Would you leave your life and ride?

Виктория усердно умывалась, чтобы хоть немножко скрыть то, что она плакала. В больницу уже заявилось начальство. Дон даже толком от наркоза отойти не успел, как на пороге палаты оказался Арчер Фергюсон в сопровождении нескольких детективов. У Экер и глаза на лоб полезли. Глупо было даже предположить, что «Бюро внутренних расследований» что-то узнало за такой короткий срок. Но, к сожалению, все происходило именно так. Дон Андерсон попал по полной и нужно было вытаскивать его с такого прискорбного положения. Когда Виктория вошла в палату, то сразу же наткнулась на усталый предупреждающий взгляд. Андерсон уже просчитал всю ситуацию в голове и хотел объяснить сотруднице, что нужно молчать. — О, сержант Экер, — к девушке обратился один из детективов. — Вас-то мы и ждали. А лейтенант Чейз не присоединится к нам? — У него перевязка, — сухо ответила Виктория. — Или вы думали, что после таких увечий он сразу же побежит к вам? Неверная тактика. Дон едва-едва качает головой. — Что же, с ним мы еще встретимся… — Тебе невероятно повезло, Донни, — в разговор включился Арчер. — Пуля задела ключицу, шесть дюймов вправо и мы бы с тобой сейчас не разговаривали. — Тогда, нужно полагать, я везунчик… — слабым голосом пробормотал детектив. — По поводу этого, я бы с вами поспорил, — на лице второго спутника Фергюсона появилась гаденькая улыбочка. — Но вы уже должны были догадаться, вы ведь хороший коп. — Эдриан, я бы не спешил на твоем месте, — перебил коллегу Арчер. — Нужно разобраться со всем, прежде чем делать ложные выводы. — Конечно-конечно, — гаденькая улыбочка никуда не делась. Виктория едва сдержалась, чтобы не подбежать к шефу, когда он начал подниматься, а затем и сел на больничной кровати. — Но-но. Не нужно так нервничать. Доктор разрешил поговорить с вами, но вы ни в коем случае не должны нервничать, мистер Андерсон. — Тогда, пожалуй, доктор слишком наивен, — Дон позволил себе усмехнуться. — Мистер Андерсон? Я полагаю, что я отстранен от дела? — Правильно полагаете. Вы временно отстранены ото всех дел. Но не волнуйтесь, ими займутся. Арчер Фергюсон любезно согласился помочь вам в этом. Сейчас он возглавляет ваш отдел, — тот, кого назвали Эдрианом, с каким-то животным интересом наблюдал за реакцией коллег. — Но сейчас перед нами стоят другие вопросы. Какую роль в поиске вашей дочери играли лейтенант Чейз и сержант Экер? Какие требования предоставлял вам Бенджамин Моро перед тем как выстрелить? На какие уступки вы готовы были пойти, чтобы ваша дочь была в безопасности? Вы собирались отпустить Моро? — Эй! Что за бред? Ничего такого он не собирался делать! — зло крикнула Виктория. — Экер! — предупреждающе протянул Андерсон. — А вы ее не затыкайте, она сейчас уже не вам отчитывается. Говорите, сержант. Ваше будущее в полиции зависит именно от ваших слов. — Я думаю, что Виктории нечего сказать, — пресным голосом отозвался Дон. — Она не была осведомлена о моих делах. Сержант думала, что мы занимаемся побочным делом. — Что? Шеф, да что вы такое… — Экер притихла перед суровым взглядом Андерсона. — Он вам больше не начальник. Можете спокойно говорить, и не боятся ничего… — Я… Дон… — Детектив выжидающе уставился на нее. — Так и было. Андерсон спокойно выдохнул и даже улыбнулся. — А что по поводу сержанта Чейза? — Эдриан стал серьезным. — Он тоже ничего не знал… — Донни, что же ты наделал, — Арчер выглядел расстроенным. — Я ведь тебя предупреждал. — Я помню, Арчи, — у Андерсона между бровей появилась морщинка. — Но для меня нет ничего важнее моих детей. И я отвечу на остальные ваши вопросы. Моро не представлял мне никаких требований, более того, стрелял не он. У него есть помощники… Ради дочери я пошел бы на все, но федерального преступления не совершил бы. Когда на свободе жесточайший преступник в опасности могут находиться и ваши дети. — Самая главная ваша ошибка в том, что вы не сообщили никому о возможном расположении Моро. Нам сейчас тяжело доверять вашим словам, мистер Андерсон, когда вы упустили убийцу. — Ну, конечно! Ему нужно было ползти в беспамятном состоянии за тем минивэном, — не выдержав такой несправедливости, крикнула Виктория. — Осторожно, сержант. Мы с вами еще не закончили. — О, нет! — Дон переменился на лице. — Вы хотите что-то добавить? — детектив внимательно следил за Андерсоном. — Нет. Я хотел бы попросить Викторию не впускать моих жену и сына, пока вы здесь. Не хочу, чтобы такое слышали. Моя семья за последнее время такого натерпелась, — Андерсон серьезно посмотрел сначала на сержанта, а потом через стекло на приближающуюся взволнованную женщину с бледным подростком. — Да, шеф, — кивнула Экер и, пропустив мимо ушей, замечание по поводу того, что Дон больше не ее начальник, вышла. — Дон? Дорогой! — только и успела крикнуть женщина перед тем, как Виктория закрыла за собой дверь. — Аманда, простите, но к нему сейчас нельзя, — Экер со всех сил старалась быть любезной. — Как? — женщина выглядела растерянной. — Но ведь доктор сказал… И Питер, так волнуется, — миссис Андерсон прижала к себе сына. — Я вас понимаю, но сейчас там начальство, — девушка попыталась закатить глаза. — Что-то серьезное случилось? — Аманда подозрительно покосилась на палату. — Нет, просто небольшое недоразумение, — солгала сержант. — Вот всегда так. Не дождешься его домой, всегда со своей работой… Вот и сейчас. Пострадал, но все равно какие-то разговоры о работе… Виктория уже готова была посочувствовать жене шефа, такой расстроенной она выглядела. Но девушку повергло в шок то, что миссис Андерсон даже не вспомнила о своей дочери. Дон же только ради нее все и делал, а в ответ от жены только укоры… Неужели у них так всегда? Благо, Экер не пришлось слишком долго сдерживать женщину, через несколько минут детективы ушли. Решив, что там она больше не нужна, Виктория отправилась проведать Эй Джея. Парень лежал на кушетке и со скукой смотрел в потолок. Грудь была обильно обмотана бинтом, остальную часть тела скрывала рваная белая футболка с засохшими кровавыми следами. На лбу и шее было много царапин, некоторые раны были уже зашиты. — Привет, — тихо буркнула девушка, пододвигая стул к кушетке и садясь на него. — Привет, — улыбнулся Эй Джей и сразу зашипел от боли. — Ты как? — Я-то? Ты о себе лучше бы побеспокоился… — Я в порядке, тут весьма квалифицированный персонал, — парень снова улыбнулся и проводил взглядом прошествовавшую по коридору медсестру. — Пытаешься шутить? — А что, получается? — Чейз игриво подмигнул девушке, но потом снова скривился от боли. — Не очень… — Виктория все же не удержалась от ответной улыбки. — Слушай, Эй Джей. Шефа отстранили… Он все валит на себя, чтобы нас тоже не отстранили от работы… — Я понял. Нужно подтвердить все его слова. Мы с ним считали такой исход возможным, — лейтенант ответил на немой вопрос девушки. Экер нахмурилась. Виктория думала, что Дон все же доверяет ей хоть немножко. — Вик? — голос Чейза зазвучал подозрительно тихо. — Ты не посидишь со мной немного, а то в голову разные дурацкие мысли лезут… — Конечно, — Экер как никто знала к чему клонит лейтенант. *** Карен не совсем понимала, почему Лиам выбрал такой путь. Они едва не весь штат объезжали, чтобы в итоге попасть в Филадельфию. Все уже изрядно устали, но, к счастью, Фредди гораздо полегчало. Теперь пришла очередь Бенджамина садиться за руль. Подчиняясь каким-то своим внутренним инстинктам, Карен тоже перебралась на переднее сидение, которое Моника покинула едва ли не с удовольствием. Они с Лиамом устроились сзади. Первое время Кэр постоянно оглядывалась, чтобы проверить состояние Фредди, но потом перестала, так как он заснул, а вместе с ним и остальные. Карен чувствовала себя уставшей, но в сон ее не клонило. Девушка все время бросала короткие взгляды на Бена, который, заметив это, начал улыбаться. Ей было все тяжелее и тяжелее отвести взгляд от ямочек на его щеках, которые появлялись, едва только тень улыбки ложилась на губы Моро. По радио крутили одну из песен Coldplay. Девушка сама не заметила, как втянулась в веселый ирландский мотивчик, который сразу же напомнил ей о первой встрече с Бенджамином, о том приятном времени, когда она смеялась над его шутками и фокусами, когда ни ее жизни, ни жизни ее близких ничего не угрожало… А солист все продолжал петь что-то о земляничных качелях…