Еще один

      Дверь закрылась. Мальчишка на кровати даже не пошевелился, продолжая напряженно следить за ней широко распахнутыми глазами, еще не веря в свое спасение.       Только услышав, что мужской голос зазвучал совсем далеко, он скатился с кровати и забился в дальний угол. Было тихо. В комнате не было часов и он не мог увидеть, сколько времени прошло. Парень замер, напряженно вслушиваясь в гулкую тишину почти пустого дома. Холодно. Не выдержав, он забрался в шкаф и быстро оделся, срывая с вешалок явно дорогую одежду: тонкие, совсем не по погоде брюки, красивую крахмальную рубашку, ботинки такие блестящие, что в них смотреться можно, тут же висел плотный джемпер, его он тоже натянул.       Взгляд прикипел к ножу, что лежал тут же рядом с ботинками. Это его нож. Знакомый до последний щербинки. Мужчина был или глуп и самонадеян, или действительно ни его самого, ни нож не считал для себя угрозой.       Он снова замер прислушиваясь, тихим рокотом доносились снизу мужские голоса. Бросившись к двери, он сначала осторожно нажал на ручку — дверь не открылась, он навалился всем телом, но дверь не поддалась, он кинулся к окну, подергал его, но оно было закрыто, хотя ни замка, ни шпингалета не было. Всхлипнув, мальчишка снова забился в свой угол, напряженно вслушиваясь в окружающую его тишину. Шло время, за окном было темно и тихо, в доме тоже не раздавалось ни звука. Сколько он так сидит? Час или два. Он замерз, хотелось есть и спать, но парнишка не мог заснуть, только не в этом доме… В который раз он кинулся к двери, наваливаясь и толкая ее, она не поддавалась, а бить сильнее он боялся, опять к окну, он залез на подоконник изо всех сил навалившись на стекло, как же он хотел, чтобы его не было. Прямо под его весом окно исчезло и мальчишка свалился из окна второго этажа, чудом не сломав себе ничего. Он прокатился по земле, гася удар, и кинулся бежать вперёд, к воротам, подальше от дома и его хозяина. Но вот он добежал. Неожиданно легко перескочив через трехметровые кованые ворота, мальчишка нёсся вперед, как можно дальше. В переулки улиц, где сам черт ногу сломит. Подальше от светлых благоустроенных районов, туда где живут такие же как он. Вдох, левой — правой, выдох! Он бежал неутомимо, мягко приземляясь на всю стопу, экономные движения, ровное дыхание — вдох-выдох. По земле бежать было легче. Он старался не думать, во что превратятся явно дорогие, но очень легкие и совершенно не приспособленные для бега ботинки, что одежда, которая на нем, хороша для богатой жизни и такого дома, но никак не для улицы, а его любимые крепкие и очень плотные джинсы, которые, не смотря на неприглядный вид, не раз спасали его и от гвоздей в заборах, и от собак, утрачены для него навсегда. А теплая и ещё крепкая рубашка, ээх! Да что горевать, хорошо, что нож с ним! Мальчишка был вынослив и крепок, и привык сам о себе заботиться, но он устал, хотелось есть и спать, можно просто спать. Он с трудом дотащился до закоулка, который не раз давал ему приют в прошлом. Усталость его подвела, он не успел… не заметил… а потом один удар и его вырубили — не повезло! Сознание возвращалось скачками. Холодно, как холодно! Откуда в подобном тупичке ветер? Он пришел в себя, сил не было, апатия и равнодушие. Устал — пусть убьют, лишь бы побыстрее! Но его не хотели убивать — слишком просто, унизить — да! Посильнее, чтобы другим неповадно было! Всё те же уличные ублюдки, из лап которых в прошлый раз его успели вытащить толстяк и тощий мужик. В этот раз никто не поможет, а сил отбиваться уже нет. Махом с него сорвали уже успевшую истрепаться одежду, спеленали как кутенка, забили в рот кляп. Он опять лежал на спине, с широко разведенными ногами, которые держали пара бандитов и не мог пошевелиться. — Так-так-так, — в этой тишине, прерываемой завываниями ветра и сопением его мучителей, негромкий голос прозвучал оглушительно. — И что же ты, малыш, сразу не сказал, что групповушку любишь. Мы бы тебе с Люциусом устроили представление. Ещё бы и желающих позвали. Мальчик пустым непонимающим взглядом смотрел на Снейпа. Движением руки Снейп отшвырнул ублюдков, знатно припечатав их о стены. — Одевайся! — резко произнес он. Пошатываясь, мальчишка встал, с трудом вытащил окровавленный комок изо рта, кое-как натянул рубашку и брюки. Незаметно взял в руки нож и подошел к Северусу.