходимо еще приобрести для конкурса. Утром Блейз уехала. Она даже не зашла к Драко попрощаться, хотя знала, что он встал в несусветную рань - готовить проект по Зельям. Она не собиралась бегать за Малфоем. Это было не в ее привычках, и она пустила все на самотек. Вечером, после уроков, Драко изволил-таки посетить репетицию танцев. Занятия проходили в каком-то заброшенном классе, откуда Филч уволок все парты. Занятия проводила женщина лет двадцати пяти, которую Дамблдор специально пригласил для этой цели. Малфой вошел в класс как раз в тот момент, когда Поттер раскланивался с ней после танца. – Молодец, Гарри. Добавь еще немного пластики, и все будет неподражаемо... О, Драко! Рада тебя видеть. Наконец ты осчастливил нас своим присутствием! - иронично сказала она. – Взаимно рад вас видеть, мисс Ирэн, - кивнул тот. – Не желаешь продемонстрировать нам свое мастерство? – С превеликим удовольствием. – Что мы будем танцевать? - поинтересовалась она. – А что вы предпочитаете? – Фокстрот. Драко наколдовал музыку, спрятал палочку и учтиво пригласил Ирэн на танец. Наблюдая за танцем, Гарри не переставал удивляться. "Что происходит с Малфоем? Куда подевалось его извечное презрение на лице? Где надменность, гордость? Где унижения в мой адрес?.. " Казалось, Драко настолько погружен в свои мысли, что не замечает никого вокруг. Даже Ирэн он вел в танце машинально, без обычного "выделывания". Все это было более чем странно. И когда Драко, поблагодарив даму за танец, нечаянно наступил Гарри на ногу, то резко обернулся и, обозначив кивком поклон, сказал: "Прошу простить". Гарри кивнул в ответ. Некоторое время они испытывающе смотрели друг другу в глаза. – Поттер... Ты, оказывается, не такой уж и зануда. – А ты, Малфой, не такой уж и кретин. Драко усмехнулся. – Благодарю. *** Гермиона в последний раз перечитала написанный текст и отложила пергаменты и перо в сторону - на сегодня работа над Курсовым проектом была закончена. Староста Гриффиндора в течение трех часов усиленно занималась Зельями, стараясь не обращать внимания на тупую пульсирующую боль в виске. Но спустя некоторое время, когда она не только не стихла, но лишь усилилась, девушка все-таки решила прекратить самоистязание. Заклинание от головной боли не помогало, а идти к мадам Помфри на ночь глядя девушке не хотелось. Ее соседки уже давно спали. Единственным источником света в комнате была свеча на столе Гермионы. В полутьме девушка направилась в ванную комнату, взяла полотенце и, намочив его холодной водой, приложила к лицу. Мокрая ткань обожгла кожу ледяным прикосновением. Стало немного легче. Не отнимая полотенца от лица, она вернулась в комнату, задула свечу и легла на кровать. Через час она должна быть в Астрономической башне, на уроке Астрономии - последнем занятии на этой неделе. Последнем занятии перед Конкурсом, совместном занятии гриффиндорцев со слизеринцами. Гермиона поморщилась при таком радужном воспоминании. Единственное, чего ей не хватало в довершении к своей головной боли, так это еще одной встречи с Малфоем. Они с Драко не разговаривали уже пятый день и, соответственно, совместные тренировки тоже прекратились. В понедельник, сразу после памятного разговора, девушка вернулась в башню Гриффиндора разъяренной. Больше всего она злилась на себя. За то, что не послала его еще раньше ко всем соплохвостам с его незаменимой помощью, советами, а также наглостью и хамством, что прилагались ко всему прочему априори. Но она виновата сама, ведь знала заранее, с кем связывается. Малфой никогда и не переставал быть гадкой скотиной с дрянным характером и непомерными амбициями, но кто знал, что он еще и психопат? Видите ли, он тратит на нее свое время. А как насчет всех тех оскорблений в свой адрес, что она выслушала за это самое время? Всех его колкостей и гадостей, что он беспрестанно говорил в адрес ее друзей? Конечно, о таких мелочах Драко Малфой запамятовал. Такие люди как Малфой не умеют уважать других людей или считаться с чьим-то еще мнением, тогда как самообожание и самопоклонение заложено у них генетически. Весь мир для них поделен на две неравные части - они и все остальные, и это перетекает из поколения в поколение, из года в год, из века в век. Хотя в этой системе можно выделить место и для третьего типа людей - малфоевских прихвостней, которые в свою очередь подразделяются на ярых поклонников (кои, в основном, женского пола) и тех, кто просто их боится, а потому и не высказывает собственного мнения. Малфои как чума - губительны для всего живого. Если бы в Хогвартсе существовал предмет Малфоеведение, то Гермиона, несомненно, получила бы Отлично за свой трактат "Как я ненавижу Малфоев", но, к сожалению, такого еще не ввели. Однако ссора с Драко не меняла положения вещей - в пятницу состоится Конкурс, к которому надо готовиться, с небольшой лишь только разницей, что теперь это предстояло делать в одиночестве. Друг друга они просто игнорировали - ни взгляда, ни жеста, ни, тем более, слова. Проходя мимо по коридору или в классе, Драко старался сделать это как можно быстрее, чтобы ни лишней доли секунды не быть рядом с ней. Гермиона вела себя точно также. Если и был кто-то, кто никак не мог оставить Малфоя в покое, так это Рон, который не менее десяти раз в день с потрясающей настойчивостью отпускал комментарии в адрес слизеринца. Это ужасно злило девушку, потому что в очередной раз напоминало ей о существовании Драко, и она изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать все, что думает, своему другу. Но вот что удивительно: Гарри больше не поддерживал Рона в этих его начинаниях. Часто Гермиона замечала, как он изучающе смотрит на слизеринца, словно взвешивает что-то. Она не знала, и даже не могла предположить, что же такое произошло, что заставило Гарри поменять свое поведение в отношении Малфоя. Но это ничего не меняло. На уроках, когда преподаватели в очередной раз разбивали учеников по парам, Гермиона каждый раз напрягалась, опасаясь, что ей дадут в напарники Малфоя, как иногда бывало, особенно на Арифмантике - профессор Вектор считала межфакультетские "войны" Слизерина и Гриффиндора глупостью и очень любила ставить в пары студентов именно из этих двух домов. Во вторник именно так и произошло, и лишь внезапное появление профессора Снейпа спасло молодых людей от неминуемого общения. Гермиона тогда еще облегченно вздохнула, едва преподаватель вышла из класса вместе со Снейпом (никогда девушка не думала, что будет рада его внезапному появлению). Драко, естественно, также никак не откомментировал произошедшее, но было ясно, что Снейпу благодарна не одна Гермиона. Девушка продолжала тренировки, перенеся в комнату на четвертом этаже и часть своих учебных книг - здесь было гораздо удобнее заниматься, так как никто ее не отвлекал, к тому же не надо было тратить время на немалые переходы. Если бы здесь можно было еще и спать, то Гермиону полностью бы устроил такой вариант, но, к сожалению, вряд ли он устроил профессора МакГонагалл – та не обрадовалась бы новости, что ее студентка ночует в кладовой комнате. И еще Гермиона стала бегать по утрам. Как-то, переодеваясь в одно из платьев, Гермиона бросила взгляд в зеркало. Провела ладонями по бокам, бедрам, плечам... И решила заняться спортом. Нельзя сказать, что у Гермионы была плохая фигура - как раз наоборот. Но ей хотелось сделаться еще лучше. Пусть Малфой увидит ее на сцене. Увидит - и вспомнит тот день, когда он учил ее танцевать. Девушка нашла недостающий монолог и начала его репетировать, но кроме зеркала слушателей не было. От Гарри и Рона пользы было не более чем от зеркала, а Джинни, которая еще недавно предлагала свою помощь, была все время занята, поэтому Гермиона даже не стала ее просить помочь. И, как ни трудно было признавать, ей не хватало Драко. Он умел слушать, мог оценить и посоветовать, когда это было необходимо. Но сейчас было глупо об этом вспоминать, потому, что Драко рядом не было. Значит, придется делать все самой. Гермиона решительно гнала от себя всякие ненужные мысли. Но было трудно, как трудно отвыкать от того, к чему уже успела привыкнуть. Почти месяц общения с Малфоем не мог пройти бесследно. Гермиона успела привыкнуть к его оригинальному, можно сказать, черному чувству юмора, его насмешкам, его пафосу, надменности и холодности. Потому, что он умел быть другим. Редко, почти никогда, но умел. Она удивлялась и часто раздражалась его способности ко всему относиться с нездоровой долей скепсиса, сарказма, переходящего в открытое глумление, но без этого он не был бы Драко Малфоем, не был бы тем, кто одновременно пугал, раздражал и притягивал ее. Когда девушка в детстве гостила у своей троюродной сестры, та обожала рассказывать страшные истории про вампиров, оборотней и прочих сказочных существ. Гермиона ужасно боялась, но одновременно очень хотела узнать, что же будет дальше. Как завороженная она внимала рассказам, которые притягивали своей таинственностью, неправильностью, нестандартностью. Драко ей казался очередной историей - таинственной, неправильной, но от того еще более захватывающей; она читала ее и каждый раз удивлялась непредсказуемому повороту сюжета. Но какими бы интересными не были такие истории, они рано или поздно заканчиваются. Да и имела бы смысл бесконечность в этом случае? Наверное, нет. Как жизнь - если бы она не была конечной, она бы не была столь ощутимо прекрасной и интересной. Как глупо и бессмысленно все получилось... Чем сильнее Гермиона гнала от себя эти мысли, тем прочнее они поселялись в ее голове. Она хотела понять - почему? Почему все вышло именно так? Почему именно сейчас, когда она как никогда нуждалась в помощи и поддержке? Почему Малфой оказался таким идиотом... Особенно ее волновало последнее. Ведь это было по-детски глупо - так себя вести, как он. Конечно, все можно объяснить повышенным вниманием Малфоев к своей персоне, но в этом было что-то еще. Обида и злость. Негодование. Что его задело больше - что она не пришла, или почему она не пришла? Его злостные комментарии в отношении ее "импровизированного свидания" с Роном… Если бы она не знала Малфоя, то она сказала бы, что это похоже на… ревность. Но Малфой, ревнующий ее - это как Снейп и фигурные коньки - две вещи не только не совместимые, а противопоказанные к нахождению даже рядом в одном помещении! А если она ошибается? Что, если сделать такое допущение?.. Еще тогда, во время их танца, ей показалось, что что-то между ними происходит. Что не прерви она тогда их зрительный контакт, не уйди, он бы поцеловал ее... Тогда она просто списала это на усталость и игру воображения. А что, если это не так? Скорее всего, ей действительно просто показалось... Но ведь ей тогда хотелось, чтобы это оказалось правдой. И сейчас хочется. Гермиона поднялась с кровати: было пора идти. *** Драко всегда ненавидел Астрономию, а сегодня он ненавидел ее вдвойне. Он надеялся, что пройдет смерч, начнется буран или случится еще хоть что-нибудь из природных катаклизмов, что помешает ему проторчать два часа в Астрономической башне в компании гриффиндорцев. И Гермионы Грейнджер... Особенно Грейнджер. Драко прокручивал последнюю сцену в комнате тысячи раз, сожалея лишь об одном - что не был более жесток. Нужно было высказать ей все, что он думал, каждое слово, которым ему хотелось наградить ее и Уизли, каждую букву в предложении, если только та могла бы оскорбить еще сильнее. Она еще смела возмущаться… Святая Грейнджер, подстать святому Поттеру! Какой же надо быть дурой, чтобы проторчать всю ночь с Уизли, когда на утро нужно вставать в семь часов?! "Влюбленной дурой", - подсказало услужливое сознание. Драко передернуло от отвращения. Как можно влюбиться в такого… такого… У Драко даже не было даже подходящих слов, чтобы в достаточной мере описать то, что он чувствовал по отношению к Рону Уизли. Поттера он просто ненавидел. В какой-то мере даже как равного. Уизли же он не считал за человека. Прихлебатель чужой славы, недоумок и кретин, тень Гарри Поттера. Пустое место сам по себе. И вот ради него, ради этого ничтожества, Грейнджер готова пропустить тренировку. Если были на свете вещи, которых Малфой не мог понять, это была одна из них. Да, он знал, что она была влюблена в Уизли, но ведь это было раньше, до того, как Драко начал свою игру. Потом все изменилось, он это чувствовал, он это знал. Так, как она смотрела на него, когда они сидели в кафе, как беззаботно смеялась над его шутками, какими сияющими были ее глаза – так не ведут себя с человеком, который тебе безразличен. Так что же произошло? Неужели он, Драко Малфой, проиграл? "Я ненавижу тебя, Уизли, и я превращу твою жизнь в ад, можешь не сомневаться", - эта фраза стала для Драко уже своеобразной мантрой. Месяц работы вылетел в трубу просто из-за его несдержанности. Теперь все его старания пойдут насмарку. Все, чего он добился за этот месяц. Уже завтра Конкурс, этот чертов никому не нужный Конкурс! Драко внезапно ощутил, как он устал. От всей этой суеты, приготовлений. От всего вообще. Если бы можно было по мановению волшебной палочки сделать так, чтобы все оказалось не более чем кошмаром - ни конкурса, ни тренировок, ни Грейнджер, то он с радостью бы согласился. А отомстить Уизли – Блейз права, бесспорно есть множество иных способов для этого. Но изменить ничего нельзя. Конкурс состоится уже завтра. А послезавтра будет вечеринка Финнигана, на которой Уизли намерен признаться в любви Грейнджер. И тогда он, Драко, уж точно проиграет. А проигрывать ему не хотелось, тем более Уизли. Но была еще и иная причина... Но об этом ему даже не хотелось думать. Все так, как оно есть, и от этого никуда не деться. Повернуть время вспять ему было не под силу, а в том, чтобы сидеть и представлять, как было бы, если бы было по-иному, не было никакого смысла. Драко с надеждой посмотрел на небо. Оно было ясное и чистое, усеянное серебряными звездами. Последние надежды лопнули как мыльный пузырь - Астрономическая башня была уже реальностью. На странность было непривычно тихо - не было обычных переругиваний между факультетами. "Наверное, полночь так умиротворяюще действует на всех",- зло усмехнулся Драко, пытаясь изобразить что-то правдоподобное на своей карте. Все студенты тихо сидели, склонив головы над работами, и усиленно пытались воспроизвести увиденное в телескопе на пергаменте. Большинству это удавалось плохо. Мысли значительной части студентов уже витали где-то в празднично украшенном Главном зале. Остальные, кого мало волновали бал и конкурс, либо уже пребывали в полудремном состоянии, либо были близки к этому. Астрономию не любили почти все, потому что достаточно сложно стать настоящим ценителем сего предмета и с упоением погрузиться в высчитывание различных траекторий на звездном небе, когда монотонный голос профессора Синистры отлично способствует засыпанию, но не более того. Драко не хотелось спать. Ему просто хотелось, чтобы урок поскорее завершился, и он смог уйти отсюда. Через некоторое время он понял, что ничего более путного он не сможет сделать, и отложил свою карту. Против воли взгляд его метнулся к Грейнджер. Гермиона что-то писала, время от времени задумчиво водя пальцем по книге и перенося координаты на карту. "Интересно, а она уже нашла монолог? Конечно, нашла, ведь было столько дней" - Драко беззвучно рассмеялся своим мыслям - он все еще продолжает беспокоиться о ней. Но ведь он вложил в это тоже немало сил. Тот образ, что завтра она будет представлять, в большей степени его заслуга. Все должно было быть по-другому... – Сдавайте свои работы, - голос преподавателя вырвал Драко из его размышлений. – Те, кто не успел доделать что-либо, могут сдать мне это завтра утром. Студенты радостно оживились. – В таком случае, - продолжала профессор Синистра, - все свободны. Урок закончен. Студенты в спешном порядке покидали Астрономическую башню, и Драко собрался уйти вместе со всеми, но заметил все еще сидящую Гермиону и зачем-то остановился. Башня опустела - они были ее единственными живыми обитателями в столь поздний час. Некоторое время Малфой стоял и наблюдал за ней, пока девушка не ощутила на себе его взгляд и не подняла голову. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Драко первым нарушил пятидневное молчание. – Почему ты еще не ушла? Ведь можно завтра доделать то, что не успела. – Завтра у меня не будет на это времени. Но я почти доделала. Парень молча кивнул. Вновь воцарилось молчание. – Волнуешься? – внезапно произнес Драко. – Да, – тихо ответила девушка. – Мне пора. Гермиона поднялась и спешно собрала свои вещи. Закинула сумку за плечо. И стояла, продолжая смотреть на Драко. – Что за монолог ты выбрала? – Завтра услышишь, если придешь, конечно. – Я приду. – Хорошо. Воцарилось уже ставшее привычным молчание, но никто не уходил. – Гермиона, - Драко подошел к девушке. - Тебе не стоит волноваться насчет завтра. Ты сможешь, я в это верю... Я в тебя верю. Девушка вскинула изумленный взгляд на Малфоя. "Мерлин, что я делаю, что я говорю?!" - кричало сознание, но Драко отмахнулся от него. Пару секунд он колебался, а потом подошел, притянул к себе девушку и обнял. Гермиона тоже обняла его, еще теснее прижавшись и уткнувшись лицом в его мантию. Губы Драко растянулись в улыбке. Он боялся, что девушка может оттолкнуть его, но этого не произошло. Значит, он был все-таки прав, и он нравится ей, как и она нравится ему… – Мне не хватало твоей поддержки, - прошептала Гермиона. – Очень. И тебя. Драко с трудом верил в то, что слышит. Значит ли это, что она, что он… Малфой наклонился и чуть коснулся губами ее шеи, вдыхая знакомый сладкий запах. Девушка вздрогнула. – Мне тоже тебя не хватало. Очень, - слова Драко обожгли ее кожу; Его руки скользнули по ее спине и еще крепче прижали к себе. Он не пытался ее поцеловать, они просто стояли, тесно прижавшись друг к другу, наслаждаясь тишиной и возможностью просто вот так стоять. Больше ничего не имело значения - ни пятидневное молчание, ни та нелепая ссора, ни былые разногласия. Сейчас все было иначе. Для них обоих. – Теперь все будет хорошо, - прошептал Драко. – Я знаю, - в тон ему ответила Гермиона. Внезапный шорох заставил их отстраниться друг от друга. Они автоматически посмотрели на дверь, но там никого не было. – Что это такое? – Гермиона подошла к двери, открыла ее и выглянула. Там никого не было. – Не знаю. Но не думаю, что стоит волноваться. Мы бы услышали, если бы кто-то здесь был, кроме нас. Девушка кивнула. – Наверное, ты прав, - согласилась она и зевнула. – Ты знаешь, сколько сейчас времени? – спохватился юноша. – Тебе давно пора спать, завтра у тебя - у нас! - важный день. Так что сейчас же отправляйся в кровать! Гермиона рассмеялась и изобразила нечто наподобие реверанса. – Ужо бежу. Драко улыбнулся и вслед за Гермионой направился к выходу. *** Он несся по длинному коридору, ничего не замечая на своем пути. Он никогда бы не подумал, что может так быстро бегать. Никто бы не подумал. Добежав до своей гостиной и наспех сказав пароль, задыхаясь от быстрого бега, он пронесся в спальню и, не раздеваясь, упал на кровать. До сих пор он не мог прийти в себя от увиденного - Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. В это просто нельзя было поверить, это было нереально! Но это не было игрой воображения или обманом зрения, это была правда, ужасная и нелепая. – Этого просто не могло быть, не должно было быть! – юноша зарылся лицом в подушку и яростно засопел. В эту ночь Невиллу Лонгботтому будут сниться беспокойные сны.