You and I

Я, словно вор, прячусь под окнами твоего дома. У тебя чудесный дом, знаешь? Я ни разу в нём не был, но, заглядывая в окна, видел достаточно. Он маленький и уютный, но в то же время – просторный. Это мог бы быть наш с тобой дом, ты никогда об этом не думал? Моим самым любимым местом была бы гостиная – она выходит окнами в крошечный сад. Ты часто стоишь у окна, с чашкой кофе, шоколада, чая, иногда с бокалом вина и любуешься им. Я мог бы подходить к тебе сзади и обнимать, кладя подбородок на плечо и чувствуя щекой твою улыбку. Так, как это делает она. Недостаточно часто – если бы я только был на её месте, я не отошёл бы от тебя ни на шаг. Но она целует тебя в щёку и убегает, оставляя одного и забирая с собой твою улыбку. Ты счастлив, когда она рядом – ты любишь её. Но я мог бы сделать тебя не менее счастливым. Я часто прихожу сюда и наблюдаю за тобой. Когда ты одни, когда ты только для меня – даже если это всего лишь иллюзия. Ты просыпаешься с рассветом, и твой силуэт скользит по дому. Ты успеваешь столько всего сделать, а мне не хватает времени, чтобы насмотреться на тебя – как это возможно? Когда просыпается она, ты целуешь её и выходишь из дома, садишься в машину, едешь на работу… Я тоже… …Вечером я паркую машину на углу улицы. Я мог бы ждать твоего возвращения, или мы могли бы приходить домой вместе, забывая об усталости в объятиях друг друга. Вместо этого я смотрю, как ты хлопаешь дверцей автомобиля, поднимаешься по ступенькам, возвращаясь домой. - Милая, я пришёл! – ты не успеваешь закрыть дверь, позволяя мне услышать свой нежный голос. Сквозь полупрозрачные шторы я вижу лишь очертания – не самих людей. У тебя замечательный дом, я уже говорил. Но тебе следовало бы отгородиться забором, высокой, непроницаемой стеной, потому что не все люди такие же, как ты. Другим есть, что скрывать. Они возводят ограды в собственной душе – и сами же забывают о том, что прячут за ними. И пытаются проникнуть за чужие заборы – туда, где им не рады. Они оставляют следы: ломают нечаянно ветку на цветущем кусте роз, топчут траву, пугают сторожевого пса. Они незаметны, но хозяин каким-то образом чувствует, что он уже не в безопасности, и стена недостаточно высока… Мне есть, что скрывать, но я хотел бы, чтобы ты узнал всю правду однажды. Ты не прячешься за стеной, тогда как тебе удается ускользать от меня? Я как обнажённый перед тобой, но твой взгляд безучастно скользит по поверхности… Твой сын наполняет тебя счастьем. Я не люблю смотреть на тебя рядом с другими, и этот ребёнок никак не мог бы оказаться нашим общим, но – ты только представь – мы могли бы усыновить малыша и любили бы его как родного. Ты бы согласился? Во дворе стоит трёхколёсный велосипед. Я видел, как ты учил сына кататься, как вы были счастливы, как сияли твои глаза… После этого я долго не решался прийти снова. У тебя есть всё, о чём только можно мечтать. У меня нет ничего, что я мог бы тебе дать – кроме себя, настоящего, но разве это так много? Я впустил бы тебя в самую глубину своего сердца, не прося ни сантиметра твоего взамен, а потом возвёл бы вокруг нерушимые стены. Чтобы никто не смог проникнуть внутрь и отнять тебя у меня… Наш дом был бы похож на крепость, вряд ли ты захочешь жить в таком. Если бы ты знал обо всём этом, то, наверно, испугался бы. - Сходи к психологу, хён, - искреннее беспокойство в твоих глазах. – Тебе не кажется, что это немного…чересчур? Может, ты и прав. В конце концов, ты всегда прав. Только я не хочу делить тебя ни с кем. Даже если это сумасшествие, это единственное, что связывает меня с тобой, и я не позволю кому-то вмешиваться… В выходные я не приезжаю. Таково моё правило – видишь, даже у меня есть правила, - потому что не хочу видеть тебя вместе с ней. Я даже не помню, как она выглядит, но всё равно ненавижу её… Впрочем, я верю, что она любит тебя всей душой и заботится о тебе куда лучше, чем делал бы я. Не любить тебя невозможно, я уверен. Больше всего я люблю, когда на улице туман. Он иногда бывает таким густым, что ничего не видно в шаге впереди, и я подхожу к окнам почти вплотную. Я даже не человек – призрак – и никто даже не подумает, что я правда стою снаружи. Меня пробирает дрожь, когда я понимаю, что меня отделяет от тебя лишь тонкая стена… Ты распахиваешь окно, и я едва успеваю отойти в сторону. Ты опираешься на подоконник, твой задумчивый взгляд устремлён вперёд – словно ты видишь там что-то недоступное всем остальным. На твоих губах спокойная улыбка. - Закрой окно, слишком сыро сегодня, - её голос слишком резок для этого прекрасного тёплого вечера. Ты вздрагиваешь и секунду колеблешься. – Пожалуйста! Она как будто заигрывает с тобой, но мне кажется, что её глаза холодны прямо сейчас. Я просто придумываю. Я хочу верить в то, чего нет. Ты отходишь от окна, поворачиваясь ко мне спиной. Я мог бы быть тем, к кому ты идёшь сейчас, чтобы согреть своим теплом, осветить лучами… Почему твоя любовь для неё, но не для меня? Я спотыкаюсь обо что-то в темноте – велосипед твоего сына, небрежно валяется на траве. Это не похоже на него, мальчик в восторге от игрушки, это твой подарок, и он его очень ценит. Темно потому, что в доме не горит свет. Слишком рано, чтобы все спали, недоумеваю я, но не останавливаюсь. Я вижу тебя, когда подхожу уже совсем близко, - ты замечаешь меня, секунду смотришь и молча тянешь руки в темноту, словно умоляя о помощи. Я торопливо отступаю назад – сначала стараюсь быть не слышным, потом бегу, продираясь сквозь сад, спасаясь непонятно от чего… Ты заметил меня, но я надеюсь, что показался тебе всего лишь призраком. Ты посмотрел мне в глаза, и я испугался, словно ты смог узнать всё, что я прячу. Твои стены ещё выше моих и прочнее, потому что невидимы и неосязаемы, но рушатся они с таким же грохотом, а их обломки вонзаются в сердце. Твоя жена уходит от тебя и забирает сына – всю твою жизнь – с собой, а тебе остаётся лишь смотреть им вслед. Ты долго стоишь и смотришь на забытый велосипед, а потом со злостью пинаешь его. И уходишь. Ты стоишь у окна и надеешься, что кто-то подойдёт к тебе сзади, обнимет тебя и опустит голову тебе на плечо. И тогда ты снова улыбнёшься. Когда рядом с тобой есть кто-то, ты греешь обоих, но в одиночестве твоё сердце слишком быстро покрывается льдом. Но я не знаю об этом. Я сбегаю от тебя и в одиночестве спешно возвожу ещё один ряд баррикад, которые – может быть, едва ли? – защитят меня от твоего пронизывающего взгляда. И когда я найду в себе смелость вернуться, кто знает, может быть, этот дом станет нашим домом. Я люблю тебя.