Мой дом - моя крепость

- Командир! Там, под стенами, мертвецы! - разведчик запыхался, и голос его то и дело срывался. - Вернее, один мертвец. - Мертвец? - Сержант Зловещая Утроба торопливо отставил в сторону миску с похлебкой и поднялся со скамьи, оглядываясь в поисках своей секиры. - Это, наверное, орки из клана Призрачной Луны. - Нет, - замотал головой орк-разведчик. - Он как человек. Ну, то есть был раньше человеком... - Бедняга заикался от волнения, явно не понимая, что происходит. - Стоит там под самыми воротами. Говорит, что в гости пришел. - В гости? Это как? - сержант Зловещая Утроба растерянно моргнул: мертвецы, которые ходят в гости, никак не укладывались в его голове. - Это, наверное, ко мне, - Кихирет тоже нехотя поднялась со своего табурета и направилась к главным воротам. Сержант, наконец найдя свое оружие, поплелся следом за ней, ворча себе под нос о прерванном обеде. Замыкал шествие разведчик, желавший узнать, чем всё закончится. Она практически не сомневалась, что это кто-то из Отрекшихся пришел по ее душу - фигурально выражаясь, конечно. И оно было непонятным и странным, поскольку все немертвые обитатели гарнизона не считали нужным спрашивать у нее разрешения на какие-либо перемещения, да и разведчики обычно уже знали их в лицо. Значит, оставался кто-то посторонний, не бывавший в гарнизоне раньше. Неужели Далет вернулся? Стоявшие у караулки тролли Черного Копья отдали им честь. Ответив на приветствие, жрица вышла за ворота, откуда доносились возмущенные голоса, и буквально сразу же столкнулась нос к носу с нежданным гостем. Это действительно оказался Отрекшийся: невысокий и взлохмаченный, в каких-то дешевых древних обносках. За спиной у него клубилось иссиня-черное облако, очертаниями отдаленно напоминавшее человека. Чернокнижник. Лицо ее соплеменника, перетянутое черными кожаными ремнями, с горящими желтыми глазами, показалось женщине знакомым, но вспомнить его удалось лишь через несколько минут: это был тот самый Отрекшийся, с которым они пару раз сходили вместе в подземелья в поисках добычи, когда сидеть в гарнизоне стало совсем невыносимо. Он был значительно слабее нее, и многие противники оказались ему не по зубам, хотя он постоянно стремился самостоятельно вступить в бой, из-за чего несколько раз едва не погиб. Удалось даже вспомнить его имя - Кереок. Чтож, этот заклинатель демонов не мог ей составить конкуренцию - во всяком случае, пока: слишком уж бедна одежда, да и опыта еще маловато. Увидев командира гарнизона, Отрекшийся махнул в ее сторону зажатым в руке конвертом и сообщил не пропускавшему его вперед троллю: - Она мне письмо прислала. Тот обернулся, вопросительно посмотрев на жрицу, но она лишь кивнула: - Пропусти. Это и правда ко мне. Довольно оскалившись, Кереок обошел тролля и направился ко входу в гарнизон, оставив стражника неуверенно топтаться на месте. Его безмолвный синий страж неслышно проплыл следом. - Добро пожаловать в мой гарнизон, - кисло поприветствовала гостя жрица. Она не представляла, что нужно делать дальше. Здесь, на Дреноре, гости у нее бывали редко и все больше по делу: просто так, из праздного любопытства, почти никто не заходил; в Брилле же, где она останавливалась между своими одинокими скитаниями, порог ее комнаты и вовсе никто посторонний никогда не переступал - разве что Ренни, приходившая взять плату. Где-то в самом темном углу памяти шевельнулась выцветшая картинка жарко натопленной печи, деревянного стола, покрытого красивой скатертью и уставленного угощениями, разговоры и смех - давно ненужное и потому забытое. Впрочем, Кереок, к счастью, и не ждал никаких особых церемоний: едва войдя на территорию военного лагеря, он принялся деловито заглядывать в лавки, расположившиеся на центральной площади. Неожиданный посетитель радовал далеко не всех: недовольно цыкнула языком портниха, когда тот чуть не свалил один из ее манекенов, задев его плечом, что-то фыркнул кузнец, увидев, как Кереок не без удовольствия разглядывает свое отражение в отполированном до зеркального блеска щите. Батрак же, принесший дров на растопку котла в алхимическую лабораторию, и вовсе выругался, когда от неожиданности выронил свою ношу, столкнувшись нос к носу с вынырнувшим из полумрака павильона чернокнижником. Удивленные появлением незнакомца и еще больше - его поведением, тролли, орки, гоблины и прочие обитатели военного лагеря отвлекались от своих занятий и подозрительно косились на худощавую фигурку, хаотично перемещавшуюся по площади. Впрочем, возмущаться открыто и громко никто не рисковал: этот чудак был гостем их командира, а значит, вести себя по отношению к нему нужно было с хотя бы минимальным почтением. Кихирет все это забавляло. От недавнего раздражения не осталось и следа, когда она поняла, что визит Кереока внес некое разнообразие в размеренную и плавную, но слишком уж однообразную жизнь их лагеря. Вернувшись на свой табурет возле костра, она жестом велела сержанту Зловещей Утробе сделать то же самое, предоставив гостя самому себе, и лишь изредка вскидывала голову, чтобы удостовериться, что всё нормально. Постепенно жители гарнизона перестали обращать на чужака внимание и вернулись к своим обязанностям. Темнело, и мир вокруг окрашивался в сине-сиреневые тона. Гарнизонные постройки отбрасывали длинные причудливые тени в свете костра. Усилился ветер, и снаружи стало совсем неуютно: обитатели гарнизона переместились под крышу, в таверну, где жарко горел очаг и в кружках пенилось крепкое пандаренское пиво, любезно оставленное Таоши. Жрица решила присоединиться к своим соратникам, обсуждавшим последние новости, и поманила гостя за собой: - Пойдем. Там есть пиво из Пандарии и рыбный пирог: Мок'джин наловил сегодня толстопузиков и угрей-мешкоротов. Она знала, что Кереоку, как и любому немертвому, не нужна еда, но важен был сам ритуал. Они сели за стол вместе с парой местных орков, смешливой гоблиншей, имени которой жрица никак не могла запомнить, и двумя троллями - темным охотником Укамбе и Лоно'таем, волей случая ставшим рыцарем смерти. При других обстоятельствах, наверное, компания друг друга доставляла бы им больше неудобств, но здесь, в военном лагере, где все были друг другу братьями - и сестрами - по оружию, дела обстояли иначе. Разношерстная публика смеялась и весело обсуждала свои боевые успехи и неудачи, не обращая внимания на род занятий и происхождение соседа. Повар Мург поставил перед ними большое блюдо с какой-то едой и кувшин с пивом. Кереок, однако, отказался от выпивки и пищи, но обрадовался, услышав, что есть чай с медом. Вцепившись в пузатую глиняную кружку, от которой шел пар, он грел о нее свои костлявые ладони и втягивал сгнившими ноздрями аромат, который мог лишь помнить, но не чувствовать, щурясь при этом от удовольствия, словно кот. Было во всей этой обстановке что-то уютное, умиротворяющее, почти домашнее. Тролли за соседним столом громко обсуждали налетчиков из Мок'гола, которые снова начали тревожить Речной лагерь. Прислушавшись к их разговору, Кихирет с сожалением поняла, что недолгое затишье закончилось и ее опять ждали дела. Поднявшись из-за стола, она шепнула Укамбе: - Пойду нанесу дружественный визит в Мок'гол, - увидев, что тролль начал искать свою дагу, чтобы присоединиться к ней, жрица отмахнулась. - Оставайся, Я возьму с собой Вивианну, а ты присмотри-ка лучше за нашим гостем, - она кивнула на Кереока, который уже вовсю обсуждал с соседями по столу какие-то травы. Ночь встретила ее пронзительной тишиной, колким морозцем и алмазной россыпью звезд на черном покрывале неба.