Еще один

Гулко стукнулось худое жесткое тело о твердые доски пола. Дом - милый дом. Место, где кошмары отступают, а монстры стройно маршируют в сторону подвала и не высовываются оттуда. Дом сделал, что мог, сквозняком смел пыль с досок, им же принес тяжелое покрывало, занавески распрямились, закрывая наследника от морозного солнца, но молодой хозяин лежал без сил, хрипло вдыхая воздух, сердце с трудом стучало в груди, удары становились все слабее и, где-то в основании, в такт медленно пульсировал родовой камень, потихоньку затухая. Никто не напоит его жертвенной кровью, не наполнит силой в Йоль, смерть и забвение ждет этот дом и этот род. Если бы камни могли плакать, он бы заплакал, по всем тем, кто жил до, и тем, кто никогда не будет жить после… Мальчик умирал… Смерть вошла в комнату и осмотрелась: старый полуразрушенный опустевший дом – идеальное место для кончины бездомного мальчишки. Дом скрипнул и разверзся дырой под непрошенной гостьей, Смерть рассмеялась и неслышно скользнула над провалом, наклонилась над парнишкой и провела невесомой ладонью по вспотевшему лбу. Дом ворчал, как старый беззубый пес и ничего не мог сделать. Где защита рода, где обереги, где любовь и вера, впитавшиеся в каждый камушек, в каждую дощечку? Остается в бессилии опрокидывать на незваную гостью пыль и мусор, а она дух или призрак, толи ее для нас нет, толи нас для нее. Мальчик застонал, умирать он не хотел, в бессилии он волозил руками по полу, не замечая, как царапает себя до смерти, заливая кровью брачный браслет. Северус Снейп не спал, ночная мгла не могла лишить его бодрости, планы один коварнее другого ложились на бумагу в виде замысловатых закорючек и черточек, толи план захвата мира, толи план следующего эксперимента. Судя по блеску глаз правой руки Темного Лорда, окружающим не поздоровится в любом случае. Вдруг тянущая боль пронзила его тело, заставляя трепетать все связки, отдавая тошнотой и головокружением, браслет полыхнул огнем напоследок и, внезапно посерев, шрамом врезался в кожу. Ослабевший маг прислонился к столу, пережидая дурноту. Лорд Принц не зря был правой рукой Темного Лорда, огнем и смертью полыхнули темные газа, дрожащая рука нащупала палочку и маг произнес уже твердо: «est enim vir meus*» Дом выл тоскливым ветром в трубах, жалко поскрипывали заглушки, никто не мог помочь горю практически бессмертного существа, крепко накрепко связанного со смертным мальчишкой. А Смерть тихо улыбалась почти девичьим ликом, нежно баюкала слабеющего мальчика на своих коленях. - Hic mihi ire away**, - твердо произнес Снейп. Худой мужчина, неестественно бледный и в неизменно черной одежде, более походил на незваную гостью, чем она сама. А та весело рассмеялась и легко встала, щуря пустые провалы глаз, голова мальчика стукнулась о доски. - Пожирающий смерть, вот мы и встретились, - голос был не похож ни на женский, ни на мужской, а более всего походил на громкий писк, заставляющий морщиться и прикрывать уши руками, - ты здесь не справишься! Мужчина не спускал глаз с опасного существа, двинулся вперед, поравнявшись с мальчиком, он высоко поднял руку и произнес: «Mors autem est vita!» и провел над рукой палочкой. Горячая алая кровь потекла струйкой, маг заключил и себя, и мальчишку в кровавое кольцо. Кровь древняя, сильная, магическая не могла наполнить весь дом, но наполнила силой место, где находились маги. Смерти нет пути там, где есть жизнь! И в бессилии не видит внезапно ослепшая своей жертвы, но продолжает тыкаться вдоль границы. Но Снейп не зря был Пожирателем смерти, с губ он поит мальчишку свой магией, силой и кровью. Нелепое мальчишеское сердце стукнуло раз - другой и остановилось, не выдержав воздействия, но маг не сдался – сжал слабое тело, заставляя дышать и напитывал изо всех сил, стремясь передать свое желание жить. А дом, вкусив магии, почувствовал надежду и рухнул провалом, увлекая молодого хозяина и его супруга вниз к основанию, к родовому камню, к спасению, подальше от внезапно ослепшей гостьи.