Почитай отца своего

У Эммы были большие неприятности, и ее отец не имел ни малейшего понятия, где она находилась, и что рядом была Реджина - одно неверное слово, действие, могло разрушить всю их жизнь. Лишь бы не сглупить. Румпельштильцхен предупреждал о борьбе, о том, что легко не будет. Теперь Эмма понимала, почему он не хотел отпускать ее в школу, а предпочел частное обучение. Потому что теперь, она оказалась в одной комнате с женщиной, желавшей ее смерти более всего на свете, и хотя Реджина пока не была в курсе статуса мисс Голд, девочка все равно была в ужасе. Директор возмутился, когда мэр настояла на приватном общении с хулиганкой в одном из классов, но она, наградив его одним из своих фирменных и не терпящих возражений взглядов, которые, Эмма хорошо запомнила, любил раздавать и ее отец. Этого было вполне достаточно, чтобы убедить директора отвести девочку в один из классов, пустовавших в первой половине дня. -Довольно неплохой апперкот, Эмма, - улыбнувшись и прикрыв за собою дверь, начала Реджина. Спасительница чувствовала себя канарейкой перед голодной кошкой. – Кто тебя этому научил? -Все кого-то бьют, - пробормотала Эмма, уставившись на свои кеды. -Чтобы защитить ту девочку? Как ее зовут… кажется, Пейдж, верно? Ее имя Грейс, но Эмма «не должна» была его знать. Она не шелохнулась, ее мышцы были в полной готовности, если немедленно понадобится убежать. -Почему ты это сделала? – женщина облокотилась о стол перед нею. -Потому что, так было правильно. -Правильно, - усмехнулась она. – Даже не верится, что вы из одной семьи. Эмма подняла глаза: «Кто?» Реджина взглянула на девочку, будто та выжила из ума: «Ты и твой отец, конечно же». Девочка напряглась – Реджина не сказала ничего насчет матери, она не знала, что Эмма дочь Белоснежки. Даже не подозревала! -Он даже не мой настоящий отец, - ответила драчунья и снова сосредоточилась на рассматривание пола. – Я приемная. -О, это он тебе так сказал? -Я приемная, - Эмма взглянула женщине в глаза. -Поверь мне, дитя, я знала твоего отца гораздо дольше тебя, и могу тебя уверить, что он бы не удочерил тебя потому, что решил подарить одной маленькой сиротке шанс на достойное существование в этом мире. Он, на самом деле, твой биологический отец. Но Эмма знала, что это ложь, она сама видела документы об усыновлении, а Румпельштильцхен рассказал и показал ей ее в Книге Сказок. Реджина просто пыталась поиграть с чувствами девочки, желая добраться до ее отца. -Это случилось летом, - мэр отвернулась и подошла к окну, где осторожно, будто желая только лелеять, прикоснулась к лепестку голубой фиалки, стоявшей там в белом горшочке. – Он отправился… в отпуск, если тебе так угодно, и тогда встретил твою мать. Он говорил мне, что девушка отчаянно нуждалась в помощи, и Голд согласился помочь, в обмен… на тебя. Он хотел, чтобы твоя мать отдала тебя ему, когда родит. И вот, ты здесь. У Голда есть ребенок, которого он всегда хотел. Хотя, на это ушло намного больше времени, чем ты можешь себе представить. -Тогда, почему он сказал, что я приемная? – Эмма нахмурилась, а ее голос дрожал. -Кто знает, что происходит в воспаленном разуме такого человека, как твой отец? – Реджина лгала и не краснела, но они обе знали правду. Но, если это правдой не было, тогда почему Эмма плачет? И ее отец ничего не мог сделать, а если бы и мог, то потерял бы самообладание и раскрыл все карты той маленькой игры, в которую они играли. Эмма взяла себя в руки и не собиралась малодушничать перед врагом. Она дочь Белоснежки и Прекрасного Принца, воспитанная Румпельштильцхеным, и не позволит какой-то бессильной ведьме напугать себя или причинить вред. -Я вам не верю, - сказала она, как только волна эмоций сошла на нет. – Вы лжете. Было довольно хорошо видно, что мадам мэр старательно прятала нарастающий гнев под своей алой улыбкой. Она приблизилась к девочке, сидящей за самой первой партой от окна, и резко вскинула голову, когда дверь в класс с грохотом распахнулась. На пороге стоял Румпельштильцхен, его лицо было лишь маской спокойствия, но Эмма знала, что за ней скрывалась ярость, которую он собирался обрушить на каждого, кто обидит его дочь. -Что вы делаете здесь с моей дочерью? – потребовал он ответа, и Эмма видела, что отец цеплялся за свою трость побелевшими от напряжения пальцами. Сейчас он, скорее, использовал бы ее не только для того, чтобы ходить. -Просто говорю с ней, мистер Голд. Вам стоит ею гордиться; ваша дочь знает разницу между тем, что правильно, а что нет. Кажется, вы сделали что-то правильное в ее воспитании. -И как жаль, что вы такого делать не можете. -Папа, - Эмма потянула отца за рукав, чтобы привлечь внимание. Забавно, она даже не помнит, как делала тоже самое, пока еще называя его «папочкой». Румпельштильцхен взглянул вниз, на его лице проступило выражение нежности, когда дочь скользнула своей ладошкой в его. Она не делала так уже несколько лет. Девочка знала, что получит его внимание потому, что этот жест напоминал ему о том времени, когда Эмма была маленькой. -Все в порядке, папа. Со мной все хорошо. -Ты плакала, - заметил он. -Я просто хочу домой, - прошептала девочка. – Давай, просто поедем домой. Рука Румпельштильцхена сжала ее ладонь, а он сверкнул глазами Реджине: «Мы еще не закончили». -Чудесно, значит, скоро увидимся, мистер Голд. – Реджина улыбнулась, растягивая красивые губы. – Кажется, я была неправа насчет тебя, Эмма. Вы и правда из одной семьи. От мимолетного взгляда, которым наградил хулиганку отец, у нее похолодела кровь. Он потянул ее за запястье прочь из класса, за дверь, а потом и по лестнице до самой машины. Румпельштильцхен отъехал от школы на почтительное расстояние и, только когда завернул на улицу, соседствующую с его, начал: -Драка, Эмма. Опять драка. Сколько еще мне повторять, что насилием не добьешься желаемого? -Я знаю, - сказала она более самоуверенно, чем несколько минут назад. – Ты играешь с Королевой в свои экстра сложные игры. -Не повышай на меня голос! Посмотри, куда твои драки приводят: директор выписал отстранение от занятий на три дня, и, возможно еще и исключит тебя из твоей волейбольной команды, в которой ты… Ростовщик остановил машину напротив своего розового дома и замолчал, а Эмма увидела боль вперемешку со страхом на его лице. Он испугался? Ее отец? Единственный, кто, по его же словам, ничего и никого не боялся? Румпельштильцхен повернулся к Эмме и крепко взял ее лицо в ладони, а она попыталась отодвинуться, чтобы освободиться от его хватки. -Не делай так больше. Никогда не попадайся ей, - строго сказал он. – Знаешь, что Реджина может сделать, если догадается, кто ты? Эмма уже представляла. Отец прислонился своим лбом к ее виску, и девочка почти чувствовала спавшее с него напряжение. -Что она сказала тебе? -Ложь, - Эмма отвернулась, как только Румпельштильцхен поднял голову. – Она сказала, что ты мой настоящий папа и забрал меня у мамы. Это все ее хитрые игры, такие же, каким ты учил меня, а раньше и ее. Румпельштильцхен никогда не рассказывал дочери, что обучал Реджину, но теперь это имело большое значение. В конце концов, Эмме не трудно было прочитать Книгу и понять, что раз Королева изучала магию, у нее стали появляться знакомые девочке повадки Тёмного мага. -Хочешь об этом поговорить? – мужчина колкость проигнорировал и только прикрыл глаза. Эмма прислонилась виском к стеклу пассажирской двери, краем глаза наблюдая, как капли начавшегося дождя скользили по гладкой поверхности. -Нет. Почему я должна говорить о том, что даже правдой быть не может? Белоснежка отдала свою маленькую Эмму Румпельштильцхену потому, что любила ее. Девочка не хотела знать ничего больше, будь то правда или ложь. И уж точно, ей бы не хотелось вспоминать произошедшее еще раз.