Кошмары вездесущи

- Я не имею точного имени. Кто-то называет меня «темным», кто-то «книжным», кто-то «Хенрикссоном». Немногие осмеливаются звать Саймоном. Но это уже не совсем верно. Ненавижу это имя… - Я потерпел поражение. Настоящий Саймон оказался сильнее. Теперь мне никогда не выбраться наружу. Я заперт в этом ужасном мире кошмаров. Проделать такой путь и облажаться. Дерьмо. - Находясь в заточении, скитаясь повсюду и продолжая бессмысленно убивать монстров, я целую ночь брожу по Кирквиллю в поисках ответа, гонимый страстным желанием убить своего создателя. Он непреклонен. «Настоящий» не собирается возвращаться к книге…чертов ублюдок. С каждой минутой, пока врата в этот мир лежат и собирают пыль на его шкафу, я стремительно слабею. - Нужно что-то предпринять. Но как? Всё, что я могу, это яростно и беспомощно смотреть в зеркало, представляя его. Он страдает в агонии, я медленно убиваю его за то, что он так жестоко поступил со своим братом. Да-да, братом. Мы родственны душой. Я – часть его. Он – часть меня. Но если я страстно желаю увидеть своего братишку, то он и знать о моём существовании не желает. Это не дело. - Так жажду людской крови… Но из-за этого ублюдка здесь нет людей! Только я. Одни монстры вокруг, которые, похоже, никогда не перестанут желать меня убить. Нет, это тоже не дело. Мы должны быть лучшими друзьями, ведь у нас общий враг – ублюдок, лежащий прямо сейчас в своей уютной кроватке, отдыхающий после работы над НАШЕЙ книгой… Но, как только я смогу его увидеть вживую, ему не придётся спать. Совсем. Так почему эти монстры хотят убить меня? Я такой же страх для «настоящего», как и они. Разве что во мне есть «родственная связь». Бред. - Остаётся только ждать, лечь на самое дно этого гребаного мира и ждать. Как трусу, как проигравшему. Я унижен, раздавлен каким-то сопляком, не способным убить даже муху! Но проигравший, умеющий терпеть, в итоге выходит победителем. Я так…ненавижу…ЖДАТЬ! «Темный» со злостью выстрелил в очередную тварь, забредшую в Кирквилль. Он выглядел очень уставшим и разбитым. - И вот опять мне приходится стрелять. Не-е-ет, я обожаю убивать. Но людей я не убивал ни разу, и этот ублюдок-доктор - не человек. Он чудовище. Я дрожу от любопытства перед этим новым чувством. Какого это, убить обычного человека? Но ещё более интересно не совсем это. Какого убить того, кто тебя создал? Вот это уже гораздо интересней. Всю ночь «книжный» Саймон бродил, бессильно глядя на дом «настоящего». Не то, чтобы в другом мире был день – это очень редкое явление. Разве что если его захочет «включить» создатель. Эта ночь шла по часам реального мира. Нет, «темный» не мог видеть реальный мир, но он мог его чувствовать через «настоящего» Саймона. Он ощущал его мысли, его желания, его страхи и его волнения. Но с каждой минутой эта связь понемногу слабела, как и сам «книжный». Его мысли составляла одна месть, и он, слепо ведомый ею, двигался в никуда. Нет, она подсказывала ему ждать, но сказать человеку, жаждущему крови «сегодня шанса убить нет, приходите завтра», это как кидать кусок брокколи в пасть голодному льву. Было и ещё нечто ужасное, что терзало «тёмного» не меньше его заточения. Даже если он «воссоединится» с «настоящим» Саймоном, то возможности покончить с ним не будет. Эта мысль разрывала его на куски, ещё больше вгоняя в отчаяние. Он начал понимать это только сейчас, теряя силу. Книга теряет свою жизнь, когда «настоящий» перестаёт её писать, и тогда «темный» начинает лишаться своей сущности по маленьким крохам. Ещё одной проблемой больше. Ему нужно будет как-то заставить своего «хозяина» продолжить работу. Но согласится ли он. Его категорический отказ от книги после её окончания заставляет «темного» сомневаться в такой перспективе. Но сдаваться он не собирается. - Все мысли сковывают меня, не дают нормально существовать. «Лекарство» нужно как можно быстрее. И я сейчас не про шприц с морфием – он перестал мне помогать. Если что-то не измениться ближайшее время… Не хочу об этом думать. Хотя…что это? Я чувствую какие-то слабые колебания в воздухе. Книга! Она удаляется отсюда! Этого нельзя допустить! Хенрикссон побежал что есть сил за пульсирующей пустотой, но она передвигается куда быстрей. Он всем своим телом ощущал местоположение книги, и с болью чувствовал, как она удаляется в пустоту, оставляя его одного. - Этот чертов идиот потерял свою спасительницу! Без неё он бы так и остался депрессивным хлюпиком, только и думающем о ничтожности своего существования! Ублюдок! Теперь мне будет тяжелее сдержать себя, если я его встречу вживую… Я уже вижу, как мои пальцы сомкнутся на его тощей и слабой шее, сдавливая позвонки. Он продолжал бежать, словно эти мысли придавали ему сил. Не было ничего, что могло утаить от него книгу, пускай даже она окажется на Северном Полюсе или в самой Африке. Ему плевать. Главное снова приблизиться к ней и ждать своего часа возрождения. Теперь он был больше уверен в этом. Что-то вело к колоссальным изменениям, и «темный» не мог пропустить этот момент истины. - Кажется…кажется кто-то везёт книгу в Стокгольм. Видимо, этот чертов Пурнелл взял её на «изучение». Глупец. Разве какой-то там докторишка способен познать всю силу такого творения? Только… Как теперь мне добраться туда? Мысли, одна за другой поразили «темного» Саймона. Он уже успел изучить этот мир, стать его единым целым. Его чутье подсказывало, что тот обрыв на железнодорожном пути мог уже восстановиться. Или нет? Это было всего лишь догадкой. Но попытаться все-таки стоило. Тем более скоро должен был отбыть поезд, который рухнул в ту самую пропасть. Да, он знал это. В мире кошмаров ничто не пропадает в никуда и не умирает окончательно. Погибнув, это что-то снова возрождается. Это его вторая теория, подкрепленная шатким фундаментом интуиции. Но всё же попытаться стоило. С легким волнением в своей черной душе, «книжный» Саймон повернул в другую сторону от пути направления книги и, не медля ни секунды, со всей возможной скоростью побежал на станцию. Хоть он был и вымышленным, но всё же силы его не являлись бесконечными. Когда до станции оставалось метров двести, он выдохся и устал, перейдя на ходьбу. - Чертов говнюк. Если сам – слабак, так не мог он хотя бы брата своего создать сильным? Уже вскоре он оказался на станции. Такая спешка была вызвана незнанием точного времени, и оказалась неоправданной. Поезд должен прибыть только через полтора часа. Сотрясаясь всем телом от нетерпения, он всё-таки выждал это время. Поезд, освещая фарами путь, показался вдалеке. Одна из догадок подтвердилась. Поезд продолжал выходить всё в тоже время в Стокгольм. Но подтвердится ли вторая? Как только транспорт подъехал, «книжный» Саймон с нетерпением рванул вперед в кабину машиниста. Ему нужно было видеть, что происходит впереди поезда. Если обрыв так и остался там, ему придётся спрыгивать и идти пешком. Это куда лучше, чем угодить в пропасть, когда за тобой сотни тонн металла. Только он поднялся и сел на место машиниста, которое, естественно, пустовало, поезд тронулся вперёд. Медленно разрезая темноту своими фарами, он направился в Стокгольм – место, в которое не только «настоящий» Саймон не хотел возвращаться. Но «книжный» не думал об этом. Его раздирало смутное предчувствие чего-то грандиозного. Главное, чтобы это не являлось его смертью. У него снова была цель. Пустая и одновременно тёмная душа в его теле ликовала, предвкушая боль и кровь на этом пути, каким бы трудным он не был. И снова оставалось ждать, что «книжный» Саймон» ненавидел даже чуточку больше, чем его создателя. Нетерпение росло, а путь до предполагаемой ямы падал. - Вот черт… - Выдавил из себя он, увидев через некоторое время вдалеке всё ту же пропасть. Делать было нечего, нужно спрыгивать. Рванув к двери из кабины, он впал в ступор. Заклинило. Вход в первый вагон тоже. «Темный» так и стоял в ступоре всё оставшееся время, глядя на приближающую бездонную бездну.