Гены пальцем не раздавишь

      Оглушающе громкая музыка била по барабанным перепонкам, угрожая лишить слуха посетителей клуба; небольшое помещение было прокурено, и в воздухе витал устоявшийся запах пота. Разодетые девушки на танцполе терлись почти обнажёнными телами о парней, которые, не стесняясь, лапали этих самых девушек. Из-за темноты с трудом можно было различить стоящего рядом человека, а мигание светомузыки действовало на нервы, обостряя все чувства. Около барной стойки, что была справа от танцпола, все места были заняты одинокими дамочками и джентельменами, которые пытались их подцепить, а из кабинок, что стояли слева от танцпола, раздавались волны смеха, которые можно было услышать, когда затихала музыка и наступали перерывы между песнями.       В одной из таких кабинок сидела Мира с компанией Кирилла и его друзей, смеясь над очередной шуткой парней. За столом, помимо Мирославы и Висельского, была ещё Саша - одногруппница Гореловой, Вершинин собственной персоной, и два их друга, имена которых Мира не запомнила. – Пойдем, потанцуем? – горячее дыхание Кирилла обожгло ухо Гореловой, посылая сотни мурашек по телу девушки. Она была уже изрядно подвыпившая, поэтому, не задумываясь, чем могут закончиться танцы в нетрезвом состоянии, согласно кивнула. Девушку слегка подташнивало от выпитого алкоголя, но это её не останавливало. «Я приехала сюда хорошенько отдохнуть, и именно это я и собираюсь сделать. Несмотря ни на что!» Висельский взял Миру за руку и помог ей подняться, а после и благополучно добраться до танцпола, даже не подозревая, что девушка из последних сил борется с тошнотой.       Заиграла чувственная музыка и Слава, став спиной к парню, закинула руки ему на шею, начиная двигать бедрами. Руки Кирилла удобно устроились на талии девушки, периодически путешествуя то вверх, к груди, еле заметно задевая её, то вниз, скользя по подолу платья, самыми кончиками пальцев касаясь оголённой кожи ног. Руки Миры нежно поглаживали шею парня, и эти поглаживания посылали сотни маленьких электрических разрядов, которые устремлялись точно в пах молодого человека, и он начинал ещё больше прижиматься к девушке и более ощутимо проводить ладонями по её телу, тем самым заставляя Горелову сильнее изгибаться в его руках. Когда девушка в танце нагнулась и провела своим задом по ощутимой выпуклости в штанах парня, Кирилл, не выдержав таких «танцев», резко развернул Славу к себе, отчего у неё перед глазами всё поплыло, а тошнота подступила к самому горлу. Одной рукой Висельский обхватил её за шею сзади, а другой прижал девушку к себе, крепко держа её за ягодицу. Зрачки девушки были расширены, а дыхание учащено, и она пристально смотрела в глаза парню, ожидая его дальнейших действий. И он не заставил себя долго ждать: резко притянув за шею голову Миры к себе, он впился в её губы страстным поцелуем, а та не менее страстно отвечала. «Хоть бы не вырвало, хоть бы не вырвало», – про себя молилась девушка, но это абсолютно не мешало ей ещё теснее прижиматься к Кириллу. Эта пара ни на что не обращала внимания: ни на то, что они посреди танцпола и люди со всех сторон толкали их, ни на то, что уже кто-то начал присвистывать и отпускать пошлые комментарии в их адрес. И, уж конечно, они не обращали внимания, что в кабинке, любезно покинутой ими, сидит один парень, который не сводит с парочки пристального взгляда, до скрежета сжимая зубы. Разорвав поцелуй, молодые люди посмотрели друг другу в глаза, и тут Мира поняла, что её сейчас вырвет. – Кирилл… – сдавленным голосом произнесла девушка, умоляюще смотря в глаза парню. – Что случилось? – обеспокоенно спросил Киря, нежно проведя ладонью по щеке подруги. – Я…меня… – она не договорила, но Висельский уже всё понял и повёл девушку в сторону туалета, крепко держа её за руку и распихивая всех, кто попадался ему на пути. «Блять, ну почему именно сейчас?», – мысли этой парочки сходились.

***

      Саша смотрел как танцует его друг с…этой…и не понимал, из-за чего так злится: Кирилл - взрослый человек, и он сам способен решать, с кем ему спать, а до этой малолетки ему вообще нет никакого дела. Так в чём же причина ярости? «Ты обещал защищать её», – дала знать о себе давно заснувшая совесть. «Да кому она на хрен свалилась?», – раздражённо подумал Вершинин, а после мысленно застонал: «Ну, класс, теперь я разговариваю сам с собой. И всё из-за тебя, Горелова, чёрт бы тебя побрал!». «Пока что никому не свалилась, но ещё буквально три минуты, и свалится твоему другу», – Саша смотрел, как Киря решительно повёл девушку в сторону туалетов, но даже не шелохнулся. «Да ничего с ней не случится, взрослая уже. Не захочет – не будет с ним спать. Захочет…», – фразу парень не смог закончить и даже не понял, что происходит, а ноги уже несли его в сторону, куда две минуты назад удалились его знакомые. «Я просто иду в туалет», – сам себя убеждал Вершинин и отказывался думать об иных причинах своего такого поведения. Между танцполом и туалетами был длинный узкий коридор с нишами, в которых любили уединяться парочки. И в одной из ниш, за полупрозрачной шторкой, Саша увидел знакомую рыжую голову примерно на уровне ширинки стоящего перед ней парня, которая резко двигалась взад-вперед. Дальше Вершинин не задумывался, он просто действовал: резко приблизившись, парень отдернул шторку в сторону и, схватив девушку за руку, дёрнул на себя, тут же почувствовав что-то неладное. «Когда курица успела настолько потолстеть?», – недоуменно подумал Саша, и буквально секунду спустя услышал незнакомый возмущённый голос: – Парень, ты чё, совсем страх потерял? – перед Вершининым стоял незнакомый парень, который поспешно застёгивал штаны. – Я…– растерянно заморгал Алекс, не зная, что ответить. – Простите…мне просто показалось, что это моя знакомая… – Саша понял, что до сих пор держит рыжеволосую за руку и поспешно отпустил её, проигнорировав кокетливый взгляд, который на него бросила девушка. «Это даже не курица, - это полноценная свинья, особенно по весовой категории», – мрачно размышлял парень, про себя проклиная Горелову и всё, что с ней связано. – «Если бы не она, ничего бы не произошло, и я бы не оказался в жутко неловкой ситуации. А теперь придётся разбираться с этим парнем и его шлюхой»! – Чё, реально? – Саша в ответ лишь кивнул, а следующие слова заставили его удивлённо вылупить глаза: – Давай, тогда, забудем всё прямо здесь. Я понимаю, ревность такое дело… «Какая, мать твою ревность, парень? Тоже мне, буду я ещё её ревновать!», – про себя подумал Вершинин, вслух же он сказал: – Да, конечно, буду только «за». После этих слов и пожатия руки парню, Саша развернулся и пошёл назад, к кабинке, про себя думая: «Да пошла она нахрен, так опозориться из-за неё! Буду я ещё защищать таких, как она! Слишком много чести!»

***

      Спустя минут пятнадцать после того, как Алекс вновь сел за стол, компания увидела, как со стороны туалетов идут в обнимку Кирилл и Мира, и все сразу подумали совсем не то, что нужно; никому и в голову не пришло, что Висельский сначала держал волосы девушке, пока её рвало, а потом помогал сходить ей по нужде и умыться от рвоты, которая была не только на её лице, но и на руках и шее. «Вот уж точно: незабываемый вечер», – думал Киря, буквально неся девушку на руках, потому что у той началось головокружение, и её начало клонить в сон. Когда они дошли до столика, Висельский сказал: – Ребят, вызовите кто-нибудь такси. Кое-кому пора домой. Саша пристально посмотрел на друга и пришёл к выводу, что тот выглядит не слишком удовлетворённым, но после откинул эти мысли и ехидно спросил: – К кому поедете: к ней или к тебе? – на эту фразу Кирилл удивленно вскинул брови и не менее удивлённым голосом сказал: – Вообще-то, каждый к себе. – То есть как, вы не поедете продолжать? – нарочито удивлённо спросил Вершинин, округляя глаза. – Да не дай Бог такое повторить, – пробубнил Киря, но Алекс, прекрасно его слышавший, на этот раз удивился по-настоящему, а после неожиданно и для себя, и для Висельского, сказал: – Я отвезу её к себе. Кирилл недоверчиво посмотрел на друга и спросил: – Чего это? – Наши родители давно и хорошо общаются – ты это и так знаешь, поэтому её появление у меня дома не должно вызвать много вопросов. А вот если она в таком состоянии вернётся к себе домой, – кивнул головой Саша на девушку, – Лёша – её отец, – порвёт сначала её – за то, что дрянью выросла, а потом меня – за то, что не усмотрел. Я не хочу получать нагоняй из-за неосмысленной выходки рыжей, поэтому уложу её спать у себя. Мои предки её точно не выдадут, и она останется жива. Киря ещё несколько мгновений подумал, с прищуром глядя на Вершинина, а потом нехотя кивнул головой и сказал: – Только смотри аккуратно: ей может стать плохо. И она уже почти спит, – такая забота со стороны друга об этой особе, которую Саша даже мысленно не хотел называть девушкой, не на шутку взбесила парня. «Да с хрена ли ты так о ней заботишься?!», – мысленно орал Алекс но, переборов себя, лишь кивнул в ответ на фразу друга. «А ты чего её везешь спать к себе домой? Тоже заботишься?», – ох уж это подсознание, никак не может в покое оставить. «Да пошло оно всё нахрен! Буду я ещё заботиться о ней! Мне что, больше делать нечего?!», – бесился Саша от разговора с самим собой, но внешне старался никак этого не показывать. – Киря, тебе вызывать такси, или ты за рулём? – спросил Вершинин, стараясь вообще ни о чём не думать. Кирилл задумался на несколько секунд, после чего вынес вердикт: – Завтра воскресенье, в универ не надо…давай такси, я днём за машиной приеду, – Саша кивнул и заказал две машины. Когда водители отзвонились и сказали, что уже приехали, парни под две руки подхватили Миру, которая уже спала и, попрощавшись со всеми, в буквальном смысле потащили её на выход. Висельский помог загрузить девушку в машину, расположив её на задних сидениях, после чего попрощался с другом, но в своё такси не сел; парень остался стоять и смотреть вслед машине, в которой укатил его друг с девушкой, которая ему нравится, и пытался понять, что за чертовщина сегодня происходила с его другом. – Парень, так мы едем? – высунувшись из окна машины, спросил таксист. Киря ещё раз глянул в направлении, куда укатило такси и, сев в машину и назвал адрес, слегка придремнув на заднем сидении автомобиля, рассматривая на удивление странный пугающий сон, в котором была улыбающаяся Мирослава, стоящая в обнимку с кем-то, чьё лицо никак нельзя было рассмотреть.