Гены пальцем не раздавишь

      Горелова сидела на паре по немецкому языку, который вгонял ее в уныние, когда перед ней на парту приземлился клочок бумаги, который оказался запиской, чему девушка несказанно удивилась. «Неужели в наше время ещё кто-то так делает?» Мира развернула записку и улыбнулась: она была от её одногрупницы Саши Орловой, с которой она познакомилась ещё на подаче документов. Записка гласила:

«Не спи, иначе тебя порвут на немецкий флаг! Ферштейн?»

Горелова только хотела написать ответ, как прозвенел звонок, оповещающий об окончании пары. Девушка не спеша собрала вещи и медленно двинулась по направлению к выходу из аудитории, где её уже поджидал Кирилл. С самого начала их общения Висельский начал ухаживать за девушкой, а та была и не против: ей льстило внимание парня, они общались и гуляли, но при этом Мира ничего не обещала парню, а тот ничего и не требовал от неё взамен. Единственное, что (или, точнее, кто) не устраивало Горелову – Саша. Как ей рассказал Киря, они были лучшими друзьями. «Неужели у индюка есть друзья? Как ты его вообще терпишь?», - спросила тогда у Кирилла девушка, на что парень разразился бурной тирадой о том, что «Вершинин не такой уж и плохой человек» и занялся перечислением всех его достоинств, которые Горелова с чистым сердцем пропустила мимо ушей. Сейчас же, подойдя к парню и улыбнувшись, Мира спросила: – Как тебе всегда удаётся сразу со звонком быть уже у меня под кабинетом? – на что парень загадочно улыбнулся и, наклонившись к уху девушки и оглядываясь по сторонам, таинственным голосом прошептал: – Это всё суперспособности. Я могу быть в нескольких местах одновременно. Мирослава рассмеялась и так же тихо прошептала: – А со мной не поделишься этой «чудо-функцией»? Кирилл лишь улыбнулся и, двинувшись по коридору вслед за Гореловой, спросил: – Как пара? – девушка в ответ поморщилась и сказала: – Препод стала бы идеальным фюрером. Губы Висельского задрожали от сдерживаемого смеха и он, насколько мог, серьезно произнес: – Тогда я, как истинный Советский солдат, обязан защитить мирное население от атак фашистских захватчиков. Мира игриво посмотрела на парня и уже хотела что-то спросить, как по коридору разнёсся ненавистный ей голос: – Эй, Киря! Притормози курицу, поговорить надо! – Мирослава громко вслух застонала и закатила глаза, мысленно спрашивая у Всевышнего, за какие же грехи она так расплачивается. Кирилл лишь усмехнулся и остановился, а когда заметил, что девушка начала делать «па» в стиле «рака-отшельника», двигаясь в противоположном направлении тому, откуда раздался голос, прищурился и сказал: – Ещё один шаг, и я запру вас с Алексом в кладовке до завтрашнего дня, – Мира на его фразу снова закатила глаза и, скривив лицо, начала бубнить и пародировать парня: – Ещё один шаг…бла-бла-бла…Алекс-Х*ялекс…– Кирилл неприлично громко фыркнул на фразу девушки, а потом и вовсе рассмеялся, когда увидел, какая обиженная стоит подруга. Он потрепал её по голове, распушив ещё больше и без того лохматые волосы, и с улыбкой повернулся к подошедшему другу: – Чего тебе? Вершинин окинул взглядом всю эту идиллию посреди коридора университета, гаденько усмехнулся и, глядя на девушку, но обращаясь к другу, сказал: – Я надеюсь, ты помнишь, что сегодня в нашем клубе будет тусовка? В конце концов, прошла неделя учёбы, пора бы это отметить. – Конечно, я помню. Как раз собирался пригласить Миру, – сказал Кирилл, но девушка, едва услышав слова друга, яростно замахала головой и чуть ли не крикнула: – Я никуда не пойду! Усмешка Саши стала шире, и он вкрадчивым голосом прошептал: – А ты что, боишься? – А тебя что, надолго из зоопарка выпустили, что ты собрался в клуб идти? Кстати, а тебя туда впустят? Насколько я знаю, с животными в такие заведения вход запрещен, – прищурившись, уже более спокойно поинтересовалась Мира. – Ну, мне хотя бы бешенство лечить не надо, – Вершинин начинал заводиться. Висельский лишь стоял с улыбкой наблюдал за их словестной перепалкой. – Конечно-конечно, – активно закивала головой Мирослава, с участием глядя на парня, – тебе, наверное, уже все прививки сделали, да? А тебе на вольер повесили табличку, чтобы руками не трогали? А то откусишь ещё… – Я сейчас тебе голову откушу! – рыкнул парень и придвинулся к девушке, нависая над ней, на что Мира вытянула перед собой руки, почти упираясь ладошками в грудь Саше, и ласково сказала: – Хороший пёсик! Хороший! Фу, отойди, у меня для тебя ничего покушать нет! Вершинин не выдержал издевательств девушки и дал ей лёгкий подзатыльник, но он не учёл, что Мирослава – не парень, и что значение «легко» для парня и девушки – абсолютно разные вещи. Девушка от силы удара прижалась подбородком к груди и зло воскликнула: – Ай! Собака! А ещё говорил, что бешенства у него нет! Тут решил вступить Кирилл, поскольку видел, что его друг, действительно, был зол. Висельский подошёл к парню и, положив руку тому на плечо, тихим голосом сказал: – Алекс, успокойся…она же девушка. Да забей ты на нее! А в клуб я приду, там и поговорим. Вершинин кивнул и, не прощаясь, пошел по направлению к выходу. Кирилл укоризненно посмотрел на девушку, та ответила яростным взглядом и зло воскликнула: – Что?! Киря лишь покачал головой и сказал: – Если не хочешь поругаться ещё и со мной – пойдешь сегодня в клуб. В десять я заеду за тобой. И, пожалуйста, надень платье. Ах да, и паспорт не забудь. Парень развернулся и ушёл, оставив Миру смотреть ему вслед и кипеть от сдерживаемого бешенства. «Пора записываться к психоаналитику»

***

«Ух, как же я вас ненавижу!», – думала Горелова, яростно обтягивая короткое платье, в которое её впихнули родители, едва услышали о том, что их «любимая и ненаглядная доченька» собралась впервые выйти в люди. «Хреново, когда родители до тошноты современные. Наверное, даже более современные, чем я», – бесилась про себя девушка. Сквозь пелену мыслей она услышала голос отца: – Да не трогай ты это платье! Оно такой длинны, какой и должно быть! Если ты его обтянешь, будет ощущение, что ты вся плоская, и у тебя нет задницы! – Папа! – возмущённо воскликнула Мира, не глядя на своего родителя и уже собираясь выходить. – Значит так, последний инструктаж: пей только то, что купишь сама – уж я-то знаю, как любят в клубах парни пошалить, подсыпая девушкам что-нибудь в коктейли. Сам так несколько раз делал. – Папа! – на этот раз девушка в шоке уставилась на отца. – Слав, не слушай этого дурака, ничего такого он никогда не делал, – из гостиной раздался голос Насти. – Хорошо, я не делал. Зато Паша делал! – начал спорить с женой Лёша. – Что?! – воскликнула Мира. – Паша?! Отец Саши?! – Ах, как красиво прозвучало, – усмехнулся Горелов и сказал: – да, именно этот Паша. – Тогда понятно, в кого этот таким засранцем вырос, – пробубнила себе под нос девушка, поправляя перед зеркалом идеально уложенные локоны. – Что? – Нет, ничего, – Лёша несколько секунд подозрительно смотрел на дочь, а потом продолжил: – Так вот, никаких таблеток не принимать, ничего не курить, пить только то, что сама купишь, в туалетах и коридорах не траха… – ПАПА! – закричала Мира, краснея. «Он не мог этого сказать!» – А что такого? Ты уже взрослая, а всё ещё краснеешь от таких разговоров! Ужас, и кого я только воспитал…– начал бубнить Лёша, наблюдая, как из гостиной выходит его жена. – Лёсик, не трогай её. Она не глупая, сама со всем разберётся. – Очень сомневаюсь, – не прекращал бухтеть Горелов, когда услышал, как под окнами просигналили. – Всё, я ушла. Буду поздно и пьяная, – уже выбегая, крикнула девушка и чуть не полетела с лестницы на огромных шпильках, в которые е ё обула мама. Едва Мира села в машину, сразу заметила восхищённый взгляд Кирилла. Он осмотрел подругу с ног до головы, задерживаясь взглядом на шее, груди и ногах, и, глядя на эти самые ноги, едва прикрытые платьем, хриплым голосом сказал: – А у тебя, оказывается, отличная фигура. Почему ты всегда носишь ужасные джинсы и байки? Это преступление против человечества! Мирослава покраснела от комплимента парня и сказала: – Поехали уже, пока я не передумала.