Еще один

Никто не сказал Лорду Малфою о чужом умирающем эльфе, на всякий случай запертом в темнице и об исчезнувшем из запертой комнаты мальчишке. Эльфы были идеально вышколены и не смели отвлекать хозяина столь ничтожными событиями. Лорд Люциус Малфой не мог мучиться беспокойством и страхом, у него была ….мигрень… верно аристократическая мигрень терзала главу рода, мешая сосредоточенности. Лорд Малфой только на одном упорстве закончил еженедельное совещание внутреннего круга (он по-прежнему заменял Темного Лорда) и вернулся домой. Боль теперь терзала не сколько голову, сколько сердце. Он не мог работать и не мог отдыхать, странное чувство нарастая, звенело тревожным колокольчиком, тугая струна опасности натягивалась все сильнее, чтобы неожиданно лопнуть, оставив лорда по середине разрушенного в яростном бессилии кабинета, сжимающим маленький старый медальон Северуса Снейпа. Время замерло, как всегда перед битвой и в голове лорда зазвучал, низкий гул маятника, отсчитывающего последние секунды. Чужой эльф пришел в себя и незнакомая магия в центре родного дома, полоснула кнутом по натянутым нервам лорда, мгновение спустя Малфой держал его за шкирку. Герб Поттеров и медальон Снейпа! Картинка сложилась! - К мордреду, - рявкнул лорд и, не выпуская эльфа, бросил себя в аппарацию, туда, куда тянуло глупое сердце. Он был готов ко всему: к кровавой битве пожирателей со Снейпом, к войне с маглами, к восстанию зомби, нападениям драконов, наконец, но не к Смерти, не к сильнейшим заклятиям магии крови и жизни, творимыми темным магом, который и знать то их не должен был не то, что сделать, ни к Госпоже наполовину обессиленной, но продолжающей слепо шарить в поисках добычи. Люциус отшвырнул эльфа к камню рода и, начертав в воздухе «ut vitas»* окружил супругов пуховым облаком силы и светлой магии. Незваная гостья, так жаждущая крови и жертвы, взвизгнула, а пуховое облако взметнулось чистейшими перьями и вьюгой пронеслось по дому уничтожая тени, выжигая тление и выгоняя Незваную, наружу и, захлопнув дверь, белым кольцом осело, образуя защитный круг вокруг дома. Потом Люциус не преминет высказать все об оголтелых грифиндорских мальчишках, притворяющихся взрослыми слизеринцами, о никчемных домовых эльфах, которые не в состоянии очистить родовой камень и ритуальный зал, и конечно о самих Поттерах, которые не нашли лучшего места для родового камня, кроме подвала, но все это будет потом… Сейчас перед его глазами наитемнейший маг, которого не раз обвиняли в связи с темными тварями и считали вампиром, взывал к Великой Жизни, не пуская юного супруга в посмертие. Люциус видел, что разрушенные брачные узы уродливыми серыми шрамами опоясывали руки обоих. Мальчишка был слишком слаб, а Северус слишком темен. Решение, не одобряемое его отцом Абрахасом, не одобряемое магией и видимо, самой жизнью… - К Мордеру! – Рявкнул Люциус, срывая с себя сюртук и повторил, как чуть ранее Северус - Mors autem est vita! - Разрезая заклинанием руку, и шагнул вперед. Древняя кровь и не менее древняя светлая сила вплелась в кровавую магию защитного круга, заставляя иссиня черные нити переливаться серебром, латая щели и скрывая всех троих от чужого взора серебристым сиянием. Люциус, непохожий на себя, крепко обнял обоих и, подняв надо ртом мальчика руку, смотря как их кровь смешивается, напитывая мальчишку силой и жизнью. -Ты зря… - сипло произнес Северус, темные неожиданно длинные волосы не скрывали заострившихся черт лица и пылающих теменью глаз. - Ut vitas*, - выдохнул Люциус прямо в тонкие губы. Ослепительно белые волосы переплелись с темными и, долго сдерживаемая страсть вспенилась, кружа головы, смешивая любовь, нежность и силу и рассыпалась серебристыми искрами. Серые уродливые шрамы исчезли, оставив серебристые чистые линии, расчерченные золотом удачи, соединяя троих навсегда. *Во имя жизни ** Есть жизнь и есть смерть