Почитай отца своего

После купания, Румпельштильцхен уложил Эмму в кроватку. - Это был неплохой первый день рождения, правда? – он улыбнулся, поглаживая девчушку по светлым волосам. Малышка кивнула, но мужчина подумал, что вряд ли, она поняла, о чем он говорил. Поцеловав дочь в макушку, он устроился в кресле, рядом с ее кроваткой, в котором провел множество бессонных ночей, укачивая маленькую Эмму, чтобы успокоить от ночных кошмаров. Он знал, что ни один из жителей этого города никогда не видел его таким добрым и, так же он понимал – они многого о нем не знали. - Давай-ка посмотрим, что за книгу нам подарила мисс Бланшард, - сказал он, более вероятно, самому себе, чем малышке. Может, ему стоило просто убрать книгу и рассказать одну из реальных историй, которые он рассказывал маленькому Бэю. Но был не в настроении… Открыв книгу на случайной странице, он застыл, когда увидел изображенную на картинке женщину, невероятно похожую на мэра Миллс в обличие Злой королевы. - Что? – ошарашено прошептал он, и пролистал еще несколько страниц, в поисках картинок. Хранящаяся у Мэри-Маргарет книга, совсем на обычную не походила. В ней был их мир… их жизнь. Румпельштильцхен перевернул страницу и его взгляд уперся с изображение факела, закрепленного на каменной стене. Он мог находиться где угодно, но мужчина сразу же узнал это место. Темница Румпельштильцхена – спроектирована, глубоко выдолблена в скалистых подземельях и благословлена Голубой Феей специально для него. Какая честь! В его жизни было несколько мест, которые он бы не пожелал больше никогда видеть – это было одним из них. Он быстро перелистнул страницу, но это не остановило хлынувший поток воспоминаний. Запах сырой земли и камня, шепот стражников, переговаривающихся между собой, эхом разносился по пещере, они никогда не разговаривали с ним. И тьма… всегда тьма – густая и непроглядная, что даже свет расположенных у стен факелов не мог ее разогнать. Клетка. Когда Румпельштильцхена запихнули в нее, он поразился, насколько ограничено было человеческое мышление. Решетка, каменные стены и несколько выступов, которые, видимо, предоставили в качестве кровати и тьма. Нет света. Тёмному не нужен свет. Но хуже всего было лишиться силы. Триста лет он жил с наполнявшим грудь чувством сокрушающего превосходства и власти, легкости и свободы – он был могуществен и непобедим. И когда эту силу отняли у него, Румпельштильцхен снова почувствовал себя слабым. Это было далеко от истины, ведь власть многовековые знания, все еще была в его руках. Счастливым то время не было, и он не хотел бы снова это пережить. Здесь же, в этом мире он был смертным, но, по крайней мере, служил высшей цели. Вырастить спасительницу было куда лучше прозябания в темницах Зачарованного леса. Румпельштильцхен захлопнул книгу и отбросил в сторону. Он спрячет ее от дочери, и когда Эмма научится читать, мужчина поможет ей узнать об их родном мире и правильно построить видение всех историй в этой книге. Но это до тех пор, он будет рассказывать ей обычные истории.

***

В доме Румпельштильцхена все было спокойно, до тех пор, пока Эмме не исполнилось три. Голд хранил книгу вне ее досягаемости, когда обнаружил, о чем она рассказывала. Маленькая Спасительница еще не была достаточно взрослой, чтобы читать о таких вещах. Он не мог просто взять и прочитать ей о загубленных Реджиной людях во имя мести Белоснежке. Он не был готов прочитать ей свою историю. Эмма по-прежнему держала его за руку, когда они прогуливались по утрам. Она всегда о чем-то радостно ему рассказывала и он слушал ее, а потом они играли в придуманные ею игры. Девчушка единственная во всем городе, кто не боялся его, поэтому Румпельштильцхену нравилось ее внимание. Но она росла так быстро… Этим утром, Голд отдал Эмму Мэри-Маргарет, чтобы она присмотрела за девочкой. В школе были каникулы и, даже если подумать, что у Мэри-Маргарет тоже должно быть время для отдыха, она, конечно же, согласилась посидеть с ней. Румпельштильцхену было необходимо побыть одному. А Эмме нравилось проводить время с матерью. Он занялся бумагами в магазине, и теперь, было намного легче сосредоточиться, когда под ногами не путался светловолосый трехлетний комочек, желающий помочь всегда и везде. Работать получилось недолго. В лавке раздался телефонный звонок и Голд, хромая, пошел отвечать. Дребезжащий звук телефонного аппарата громко разносился по магазину. Это было несколько непривычно, после того, как последние три года здесь никогда не было тихо из-за смеха и лепетаний маленькой Спасительницы. Он ценил эти моменты, но разве то, что Румпельштильцхену нужно было немного личного времени, делало его плохим родителем? - Алло? – он ответил на звонок. В трубке судорожно всхлипывала женщина. - Мистер Голд? – это была Мэри-Маргарет. Ростовщик выпрямился, дюжина всевозможных сцен, что могли вызвать такой всплеск эмоций, пронеслись в его голове. Что-то с Эммой – не иначе. - Я отвернулась всего на секунду… - Где вы? – Голд стиснул в руке трость. - В-в школе. Но я осмотрела все вокруг и… Ростовщик положил трубку и направился к двери. Эмма пропала. Она не могла уйти далеко на своих маленьких ножках. Румпельштильцхен должен был добраться до школы как можно скорее.

***

Румпельштильцхен, подъезжая к школе, был в панике. Эмма пропала! Реджина приложила к этому руку. Он знал это. Голд был уверен, что она увезла его дочь из школы, и он собирался добраться до мэрии, приставить нож к горлу мерзавки, пока она будет говорить, а потом перерезать его прямо там. Но сначала, он должен был выслушать Мэри-Маргарет, которая отвечала за его дочь. Если с Эммой что-то случиться, все причастные заплатят за это. Реджина никогда не делала такие вещи сама; у нее был кто-то еще для исполнения грязной работы, поэтому, лично она не была причастна ни в коем случае. О, он заставит ее заплатить. Она не уйдет от наказания, за причинение вреда его дочери; он выпотрошит ее, избавив этот мир от еще одной проблемы. Мэри-Маргарет встретила его на улице, когда он подъехал к тротуару. Хоть Голд и находился на достаточно большом расстоянии, он видел ее красные от слез глаза,. - Что случилось? – потребовал он ответа, выходя из машины. - Мы были в холле, - всхлипывала девушка, - я отвернулась, чтобы переговорить с другим преподавателем, а когда повернулась обратно… ее не было. Я обыскала все. Я позвонила Грэму… Глупая, глупая женщина! Охотник был на стороне Реджины. Конечно, зачем Реджине пачкать руки, когда у нее есть личный щенок в полицейской форме, неусыпно охраняющий покой горожан. - Все обыскали в школе? - Я и другие учителя осмотрели все, но ее нигде нет. Я доверил тебе свою дочь, чтобы ты присматривала за ней, а не потеряла! Вместо этого Голд сказал: «Обыщите территорию. Я проверю на улицах». - Мистер Голд, - Мэри-Маргарет выглядела так, будто у нее случился нервный срыв. – Мне так жаль. - Просто найдите ее! – рявкнул ростовщик. И попрощайся с шансами снова увидеть ее, если Реджина что-то с ней сделала. - Куда вы? - Собираюсь найти свою дочь, - прошипел он, садясь за руль. Когда он попытался завести машину, его руки тряслись от гнева и страха так, что Голд уронил ключи, а наклонившись поднять, ударился лбом о руль. Эмма пропала. Ему доверили Спасительницу, а он ее потерял! Она может быть ранена или напугана, и мысль о том, что его маленькая дочь сейчас сидит и плачет в абсолютно неизвестном месте, посылала волны гнева и страха через его тело. Он повернул ключ в зажигании и завел машину.

***

Румпельштильцхен спровоцировал три аварии, пока колесил по городу в поисках дочери. Объехав половину города за рекордное время, в его мозгу копошилась мысль о безжалостном выпытывании у Реджины местонахождения Эммы. Он не смотрел на дорогу, только оглядываясь по сторонам, когда краткая вспышка светлых волос мгновенно привлекла его внимание. Голд дернул головой влево, чтобы увидеть Эмму… радостно болтавшую с Джефферсоном. Он ударил по тормозам, колеса застыли, и машина с визгом остановилась. Румпельштильцхен выскочил из машины, забыв о боли в ноге. Джефферсон – это почти так же плохо, как и Реджина, и он собирался заставить мальчишку заплатить за похищение своей дочери. Эмма обернулась на шум и просияла, увидев его. - Папочка! Шляпник был на время забыт. Малышка побежала к Румпельштильцхену и он, бросив трость, обнял ее, крепко прижимая к груди. Когда Эмма тихо закряхтела, он отпустив, взял ее личико в ладони, покрывая мелкими поцелуями. - Ты в порядке? Все хорошо? Девочка кивнула и снова обняла его. - Не делай так больше. Никогда так не делай. Ты знаешь, что сделала с Мэри-Маргарет? Со мной? Тебе могли навредить! На глазах Эммы навернулись слезы: «Прости, папочка». Румпельштильцхен отнес ее к машине и усадил в кресло. Он встал спиной к Джефферсону, взял ручки Эммы в свои ладони и прислонился к ним лбом. Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Эмма была в безопасности. В целости и сохранности. Реджина не при чем. Ему нужно отвести дочь домой. Он повернулся к Джефферсону, держащему в руках одну из самых уродливых шляп, которых Румпельштильцхен когда-либо видел. - Как ты здесь оказался? - Я увидел ее, бродившую здесь в одиночку, - ответил молодой человек. – Я подошел, пока кто-то из наемников Реджины не нашел ее. Она была напугана, потеряна и расстроенная. Я попытался успокоить ее, и мы просто стали ждать, пока кто-то за ней не приедет. - О, спасибо! – проворчал Румпельштильцхен Эмма помахала Джефферсону рукой и тот улыбнулся. - Она так счастлива, я хочу сказать, тем, что ты ее отец. Думаю, что даже такие неисправимые люди как ты и я, сделали что-то правильно, воспитывая своих детей. Румпельштильцхен взглянув на Эмму, увидел у нее точно такую же шляпу, как та что была в руках у Джефферсона. Она пыталась надеть ее, хихикая, когда она съезжала с головы на плечи. Он понял, что Шляпник хотел сделать. - Ты отдал ей шляпу, чтобы она вернула в нее магию. - Ну… да, - пожал плечами мужчина, - мы никуда не ушли отсюда, и я не думаю, что шляпа навредит девочке. Румпельштильцхен мог убить его прямо здесь, но единственной причиной, почему он этого еще не сделал, была его маленькая дочь, которая наблюдала за ними. - Ты увел мою дочь с дороги и ждал здесь не потому, что знал, что рано или поздно за ней придут, а потому, что хотел вернуться в старый мир. - Я всего лишь хочу домой. - Дома больше нет, некуда возвращаться! - ответил Голд. - Пока некуда. До тех пор, пока ее магия не вернется к ней. - И когда же это произойдет? Румпельштильцхен решил не отвечать. - Еще раз появишься рядом с моей дочерью – заплатишь за это. Если когда-нибудь, с ней что-то случится, я буду уверен, что ты причастен. Сейчас я проявил к тебе великодушие, за то, что ты защитил ее, но на этом все. Держись подальше от моей семьи. - Она не совсем твоя семья, правда? Голд стремительно приблизился к Шляпнику: «Она большая семья мне сейчас, чем твоя дочь будет тебе в ближайшие двадцать лет». Он оставил Джефферсона стоять там, сам сев в машину, и уезжая в сторону школы. Румпельштильцхен все еще думал, что сделает с Белоснежкой и ее правами на общение с дочерью, но лучшим сейчас было позвонить, унять ее страхи и слезы, отозвав поиски. - Папочка, я люблю тебя, - виновато сказала Эмма, когда они уехали от Безумного Шляпника. Ее слова принесли мужчине облегчение от того, что девочка в безопасности и вину за разделение ее с настоящей семьей. - Я тоже люблю тебя, Эмма. Но убегать – плохо. - Прости. - Отныне, ты будешь оставаться со мной или с мисс Бланшард, и не будешь разговаривать с людьми, которых не знаешь, - он крепко сжал руль, при следующих словах. – Что-то могло случиться. - Что? - с любопытством спросила Эмма. Он не хотел ей отвечать, вместо этого нажав на педаль газа, Голд направил машину в сторону школы.