Мне тебя обещали

«На стихи он поймал тебя, милая, на стихи…», говорила подруга, солидно кивая в такт. «Да, читала и слышала, кажется, неплохи, но не Бродский. Хотя, безусловно, не дилетант. Но не Бродский». Кофейню покачивал запах сдоб, колумбийского кофе, магнолий, альбомных гор. Жгла подруга, почти медитируя: «Это – Содом? Это – соль? Перебор с чудесами-то, перебор…» Жали шлёпанцы. Солнце горячечно шло в зенит. В морозилке томился заказанный нами штоф. И крамольно звенело во мне (и сейчас звенит): на любовь он поймал меня, Господи, на любовь! Татьяна Лернер

Заколдованные усы академика Черноморова возмущенно подпрыгивали и всячески мешали своему владельцу. Вначале они попытались забраться Сарданапалу в уши, потом начали приставать к бороде, после чего сцепились друг с другом. Порядком устав от них, академик достал из ящика стола внушительных размеров ножницы и многозначительно щелкнул блестящими лезвиями. Усам вдруг как-то разом расхотелось буянить, и они покорно замерли, повиснув жалкими пучками длинных седых волос. - Никакого с ними сладу, - устало пожаловался директор школы для трудновоспитуемых волшебников. Таня пожала плечами. Проблемы учителя сейчас волновали ее мало. Ей вполне хватало своих собственных. - Сколько раз я порывался их отрезать, но так и не смог, - продолжал Сарданапал. – Как представлю, что придется с ними расстаться, так сразу как-то грустно становится. Знаешь, как бывает? Привыкаешь к чему-то, что постоянно присутствует в твоей жизни, и уже не можешь без этого обходиться. И не надо оно тебе вроде, и мешает, а все равно жалко, - академик посмотрел на девушку из-под полукружий своих очков, и у Тани возникло ощущение, что он говорил сейчас вовсе не о своих усах. – Так зачем же ты пришла ко мне, Татьяна, в столь ранний час? За окном длинной и совершенно неуютной комнаты, которую занимал в Магфорде Сарданапал, уже рассветало. Солнца видно пока не было, но небо на востоке уже окрасилось в нежно-розовый цвет. Академик присел в кресло и указал взглядом на соседнее. Таня не сдвинулась с места. Она стояла у массивного письменного стола и внимательно смотрела на длинную царапину, протянувшуюся по всей ширине столешницы. Будь она чуть толще, девушка сочла бы ее трещиной, которая делила стол почти пополам. - Вопрос жизни и смерти? – не сводя с ученицы взгляда, спросил Черноморов. Таня, все еще не глядя на него, кивнула. - Почти, - проговорила она. Сарданапал не выглядел удивленным. И вообще, когда Таня ни свет ни заря постучала в дверь его комнаты, директор открыл ей сразу, словно бы давно ее ждал. - Прежде чем встанет солнце, я должна кое-что сделать. И, боюсь, что без вашей помощи мне это не удастся. Она разжала руку и положила на стол прядь волос. Их медный оттенок напоминал цвет волос доцента Горгоновой. Трудно было представить, что месяц назад они были ослепительно-золотыми. Сарданапал подался вперед и прежде, чем Таня успела опомниться, взял локон в руки, предварительно коснувшись его своим перстнем Повелителя духов. К ее огромному удивлению, вреда прядь волос ему не причинила, хотя этот своенравный артефакт не терпел посторонних рук. - Локон Афродиты, - задумчиво протянул Сарданапал, поглаживая рыжую прядь. – Я предполагал что-то подобное. Магия локона настолько сильна, что мой перстень постоянно ощущал ее, особенно если ты оказывалась где-то поблизости. Ты ведь понимаешь, что за артефакт попал к тебе? - Я знаю, что это такое, - ответила Таня. – Я знаю, что с ним следует делать. Я знаю, что у меня осталось меньше часа. И все же я боюсь. - Боишься ошибиться? – академик крепче сжал прядь и вдруг нахмурился. – Как к тебе попал этот локон? - Это случилось месяц назад. Он оказался в ящике для телепортации мелких артефактов, который много лет назад темные подарили Ягуну. Ума не приложу, кому понадобилось посылать мне такой подарок. Проблем от него куда больше, чем пользы. Сарданапал еще раз сжал локон, а потом положил его на стол и внимательно посмотрел на Таню. - Подарок? – серьезно переспросил он. – Дитя, тот, кто прислал тебе это, собирался сделать тебя несчастной. Это не подарок, Татьяна. Это проклятие. Девушка поежилась. О чем-то таком она и сама порой задумывалась, но все же до последнего не хотела верить. - Я скажу тебе больше, - продолжал Черноморов, - на один конец локона уже произнесено имя. Тот, кого назовешь ты, будет навеки связан с этим человеком. С ним, а не с тобой. Это очень сильный заговор на артефакт, я уже и не помню, когда в последний раз сталкивался с чем-то подобным. Таня почувствовала слабость в ногах и все-таки села в кресло. Ей стало нехорошо. Кто мог сыграть с ней такую злую шутку? Кому понадобилось подбрасывать ей локон, который она не сможет использовать в своих целях? Видимо, ее смятение отразилось у нее на лице, потому что академик произнес: - Ты – человек с очень непростой судьбой, Таня. Ты потеряла семью, но стала знаменитой на весь мир. Ты попадаешь в переделки, но всегда выходишь из них победительницей. Ты умна, красива и талантлива. В тебя влюбляются сразу несколько молодых людей. Зависть, Танюша. Элементарная человеческая зависть. Хотя не только она. Человек, который прислал тебе локон, был уверен, что ты не станешь раздумывать, что ты произнесешь имя своего любимого незамедлительно. А значит, ему очень хотелось оказаться с тем, кого выберешь ты. К сожалению, он не учел, что ты будешь колебаться. Похоже, он слишком положился на силу твоей любви. И прогадал. Таня услышала в его голосе укор. Академик смотрел на нее с сочувственной улыбкой, но девушка точно знала, что он осуждает ее. - Значит, вы знаете, кто это сделал? – спросила она. - Разумеется, я знаю, - кивнул Сарданапал. – Это Лиза. Лиза Зализина. Девушка собиралась возмутиться, но даже не смогла вызвать в себе злость. Зависть? Нет, Таня была уверена, что Лизон не завидовала ей. Просто у Малютки Гроттер было то, что девушка отчаянно желала получить и не могла добиться этого честным путем. Похоже, Лиза любила Ваньку сильнее, чем могла предположить Таня. И что хуже всего, Зализина верила в чувства Тани намного сильнее, чем верила в них сама внучка Феофила Гроттера. - Вижу, что не сильно удивил тебя, - заметил пожизненно-посмертный глава Тибидохса. - Она давно по нему сохнет, - пожала плечами девушка. – Я лишь удивляюсь тому, как ей вообще удалось провернуть все это. Нужно обладать серьезными магическими способностями. - Для несчастной влюбленной девушки это пустяки. Она с первого курса подсылала к Валялкину купидонов, поила его зельями, ходила к ворожеям, но так и не смогла добиться желаемого. Ванька, сам того не замечая, становился невосприимчивым к любовной магии. Лиза вроде как собственноручно сделала ему иммунитет. Если бы она не нашла локон, боюсь, меры ее воздействия стали бы еще жестче. - Ведь это она чуть не убила меня, правда? Во время матча, - вдруг догадалась Таня. - Боюсь, что так, - кивнул академик. – Она совсем обезумела от своих чувств. - Значит, тот, чье имя я назову, будет навеки связан с ней? - Именно так. - Но ведь это жестоко. - Я могу снять чары, - ответил Черноморов. – И тогда ты сможешь использовать локон в своих целях. Вот только времени уже очень мало. А, сдается мне, ты так и не поняла, кого любишь. - Как раз наоборот, - девушка набралась смелости и встретилась с учителем взглядом. – Только сейчас я поняла, с кем на самом деле хочу связать свою жизнь. Сарданапал вздохнул и посмотрел на свои сцепленные пальцы. - И почему мне кажется, что речь не о Ваньке? – спросил он тихо. Таня не ответила. Она не знала, что сказать. Похоже, директор все понял сам. - Он опасен. Человек, наделенный такими страшными чарами, всегда будет связан с мраком. Ты ведь светлая, Таня. Зачем тебе тьма? - Я выбираю не тьму, учитель. Я выбираю человека. - Но ты не представляешь, во что ввязываешься. Жить с некромагом – все равно, что гулять по жерлу вулкана. - Я знаю. - Хорошо. Тогда всего один вопрос. Почему он, а не Ванька? - Мы провели с Ванькой вместе целых пять лет. Учились, строили планы. Но детство кончилось. И вдруг оказалось, что в планах друг друга мы стоим далеко не на первом месте. Наши пути расходятся. У него одна цель, у меня – другая. - Дело только в этом? – усомнился директор. - Не только… - она помедлила с ответом. – Понимаете, их нельзя сравнивать. У каждого свои плюсы и минусы. Но Ванька никогда не был со мной таким, как Глеб. Его любовь была теплой, мягкой, спокойной. С таким человеком можно легко представить и расписать будущую жизнь и тихую старость. Он и Лиза… У них могло бы получиться. Ванька окружил бы ее заботой, а она его – любовью. Я вижу их будущее. Дети, уютный деревянный домик, запах вкусной еды. Собаки, кошки, домовые… Я стараюсь представить на месте Лизы себя, и… ничего. Такая жизнь не для меня. А Глеб дает мне именно то, в чем я нуждаюсь. Кто сказал, что я хочу спокойной жизни где-нибудь в лесной глуши? Моя мама выбрала такой путь. Но я не она. У нас с Ванькой слишком мало общего. И он никогда не сможет полюбить меня так же сильно, как Глеб. - Любовь ли это, Таня? – вздохнул академик. – Он относится к тебе как к сокровищу, к диковинке, которую во что бы то ни стало желает получить. Знаешь, что потом бывает с трофеями? Они оказываются где-нибудь на полке, где будут доживать свой век, покрываясь пылью, в то время как их хозяин найдет себе новую забаву. - Вы не знаете его так, как узнала я. Он приходил ко мне этой ночью. Рассказал о себе всю правду. О том, какие планы были у его старухи на него и на меня. А когда он ушел, я попыталась себе представить мир, в котором его нет, и не смогла. Он нужен мне. Вот в чем все дело. Он нужен мне так же сильно, как нужна ему я. Академик еще больше помрачнел. - Он погубит тебя. Таня, послушай… - Нет, - она встала, взяла со стола локон и направилась к двери. – Я слушала вас всегда. Слушала своих друзей. Слушала всех. Теперь я буду слушать лишь свое сердце. Сдается мне, что только оно точно знает, что будет для меня лучше. Девушка вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. - Девчонка-то выросла, - усмехнулся кто-то. В кресле, где минуту назад сидела Таня, появилась доцент кафедры по нежитеведению Медузия Горгонова. В элегантном красном платье с черными вставками и открытыми плечами, она выглядела идеально даже в столь ранний час. - Выросла? Она так думает, - вздохнул академик. – Но лично я так не считаю. Потакать минутным капризам, а не думать головой - это не признак взросления. Она наломает дров, а он ее погубит. - Не обязательно, - пожала плечами доцент Горгонова. – И Таня, и Глеб, какими бы разными они ни были, имеют право на счастье. Они станут дополнением друг друга. Это не значит, что Таня сразу станет темной. Это значит, что она может вытянуть Бейбарсова к Свету. Приложи ладонь к замерзшему стеклу, а потом убери руку. Кожа станет холодной, но ведь и лед на стекле растает. А ведь это было лишь секундное касание. Совсем незначительный контакт. Теперь представь, что будет с влюбленными, которые собираются прожить вместе всю оставшуюся жизнь. Они будут влиять друг на друга до тех пор, пока не достигнут золотой середины. - Физика какая-то, - буркнул академик. Медузия вскинула изящную бровь. - Попрошу не выражаться в моем присутствии, - заявила она с присущей ей надменностью и растаяла в воздухе, оставив после себя едва уловимый цветочный шлейф. *** Утро выдалось туманным. Словно бы волшебник, который выключал звезды, пролил над островом молоко. Видимость была нулевая, но на предстоящий отъезд это никак не повлияло. Тибидохцы, устав от английского гостеприимства, готовы были вытерпеть любые неудобства, лишь бы поскорее покинуть Магфорд. Глеб слышал несмолкаемый гул голосов, видел спешащих куда-то студентов, но словно бы не замечал всей этой суматохи. Опираясь на трость, он прогуливался по школьному двору и ждал. Здравый смысл подсказывал ему, что время уже давно вышло, а это значит, что Таня уже приняла какое-то решение. Никаких перемен в себе юноша не чувствовал, и это был плохой знак. Скорее всего, девушка произнесла не его имя, а значит, стоило уйти отсюда. Уйти еще час назад, когда остров залило золотисто-карамельным светом пробудившегося солнца. И все-таки он медлил. Внутренний голос, которому Глеб всегда доверял больше, чем кому-либо, шептал, что нужно еще немного подождать, и он ждал. Сердце его билось часто и громко, в горле стоял ком. Бейбарсов не мог найти себе места. Всю ночь он бродил по лесу, ни разу не присев отдохнуть и не сомкнув глаз, однако сейчас был слишком взволнован, чтобы чувствовать усталость. Ближе к полудню туман, наконец, рассеялся, и Глеб понял, что ждать больше не имеет смысла. Никто его не искал. Он не был никому нужен. Пора было уходить отсюда. Некромаг призвал к себе рюкзак с вещами, в последний раз взглянул на школу, а потом зашагал прочь. За воротами он сможет телепортировать куда-нибудь на край света, чтобы прожить там остаток своих дней. - Глеб… Бейбарсов замер, словно его приковало к месту обездвиживающим заклинанием. Обернуться он не посмел. - Я искала тебя все утро. Обежала всю территорию, но этот проклятый туман… Где ты был? Он молчал, по-прежнему не двигаясь. Тогда девушка подошла к нему сама и с тревогой коснулась его плеча. - Ты в порядке? – спросила она. «В порядке ли я?» - В полном, - произнес Глеб, наконец. – Ты назвала его имя. Верно? Не мое. - Да, - кивнула девушка. – Именно так я и сделала. Ему захотелось… Задушить ее или поцеловать? Сейчас он не мог решить. Как она может быть такой спокойной, словно ничего не случилось? Словно он не открыл ей несколько часов назад свою душу… Словно не впустил в сердце… - Дай руку, - произнесла она вдруг. - Зачем? – не понял он. «Моя малышка хочет меня добить». - Просто доверься мне, ладно? – взгляд этих глаз сводил с ума. Он повиновался. Девушка сжала его ладонь и улыбнулась. - Пойдем, я кое-что покажу тебе, - сказала она и повела его куда-то за собой. У небольшого фонтана в виде дракончика, из пасти которого лилась кристально чистая вода, они остановились и увидели слившуюся в неистовом поцелуе пару. Даже, несмотря на то, что влюбленные слишком тесно прижались друг к другу, трудно было не узнать в них Валялкина и Зализину. Глеб непонимающе посмотрел на Таню. - Знаю, - девушка виновато опустила взгляд. – Я не имела права соединять судьбы этих двоих без их согласия, но… Мне кажется, что они будут счастливы. - Погоди, но разве локон не… - Ты видишь магию Локона Афродиты перед собой, - ответила Таня. – Но мне бы хотелось, чтобы наши отношения были настоящими. Чтобы они держались на чувствах, а не на магии каких-то артефактов. Разве сейчас ты стал любить меня меньше? – она подняла на него взгляд и улыбнулась. - Нет, - честно признался он. – Не стал. - Вот и я тоже, - ответила девушка и зашагала вперед. Она направилась к воротам, рядом с которыми собралось уже немало тибидохцев, готовящихся к отлету. - Постой, - Глеб ухватил ее за руку повыше локтя и заставил остановиться. – Я думаю, что заслуживаю чуть больше объяснений. Пока что у меня такое ощущение, что ты надо мной смеешься. Таня послушно остановилась, но не спешила что-либо объяснять. - Что все это значит? Ты выбрала меня? Я правильно понимаю? Или у твоих поступков есть какой-то другой, неизвестный мне смысл? А может быть ты… - Я люблю тебя, Бейбарсов, - улыбнулась она, коснувшись ладонью его плеча. – Люблю, понимаешь? Люблю, наверное, с тех самых пор, как впервые увидела тебя на школьном дворе. С тех самых пор, как ты подарил мне черную розу и навеки лишил покоя одним лишь своим взглядом. Люблю твои глаза, твои губы, твои волосы, твой голос. Люблю тебя всего. Раньше я сомневалась в этом, но сейчас твердо знаю. Глеб подошел к ней ближе и положил руки ей на талию. - Знаешь, я из всего того, что ты сейчас тут наговорила, услышал только слово «люблю». Ты не могла бы повторить все, что сказала потом? - Даже не надейся, - фыркнула Таня. - Жаль, - вздохнул Бейбарсов. – А мне так хотелось послушать еще разок. Из твоих уст эти слова звучат особенно сладко. - Я так и знала, что ты обманщик, - она попыталась отстраниться, но он не позволил. - Я ведь уже говорил тебе, малышка, что некромаги не врут, - улыбнулся Глеб. - А еще ты говорил, что они могут схитрить, - напомнила Таня. - В самом деле? – удивился он. – А что еще я говорил? Ты помнишь? - Каждое слово, - она показала ему язык. - Значит, ты помнишь, что я люблю тебя? - Да. - И больше ты не будешь бегать от меня, как от прокаженного? - Не буду. - И станешь моей женой? Таня подумала, что ослышалась. Неужели он серьезно? - Мы только закончили школу… У меня в планах еще магспирантура и… - что-то в его взгляде заставило ее замолчать. Она лишь кивнула вместо ответа. - Школа начнется лишь осенью. Впереди еще целая половина лета, - произнес Глеб. – И я уже знаю, где мы проведем это время. Он нежно поцеловал ее в шею и коснулся губами уха. - И знаю, чем мы будем там с тобой заниматься, - прошептал Бейбарсов, крепче прижимая ее к себе. Таня ощутила, как к щекам прилил румянец. То ли от его поцелуев, то ли от его слов. Ей стало жарко и захотелось высвободиться, чтобы окунуться в океан и немного придти в себя. - Ты такая милая, когда смущаешься, - хмыкнул некромаг. – Приятно, что я могу заставить тебя краснеть. - Только ты и можешь, - ответила Таня. – Никому другому бы это в голову не пришло. Пойдем, нас уже ждут. Мы должны вернуться в Тибидохс… - Должны? – Глеб рассмеялся. – Мы с тобой больше никому ничего не должны. Ты вернешься в школу первого сентября, и ни днем раньше. А сейчас мы отправимся в то волшебное местечко, о котором я тебе говорил. - Ты мне еще не муж, - она попыталась рассердиться. - Верное замечание, любовь моя. Вот сейчас мы это и исправим, - он еще крепче прижал ее к себе и вместе с ней растаял в воздухе. - Вы это видели? – Гробыня была поражена. – Они просто взяли и исчезли. Вот так, без предупреждения и объяснений. Неслыханная наглость. - А ты, видимо, ждала, что они сначала у тебя разрешения спросят, - хмыкнула Ритка Шито-Крыто. - Хотя бы так, - кивнула Склепова. – Куда вот он ее забрал? Как скоро они вернутся? Мне нужны подробности! К сожалению, подробностей Гробыня в тот день так и не получила. Злая и обиженная она вернулась в Тибидохс, чтобы собрать оставшиеся вещи перед отлетом на Лысую гору. Когда все чемоданы были собраны, девушка подошла к кровати, которую раньше занимала Таня, и, проведя пальцами по мягкому пледу, пробормотала: «Будь счастлива, Танька Гроттер. Жаль, что я не успела тебе сказать, как много для меня значила наша дружба. Но может оно и к лучшему. Ни к чему тебе помнить меня сентиментальной дурехой, какой запомню тебя я. Встретимся ли мы еще? Не знаю. Но знай: твоя Гробка тебя никогда не забудет». Она смахнула навернувшиеся слезы, подкрасила губы перед зеркалом, поправила прическу, подмигнула скелету Дырь-Тониано и, нацепив на лицо, самую очаровательную свою улыбку, вышла из комнаты, в которой прожила целых пять лет. Вышла во взрослую жизнь. Она никогда больше не видела Таню. Малютка Гроттер не вернулась в Тибидохс ни в этом году, ни в следующем. Поговаривали, что где-то на юге Франции видели рыжеволосую девушку, которая путешествовала в компании высокого черноволосого мужчины. По слухам, у этой пары был при себе футляр, очень похожий на тот, что сделал когда-то давно Феофил Гроттер, но достоверных доказательств так никто и не предъявил. Говорили даже, что девушка была беременна, но имели эти слухи под собой реальную почву или нет, так и осталось загадкой. Лишь однажды Гробыне пришло письмо без обратного адреса, в котором и было-то всего пару строк: «Прости, что не попрощалась. У меня все хорошо. Надеюсь, что и у тебя тоже. Скучаю, твоя Таня». Впрочем, до самой Гробыни это письмо добралось лишь через несколько лет после отправки, но это уже совсем другая история.