Ромашковое поле

Когда Фрэнк и Джерард были рядом, время для них летело со скоростью света. Потеряв всякий страх и бдительность, они гуляли по саду, держась за руки, целовались в темных коридорах замка, занимались любовью, ничуть не сдерживая громких стонов, — любовь вскружила им голову, сделала зависимыми друг от друга. И она же заставила их поплатиться за собственную несдержанность. Это был один из теплых летних вечеров, легкий ветерок обдувал и трепал волосы юношей, гуляющих по саду. Они привычно держались за руки и неспешно шагали по дорожке, вымощенной камнем. Совсем повзрослевший принц, которому этой весной исполнился уже двадцать один год, остановился возле розового куста, и рука его уже было потянулась к раскрывшемуся цветку, но Фрэнк предостерег его: — Не стоит, там острые шипы. — Как будто я сам не вижу, — фыркнул принц. — Я не буду его срывать, просто хотел потрогать лепестки, — он провел пальцем по желтому лепестку. — Помнишь, однажды ты сплел для меня венок из таких роз, мы тогда совсем маленькими были. — Конечно, помню. Я помню каждый венок, что плел для тебя, — Фрэнк подошел к Джерарду. — И я хранил их все, — принц нежно улыбнулся, заключая мальчика в объятия. На балкон, с которого открывался чудесный вид на сад, вышла мачеха. Наслаждаясь свежим воздухом, она принялась оглядывать свои любимые многочисленные розовые кусты, довольно быстро заприметив обнимающихся Джерарда и Фрэнка. Хмыкнув, Элизабет остановила на них свой взгляд. Спустя какое-то время они отстранились друг от друга, а затем принц, положив руки Фрэнку на талию, приник к его губам. Обомлев, женщина не могла поверить собственным глазам. С отвращением она наблюдала за целующимися юношами, и в ее голове рождались ужасные слова и темные мысли, способные с легкостью ранить. *** На следующее утро Фрэнк проснулся с превосходным настроением, ведь на сегодня они с Джерардом договорились после завтрака пойти на ромашковое поле — их любимое место, да еще и принц обещал какой-то приятный сюрприз. Он заправлял постель, не желая утруждать служанку, и напевал какую-то незатейливую песенку, когда услышал звук открывающейся двери. Фрэнк был практически уверен в том, что это пришел Джерард, только он входил, не стучась, и поэтому улыбнулся и поднял голову. И каково же было его удивление, когда он увидел, что перед ним стояла Элизабет. Юноша не мог припомнить, чтобы она вообще когда-нибудь к нему заходила, и ее появление точно не могло означать ничего доброго. — Доброе утро, Ваше Величество, — произнес он. Женщина лишь кивнула в ответ. — Знаешь, Фрэнк, я давно догадывалась о чем-то подобном, но отметала эти мысли, потому что они казались мне абсурдом, — начала она, заставляя мальчика теряться в догадках. — Но вчера мои опасения подтвердились, когда я стала случайной свидетельницей одной картины, — в ее голосе сквозило ничем не прикрытое отвращение. — Я увидела, как ты целовался с Джерардом, и вы явно были слишком увлечены друг другом, чтобы позаботиться о своей безопасности! Внутри у Фрэнка все мгновенно похолодело. Он замер, в бессилии глядя на королеву, оправдываться в такой ситуации было бы глупо. — Вас обоих нужно лечить, потому что это неестественно, неправильно, да просто абсурдно! Думаешь, Джерард тебя любит? Ты себя в зеркало видел, ты ведь маленький уродец, таких, как ты, не любят. Не забывай, что ты всего лишь мальчик для битья и всегда им останешься. Элизабет рассмеялась в лицо Фрэнку, который стоял в оцепенении. Каждое слово ранило, острым кинжалом вонзаясь в трепыхающееся в груди сердце, и он чувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывают, а затем наказывают за очередной проступок принца, только вот сейчас вину чувствовал Фрэнк, это он первый поцеловал Джерарда, он начал все это. А теперь, что же будет дальше? — Лучше бы тебя еще в детстве забили плетью до смерти, — прошипела она, и ее губы расплылись в ядовитой ухмылке. Фрэнк вздрогнул. — Но знаешь, что? Я не стану рассказывать об этом Дональду, нет. Уж лучше пусть Джерард сам тебя бросит, так тебе будет гораздо больнее. Может, ты и забыл, но у него есть невеста, с которой он создаст нормальную семью. Принц просто забудет о тебе, вот что тебя ждет. Договорив, мачеха развернулась, шурша пышным платьем, и вышла, оставляя Фрэнка одного. Его хорошее настроение исчезло, и мальчику казалось, что и он сам исчез. Он чувствовал себя пустым, невесомым, ничего не значащим. Все было как в тумане, картинка чуть плыла из-за выступивших слез, и Фрэнк со злостью вытер их рукавом, присаживаясь на кровать. Он пытался понять, что ему делать дальше, но все мысли путались, обида разъедала изнутри, и в голове отдавались слова: «Ты всего лишь мальчик для битья», «Джерард сам тебя бросит». Ведь у Джерарда уже есть невеста, думал Фрэнк, и его с принцем любовь — тупиковая. Если это вообще можно назвать любовью, юноша горько усмехнулся. Что, если Джерард ошибается, путается в своих чувствах. Может, это и не любовь вовсе, а так, детская привязанность? Крепкая дружба, к которой примешалось неправильное желание друг друга. Парень тяжко вздохнул, обхватывая руками голову, как будто она могла бы просто взорваться от всех этих мыслей. В таком разбитом состоянии его и застал Джерард. — Доброе утро, Фрэнки, — пропел принц, заходя в покои. — Пора спускаться на завтрак. — Доброе, Джи, — юноша встал с кровати. — Конечно, пошли. — Все нормально? Ты неважно выглядишь, бледный такой, — обеспокоенно спросил Джерард. — Просто голова болит. Фрэнк вышел, даже не удосужившись взять принца за руку, обнять или поцеловать, как это обычно бывало с утра. Юноша был неприятно удивлен, но не сказал по этому поводу ни слова. Завтрак сперва проходил практически в тишине. Фрэнк оторвал взгляд от тарелки лишь раз, чтобы укоряюще посмотреть на Джерарда, когда тот под столом коснулся ногой ноги Фрэнка. Видимо, он сегодня совсем не в настроении, подумал принц, возвращаясь к своему завтраку. — Джерард, — начала мачеха, — совсем скоро у твоей невесты День рождения, и она пригласила на него тебя и всю нашу семью, — она мельком глянула на Фрэнка, следя за его реакцией. — Да-да, точно, сынок. Я, правда, думал попридержать эту новость пока в секрете, но Элизабет не смогла удержаться, — он улыбнулся, считая, что это была действительно радостная для принца новость. На самом же деле Джерард чуть не скривился на словах «твоя невеста». — Это очень мило с ее стороны, — ответил он с натянутой улыбкой. — Я буду чрезвычайно рад увидеться с ней. Фрэнк среагировал на эту новость достаточно резко и незамедлительно. Отодвинув тарелку с завтраком, к которому он почти не притронулся, Фрэнк спросил: — Я поел, могу ли я вернуться в свои покои? Джерард настороженно посмотрел на него. Мачеха упивалась произведенным эффектом. — Хорошо, Фрэнк, можешь идти, — ответил Дональд. Джерард, не выдержав и минуты, чуть ли не вскочил из-за стола. — Я тоже наелся, — оповестил он отца и ушел вслед за Фрэнком. *** Принц вошел в покои Фрэнка, тот лежал на кровати на боку, подтянув колени к груди. Он даже не поднял головы на звук, и сперва Джерарду показалось, что юноша спит, но, подойдя ближе, он увидел, что его глаза были открыты. Принц присел у постели. — Фрэнки, ты не заболел? — он убрал челку с лица парня в сторону и коснулся губами лба, проверяя, нет ли у парня повышенной температуры. — Вроде температура у тебя нормальная, — пробормотал он, отстраняясь. — Ты такой из-за того, что у тебя голова болит? Хочешь, я полежу с тобой рядом? Мы можем сегодня вообще никуда не ходить. — Нет, не нужно со мной лежать. Я хочу сходить с тобой на наше ромашковое поле, — тихо произнес Фрэнк, стараясь, чтобы его голос не звучал безжизненно и грустно. Фрэнк все для себя решил. Это будет последний раз, когда они вместе отправятся на это поле. Это всё… их отношения зашли слишком далеко. Для Джерарда будет лучше и безопаснее, если это прекратится. Он ведь будущий король, практически женатый, и должен быть верен своей жене. И, может, Фрэнк ошибался, думая о том, что нужно забыть про будущее, жить сегодняшним днем? Ведь от будущего все равно никуда не убежать, оно настигнет тебя, что бы ты ни делал. Да и к тому же, как сказала королева, это неестественно, неправильно. Они неправильные. И это вина Фрэнка. — Хорошо, сейчас, я плед захвачу и вернусь, — Джерард вышел. Фрэнк встал с кровати. Голова у него на самом деле не болела, но он чувствовал странную слабость во всем теле. Было тяжело, грудь словно что-то сдавливало, и мальчику хотелось просто лечь на кровать, и чтобы Джерард полежал с ним, как и предлагал, чтобы обнимал его или что-нибудь тихо говорил, держал за руку, нежно целовал, просто был рядом. Как раньше, до того, как в его голове поселились все эти мысли, отвращение к себе, как вина железным обручем обхватила его грудь, не давая вдохнуть нормально. Но решение было принято, и менять его Фрэнк не собирался. *** Всю дорогу до ромашкового поля они шли молча. Джерард пытался как-то разговорить Фрэнка, но все его попытки оканчивались неудачей, и он начал серьезно переживать. Что-то было не так, за все те годы, что они провели вместе, принц научился улавливать любое изменение в настроении Фрэнки, и сейчас юноша явно из-за чего-то волновался, был напуган. Когда Джерард привычным жестом взял его за руку, он странно вздрогнул, и посмотрел на принца таким страшно пустым взглядом, что тому стало совсем не по себе, но он лишь крепче сжал ладонь Фрэнка. Он никак не мог понять, что изменилось, что произошло с его мальчиком, ведь еще вчера все было просто отлично, они гуляли по саду, целовались, и глаза Фрэнки лучились счастьем, а сейчас… что происходит сейчас? Расстелив плед прямо посреди ромашек, отчего несколько цветков пришлось примять, Джерард с Фрэнком присели, все еще храня это пугающее молчание. Принц вспомнил про свой маленький, но приятный сюрприз, который он подготовил, — в кармане его бриджей лежал бутылек с ароматным маслом для массажа. Ему подумалось, что Фрэнку массаж понравится, пусть и делать его будет он сам, не особо в этом деле опытный. Фрэнк, бросив на Джерарда непонятный взгляд, начал срывать ромашки, складывая их себе на колени. Он хотел сплести для своего принца венок, который должен был стать последним. Мальчик обдумывал, как лучше начать разговор, сказать все, что нужно, чтобы не обидеть Джерарда, но ничего не подходило, и он не мог связать даже пару слов в своей голове. — Фрэнки, все в порядке? — спросил принц, которого порядком раздражало молчание. Тот только кивнул в ответ, не поднимая взгляда и продолжая плести венок. — Ну скажи мне уже что-нибудь, почему ты молчишь? — не выдержав, Джерард чуть повысил голос. — Сплети для меня венок, Джи, пожалуйста, — попросил Фрэнк. Он говорил тихо, отчего было почти незаметно, как дрожит голос. Ему хотелось, чтобы у него осталось что-то от Джерарда, пусть даже это будет ромашковый венок, который завянет через несколько дней, а потом и засохнет. — Хорошо, — ответил принц, начиная срывать в изобилии растущие рядом цветы. — Тебе даже не любопытно, какой я приготовил тебе сюрприз? — спросил он игриво. — И какой же? —Так значит любопытно? — Джерард улыбнулся. — Узнаешь чуть позже, когда я венок доплету. Фрэнк кивнул, держа в руках уже готовый ромашковый венок для принца, ему даже не нужно было примерять его на него, мальчик и так примерно знал, какого обхвата он должен быть. Он наблюдал за работой Джерарда, совершенно не обращая внимания на раскинувшуюся вокруг них красоту, на это колыхающееся море белоснежных ромашек с маленькими солнышками посередине. Ему не хотелось думать, что это последний раз, когда они вот так вот сидят здесь вместе, в тишине и под теплыми лучами, и принц плетет для него венок и нежно улыбается, но от этих мыслей нельзя было сбежать. Глупо было думать, что можно просто забыть о будущем. «А клясться в вечной любви тоже было глупо?» — спросил себя Фрэнк. Нет, нет, это глупым не было. Он говорил то, что думал, он говорил правду. И невозможно перестать любить Джерарда, это чувство давным-давно в нем, опутало паутиной изнутри все его тело, точно так же, как сеть кровяных сосудов. Когда-то любовь делала его самым счастливым мальчиком, да еще вчера, господи! а сейчас она разрушала его, заставляла сердце сжиматься от боли, и он боялся, что не сможет сказать все, что должен, а просто разрыдается, как маленький. — Ну вот, готово, — Джерард надел венок на голову Фрэнку, и тот сделал то же самое, грустно улыбаясь и глядя на своего невозможно красивого принца. Ему невероятно шли ромашки на светлых волосах, которые будто отливали золотом на солнце. И вот они сидели посреди ромашкового поля, совсем как в детстве, просто два мальчика в венках. Фрэнк так невыносимо нуждался в Джерарде, в его касаниях, и совсем не знал, как это побороть, возможно ли это вообще. И когда Джерард поцеловал его, приобняв за плечи, он не смог найти в себе силы, чтобы остановить его. Потому что совсем этого не хотел. Закрыв глаза, Фрэнк отвечал на поцелуй, отчаянно цепляясь пальцами за подол рубашки Джерарда, его сердце рвано билось в груди, а волна эмоций просто захлестывала, и он не представлял, как сможет отпустить принца, как будет жить дальше, без его любви. Это их последний поцелуй, думал он. Это все, что он может себе позволить, только один прощальный поцелуй. Принц был с ним так осторожен и ласков, его мягкие губы двигались медленно, словно растягивая этот момент, будто он догадывался о чем-то. Все закончится там же, где и началось. Фрэнк отстранился первым, замерев напротив Джерарда. — И какой же сюрприз ты мне приготовил? — О, он должен тебе понравиться. — Какой, Джерард? — обеспокоенно спросил Фрэнк, подозревая, что от сюрприза ему придется отказаться. — Я хочу сделать тебе массаж, — принц улыбнулся, ожидая увидеть такую же озорную улыбку на лице Фрэнка. Но юноша оставался по-прежнему напряженным и… грустным? Теперь Джерард мог отчетливо это видеть. — Не нужно этого, Джи, — сдавленно пробормотал Фрэнк. — Но почему? Джерард внимательно смотрел на Фрэнка, ожидая ответа, предчувствуя что-то неладное. Фрэнк же молчал, все еще не зная, с чего вообще начать, слова комом застревали в горле, и никогда еще ему не было так тяжело и плохо. — Так быть не должно, — наконец отрывисто произнес он. — В смысле, я и ты — мы зашли слишком далеко, понимаешь? Пришла пора это все прекратить. Джерард не мог поверить собственным ушам. Это не его Фрэнк, думал он, ведь его Фрэнк никогда бы не сказал таких слов. — Почему? — только и смог вымолвить принц. — Потому что это неправильно, мы — неправильные. Пройдет год, и ты женишься на Анне, у тебя будет семья, и ты будешь счастлив, Джерард. Все будет так, как должно быть. Только это — правильно. А мы… лучше бы… лучше бы ничего между нами и не было, все равно с самого начала было ясно, что это тупик, и у нашей с тобой любви не будет счастливого конца. — Ты жалеешь обо всем, что между нами произошло, Фрэнк? Ты правда жалеешь? — Нет, — горько ответил парень, и принцу показалось, что его глаза странно блестят. — Я не жалею, никогда не стану жалеть, потому что это было самое счастливое время в моей жизни. И я… я буду любить тебя, Джи, всегда буду любить, что бы ни случилось, вот только мы больше не будем вместе. — Да хватит, Фрэнк! Что ты такое говоришь, я хочу быть вместе с тобой до тех пор, пока это возможно, — Джерард начинал злиться. — Даже если у нас остался всего год, это неважно, потому что год, у нас есть целый год, понимаешь? Я могу провести это время с тобой, я могу быть счастлив, мы можем быть счастливы. И даже если изначально было понятно, что в итоге наши отношения не ждет ничего хорошего, это не значит, что и начинать ничего не стоило, потому что когда ты рождаешься, то знаешь, что в конце тебе все равно придется умереть, и что, стоит сложить руки и покорно ждать своей смерти? Нет, за свое счастье нужно бороться. И я буду бороться за тебя, потому что ты мое счастье, ты нужен мне, как ты не понимаешь! Я люблю тебя, Фрэнк, только тебя, всем своим сердцем, — пылко шептал принц, пытаясь донести свои слова до темноволосого мальчика, по щекам которого текли слезы. Джерард обнял Фрэнка, и тот прижался к нему, пряча лицо в изгибе шеи. Он плакал, крепко обхватывая принца руками, и тот чувствовал, как редкие слезы капают на его кожу, как подрагивает тело парня, и пытался успокоить его, гладя по волосам, спине, шептал на ухо: — Фрэнки, ну как тебе в голову такое пришло вообще? Я люблю тебя сильнее всех на свете, и ни за что бы тебя не отпустил. Как же я без тебя, ты что. Фрэнк быстро успокаивался, слушая сбивчивую речь Джерарда, внимая каждому его слову, и вместе со слезами из него выходили все эти мысли, навязанные мачехой, казавшиеся теперь абсурдными. Ему становилось гораздо легче, и он выпутался из объятий, улыбаясь и глядя на своего принца, который оказался таким сильным и взрослым, его переполняла благодарность и любовь к нему, и разве то, что он чувствовал, могло быть неестественным? Конечно, нет. Джерард вытер еще не высохшие слезы со щек Фрэнка и поцеловал его в кончик носа, отчего мальчик рассмеялся. — Неправильные, — принц фыркнул, — ну что за вздор. Да ты — самое правильное, что со мной случалось. Фрэнк прижался губами к губам Джерарда, самозабвенно его целуя, и как же странно и сладко это было, словно первый поцелуй, так же трепетно и нежно, просто волшебно, ведь он думал, что ему уже никогда не доведется испытать это ощущение. Принц углубил поцелуй, заползая ладонями под рубашку Фрэнка, поглаживая нежную кожу на пояснице, поднимаясь выше по позвоночнику и спускаясь обратно, с удовольствием отмечая, как участилось дыхание темноволосого. Тот положил ладони принцу на спину и выгнулся, не разрывая поцелуя, но это сделал сам Джерард и только для того, чтобы цепочкой поцелуев спуститься от губ по линии челюсти вниз, к шее. Принц терзал зубами тонкую чуть смугловатую кожу мальчика, и это было настолько прекрасно и чувственно, что Фрэнки уже едва мог сдерживать шаткие стоны, рвущиеся из его груди. Джерард мягко подтолкнул Фрэнка, и тот опустился на плед, любуясь нависшим над ним принцем, в волосах которого запутались солнечные лучики. Темноволосый протянул руку и захватил прядь светлых волос, разглядывая ее на солнце и нежно улыбаясь. Потом он перевел внезапно ставший осмысленным взгляд на принца. — Я хочу быть твоим, — прошептал Фрэнк, глядя прямо в глаза Джерарду, — хочу, чтобы ты обладал мной, здесь и сейчас. На этом поле, среди ромашек. По телу светловолосого юноши пробежались мурашки от этих искренних слов и желания, которое было в них вложено. Он снова склонился над шеей возлюбленного, теперь уже не стесняясь оставлять следы, желая оставить на любимом теле как можно больше своих меток. — Мне нужно больше кожи, — пробормотал принц и немного отодвинулся. Он потянул за завязки на рубашке Фрэнка, который лежал и смотрел на принца, безмолвно соглашаясь со всем, что тот предложит. Когда рубашка была снята и отложена в сторону, Джерард поправил венок на голове парня. Кратко поцеловав его в губы, он снова перешел на открытую шею — сегодня Фрэнк собрал волосы в низкий хвост. Это просто сводило юношу с ума. Принц прижался губами к ямочке между ключицами, медленно прокладывая от нее дорожку поцелуев вниз по груди, по очереди задевая губами оба соска, а затем лаская языком чувствительную кожу вокруг них, покусывая ее. Фрэнк закрыл глаза, шумно дыша ртом. Его пальцы то слабо вырисовывали непонятные узоры на спине юноши, то вцеплялись в плечи. — Такой отзывчивый, — шептал принц, водя губами по низу живота Фрэнка. — Такой открытый… Как бы я смог отпустить тебя? Джерард, сам все еще полностью одетый, запустил руку под резинку нижнего белья Фрэнка, обхватывая ладонью член, начиная его ласкать, снова целуя парня, сразу глубоко и напористо, переплетая их языки, продолжая водить ладонью по его члену, чувствуя, как плоть твердеет в руках, и зная, что это он так возбуждает Фрэнка. И сколько же удовольствия доставляло это знание. — Видел бы ты себя, Фрэнки… Фрэнк гортанно простонал Джерарду в рот, когда он задел большим пальцем головку, и принц стал тут же жадно выцеловывать и ласкать мягкий живот, иногда топя язык в лунке пупка, что, видимо, было особенно приятно для Фрэнка, стонущего и продолжающего цепляться за плечи принца. Джерард отстранился, чтобы посмотреть на своего мальчика. Каким же он был красивым, раскинувшийся под лучами солнца, в ромашковом венке, с прикрытыми глазами, раскрасневшимися щеками и блестящими от слюны губами. На его шее уже были видны несколько пятен, что, несомненно, доставляло принцу безумное удовольствие. Скинув с себя рубашку, Джерард вытащил из кармана бутылек с массажным маслом. Он вылил немного себе на ладонь и вкрадчиво попросил Фрэнка: — Расставь пошире ноги, мой мальчик. Фрэнк выполнил пожелание принца, млея от такого сладкого обращения, и открыл глаза, прищурившись от яркого солнца и наблюдая, как мальчик усаживается между его ног. Джерард осторожно поцеловал каждую коленку Фрэнки, спустился поцелуями вниз по бедру, еще шире разводя ноги возлюбленного. — Ты тоже остался в венке, — прошептал севшим голосом Фрэнк, улыбаясь. — Он тебе идет, ты такой невероятно красивый. Он приподнялся на локтях, и Джерард потянулся к нему за поцелуем, подавшись вверх, отчего их члены соприкоснулись. Принц простонал что-то невнятное, не разрывая поцелуя, и обхватил их скользкой от масла ладонью, ритмично по ним водя. Светловолосый терялся в ощущениях не только от движений собственной руки, но и от того, как нежно Фрэнки стонал сквозь поцелуй. — Это и есть твой массаж? — усмехнувшись произнес Фрэнк, когда Джерард оторвался от его губ. Принц улыбнулся в ответ и положил обе руки на низ живота Фрэнка, введя снизу вверх, к грудной клетке, в которой колотилось сердце, наклоняясь по мере того, как его ладони скользили вверх, и выпрямляясь, ведя руками вниз. Он добавил еще масла, теперь массируя внутреннюю сторону бедер юноши, который, казалось, и вовсе потерялся в ощущениях. Фрэнк закрыл глаза, рвано дыша. Сквозь приоткрытые губы вырывались громкие всхлипы, когда принц задевал напряженный и жаждущий член мальчика. По мере того, как близко Фрэнки приближался к оргазму, Джерард все старательнее тер его кожу, целуя все места на ставшем слишком чувствительным теле, до каких мог дотянуться. — Перевернись, — томная просьба снова вызвала у Фрэнка мурашки, и он незамедлительно перевернулся на живот, ожидая последующих действий. — Какой ты сегодня послушный мальчик. Обопрись на колени и локти. Фрэнк чувствовал себя чертовски открытым, стоя вот так и представляя взгляд принца. Последний же встал на колени позади темноволосого и положил ладони ему на ягодицы. Раздвинув их, принц осторожно лизнул дырочку, получая в ответ громкий стон своего мальчика. Такая ласка не была для юношей чем-то новым, но Фрэнк каждый раз не мог предугадать, что это случится. Джерард просто просил его перевернуться и начинал ласкать, постепенно растягивая тугие мышцы не только языком, но и пальцами. И темноволосый не мог точно сказать, когда именно принц нежно проталкивал пальцы в податливое тело. Настолько хорошо ему было. Джерард продолжал ласкать языком нежную кожу, иногда толкаясь внутрь, но Фрэнки хватало и поверхностных ласк. Его член налился кровью и требовал особого внимания, но Джерард, не отвлекаясь от своего занятия, гладил все тело Фрэнка, намеренно избегая касаний в паховой области. Встав на колени и опершись одной рукой о землю, он целовал ягодицы Фрэнка, изредка задевая губами мошонку, вырывая у парня сладкие стоны. У принца чуть кружилась голова, кожа горела от возбуждения, а спина уже блестела от пота. Джерард был счастлив. Прямо сейчас, в эту секунду, он был бесконечно счастлив, занимаясь любовью с единственным любимым человеком, и ничто не смогло бы сравниться с этим ощущением. — Джи-и, — выдохнул Фрэнк, — хватит меня дразнить. — Я не дразню, а доставляю удовольствие, — принц хрипло рассмеялся и вылил себе на ладонь еще масла. Распределив жидкость по пальцам, Джерард приставил один палец ко входу и начал легко его массировать, постепенно проникая внутрь. Принц старался прислушиваться к дыханию своего малыша, боясь, что тому будет больно. Но Фрэнки больно вовсе не было. — Я хочу видеть тебя, давай сменим позу? — попросил он, выгнувшись от особенно приятного движения пальца светловолосого внутри его тела. — Как скажешь, — ответил принц, осторожно вынимая палец и помогая юноше перевернуться. Теперь Джерард устроился между ног Фрэнка, закинув его ноги себе на поясницу и тем самым вынуждая приподнять таз. Фрэнк слабо стонал, лаская собственный член, чувствуя, как сначала один, а затем и два пальца свободно входят в него, заполняя изнутри. Принц растягивал мальчика, в то же время наблюдая за ним, и возбуждаясь еще больше от того, как же Фрэнк сейчас сексуально выглядел. Ласкающий себя, закусивший губу, подающийся навстречу пальцам Джерарда, откровенно и громко стонущий. От этой умопомрачительной картины и звуков у светловолосого голова шла кругом. Ему хотелось навсегда запечатлеть этот момент у себя в памяти, как один из многих моментов, проведенных с Фрэнком, во время занятий любовью. Джерард старался чаще затрагивать ту точку в теле Фрэнки, от которой он дрожал и вскрикивал. Это получалось у принца довольно неплохо, поэтому Фрэнки был уже почти на грани. — Господи, какой же ты невозможный, Фрэнки. Как же я люблю тебя, — прошептал Джерард, вынимая из мальчика пальцы и тянясь за поцелуем. Фрэнк обхватил его за плечи, притягивая к себе, целуя нежно и плавно, совершенно расслабляясь, забывая обо всем на свете. — Я тоже люблю тебя, мой принц, — ответил он сокровенным шепотом. — Давай же, сделай это… Джерард кивнул и вошел в него осторожно и медленно, так, что Фрэнк практически не испытал боли, лишь легкий дискомфорт. Выжидая немного времени и давая парню привыкнуть, он целовал его тонкую шею, засасывая и лаская языком нежную кожу, стремясь сделать любимому мальчику приятно и отвлечь. Но это не требовалось. Темноволосому не было больно, поэтому он, смотря принцу в глаза, медленно опустил руки со спины принца на его ягодицы, подталкивая любимого на себя. Джерард безошибочно расценил его жест, начиная двигаться плавно и с такой осторожностью, словно Фрэнк был из хрусталя. Фрэнк нашел ладони принца, переплетая их пальцы, чувствуя его каждой клеточкой тела, и призывно подался ему навстречу, ощущая, что готов к большему. Джерард чувствовал, когда ему нужно ускоряться или замедляться. Он целовал Фрэнки время от времени, стремясь вложить в свои действия как можно больше нежности и чувств. Сейчас резкости совсем не хотелось, хотелось любить друг друга медленно, запоминая каждую секунду, точно зная, что вот — как правильно. Два мальчика в ромашковых венках, с переплетенными пальцами, душами, телами, посреди бескрайнего ромашкового океана, плавящиеся от наслаждения, отдающие себя друг другу, — вот что без сомнения было абсолютно естественным. Это не могло быть неправильным и грязным. Джерард бы никогда не посмел назвать их любовь такими словами. Что бы они с Фрэнком ни делали, все это носило только одно название – Любовь. Джерард все целовал и целовал Фрэнка, двигаясь внутри него, склонившись, и член парня постоянно терся об их животы, заставляя стонать от удовольствия. Принц попросил юношу не закрывать глаза, и они не отводили друг от друга взглядов, чувствуя, как оргазм становится все ближе и ближе. Было в этом что-то особенное, какое-то поразительное единение, и сколько бы раз и как они не занимались друг с другом любовью, это ощущение не пропадало. Стоны становились громче, а переплетение пальцев крепче. Джерард считал стоны Фрэнки музыкой, продолжая доставлять ему удовольствие и наслаждаясь всем происходящим. Фрэнк излился первым, сладко застонав, выгнувшись и сжавшись вокруг члена Джерарда, что, несомненно, приблизило и его оргазм. Увидев, как Фрэнки кончает, принц чуть подождал, а затем вышел из податливого и расслабленного тела, доводя себя до финала несколькими движениями руки. Джерард повалился на плед рядом с Фрэнком, часто дыша, отходя от пережитого, прижимаясь к нему боком. Они лежали в таком расслабленном состоянии какое-то количество времени, торопиться им было совсем некуда. Фрэнк убрал влажные от пота волосы с лица Джерарда, нежно провел кончиком пальца по щеке, очертил контур губ. — Мой чудесный принц, — прошептал он, лениво целуя юношу в плечо. — Я совсем не хочу что-то от тебя скрывать. Поэтому я подумал, что ты должен знать, что весь тот вздор, что я наговорил тебе, — это не мои мысли. Твоя мачеха видела нас вчера, утром зашла ко мне в покои и наговорила множество ужасных слов, стараясь убедить в том, что мы с тобой не должны быть вместе. — Подожди, — перебил его Джерард, — так мачеха все знает? И никому не станет про нас рассказывать? — Да, не станет. Она не видит в этом необходимости. — Тогда все отлично, Фрэнки. Я как чувствовал, что это не твои слова, ну не мог ты сам такую чушь придумать. Мне кажется, Элизабет не нравится, что мы с тобой вместе, и она хочет всячески нас рассорить. Но ей это не удастся. Все будет так, как ты сам этого захочешь. Наша с тобой любовь — вот, что правильно. — Но ты все равно женишься, Джи, — горько усмехнулся Фрэнки. — Элизабет хоть в этом, но права. — Даже если и так… — принц закусил губу и ласково посмотрел на своего мальчика. — Я никогда тебя не покину. Ты всегда будешь здесь, — Джерард положил ладонь на грудь Фрэнки, — и здесь, — он мягко поцеловал юношу в лоб. — Не забывай. — Но Джи… — попытался возразить мальчик. — Тшш… послушай тишину… Джерард переплел их с Фрэнком пальцы, посмотрев на него и обнаружив, что тот глядит на голубое небо. Тогда он тоже чуть задрал голову, повторив за ним. Они чувствовали себя такими же чистыми, как белоснежные облака, проплывавшие по небу. И в этом было столько прекрасного. Столько свободы. — Как жаль, что мы не можем сбежать…