Почитай отца своего

Спустя три месяца Эмме исполнилось шестнадцать, а Румпельштильцхен мог пересчитать по пальцам одной руки те случаи, когда она улыбалась. Какая-то часть ее невинности просто исчезла. Девочка была напугана, а он понятия не имел, как ее утешить. Это была его вина, и Румпельштильцхен это знал. Разумеется, Спасительница сама вляпалась в эти неприятности и только она несла за них ответственность, но мужчина знал, что и сам частично был за это в ответе. Если бы было так просто спихнуть всю вину на Реджину, он бы терзался лишь за то, что выбрал Прекрасных своей мишенью. Он манипулировал страхами Белоснежки только ради того, чтобы заполучить Эмму в свои руки. Наверное, ей было бы безопаснее в мире, где его нет. Может, Эмма была бы счастливее с одним из членов ее… так называемой семьи. Румпельштильцхен подвел ее как отец. Ужасно подвел. Ему нужно было лучше следить за тем, чтобы Реджина оставалась в неведении, и прекратить думать о том, когда же все кусочки Проклятья сложатся воедино, а Эмма, наконец, взойдет на пьедестал Спасителя. Нужно было уделять ей больше заботы и внимания, чтобы она действительно была для него важнее всех игр, а не пешкой в одной из них. Ее кошмары становились все хуже. Девочку больше не тревожили сны о том, как отец отбирает ее у матери, чтобы защитить. Теперь в ее ночных видениях вооруженная гвардия Злой Королевы убивала ее в собственной колыбельке. Однажды проснувшись, Эмма закричала так громко, что разбудила соседей и те позвонили шерифу. Что ж, теперь Реджина, несомненно, была в курсе событий. Румпельштильцхен чувствовал это, когда они с дочерью столкнулись с ней на улице. Теперь Эмма стала более замкнутой. Она… уже не так много с ним разговаривала. Во время вечерних трапез в столовой витало гробовое молчание… девочка все больше времени стала проводить вдали от дома на тренировках с Джефферсоном. Даже Мэри-Маргарет беспокоилась о том, что ее воспитанница перестала с ней общаться. Румпельштильцхен был уверен, что только так Эмма могла защитить ее, но грусть в глазах женщины все глубже проталкивала острое лезвие ножа в его грудь. Он просто не знал, что делать и как бороться с этой ситуацией. Если бы это было возможно, мужчина хотел бы оставить Эмму в возрасте трехлетней радостной и беззаботной малышки навсегда. - Я к Джефферсону, - сказала девочка, выдергивая отца из запутанных и безнадежных мыслей. Он поднял взгляд, видя ее у открытой входной двери. - Будь осторожна. Эмма замерла, глядя на него. Наверное, она увидела в его глазах то бесконечное беспокойство и сожаление, потому что возведенные ею стены отчужденности дали трещину. Девочка слегка улыбнулась. - Я люблю тебя. Должно быть, она говорила это только для того, чтобы облегчить его страдания, но Румпельштильцхену было дорого даже это. - И я тебя. - Знаю… я отдалилась. - У тебя были причины, милая. - Нет, - покачала головой Эмма. – Только не от тебя. Не после того, что ты для меня сделал. О, если бы она знала все, что он сделал, тотчас же сбежала и он не винил бы ее за это. - Но скоро все будет хорошо, - решительно ответила девочка. И Румпельштильцхен знал, что она что-то задумала. Наверное, что-то грандиозное, потому и не обмолвилась с ним ни словом. - Что ты собираешься делать? Взгляд ее был полон твердости и решительности, и мужчина подумал, что ему не удастся ее отговорить, что бы она ни замыслила. - Я собираюсь поквитаться с Реджиной. Он тяжело вздохнул. - Эмма… - Она может нарушить свое слово в любой момент! – возмутилась Спасительница, прежде чем отец смог произнести что-то большее, чем ее имя. - Это не значит, что ты должна нарушать свое первой. - Я никогда не соглашалась с условиями сделки, которую ты с ней заключил. Да и какой был смысл вообще ее заключать, если и так известно, что ее разобьет. И, кроме того, ваша сделка подразумевала то, чтобы держать нас подальше друг от друга, так что у меня и в мыслях нет приближаться к Реджине… соглашение не будет нарушено. Иногда Румпельштильцхен ненавидел моменты, когда Эмма действительно применяла в жизни то, чему он ее учил. - Ну и что же ты будешь делать? – повторил он. – Я искренне надеюсь, что ты подумала обо всех составляющих своей игры. Потому что ты сталкиваешься с обстоятельствами, которые не совсем тебе по зубам, дорогая, и плата за них грядет выше, чем ты сможешь отдать. - Знаю, - Эмма опустила взгляд. – Но я не могу бездействовать. - Я согласен, милая, - ответил ей отец. – Но ты должна быть уверена, что справишься с последствиями.

***

Пробираясь через лес, Эмма все думала о словах отца, понимая, что он был прав в своем беспокойстве. Но что-то… изменилось. Если она оступится, то положит начало их войне с Реджиной раньше, чем нужно. А пока Спасительница еще не готова была расплачиваться за разочарование в ней отца… Она просто должна была что-то предпринять. Не очень по-спасительски будет просто сидеть и ждать, когда же плохие вещи сами начнут происходить, и вообще никак на них не реагировать… не по-геройски это как-то. - Не знаю… зачем ты затащила меня на самый большой холм в лесу, только чтобы поговорить… Эмма взглянула на остановившегося перед ней Джефферсона, держащего в руках Книгу сказок, которую подарила ей когда-то Мэри-Маргарет. Когда девочка принесла ее ему несколько недель назад, он, казалось, был рад этой идее. Эмма одолжила Шляпнику книгу, чтобы он смог ознакомиться со всеми историями в ней, а теперь он взял ее с собой в лес для чего-то еще. - Отсюда все видно, - хмыкнула Спасительница, - и папа не сможет следить за мной незамеченным. - Ты не сказала ему, что хочешь делать? – спросил мужчина. - Я хотела… - честно ответила Эмма. Ох, как бы ей хотелось сесть и рассказать отцу о своих страхах и переживаниях. Но на это не было времени. Ей уже исполнилось шестнадцать, едва ли она имела право вести себя как напуганный ребенок. – Но, если бы даже и сказала, он бы не позволил мне сделать то, что мы придумали. - Ну, или он бы подкину пару идей или нужную информацию, - пожал плечами Джефферсон. – Потому что я все еще не уверен, что наш план хорош. - Это лучшее, что мы могли придумать, - напомнила ему Спасительница. – А ты обещал поддержать меня в этом. - И я поддерживаю. Эмма видела, каким болезненным для него стало это обещание, и она мгновенно пожалела, что втянула своего единственного друга в эту затею. Лучше бы она сделала все сама. - Джефферсон, - начала она, чувствуя, что ее решительность тает с каждым мгновением, - ты не обязан это делать, если не хочешь. В смысле, у тебя есть Грейс и если Реджина узнает, что ты мне помогаешь, то она может ей навредить. - Нет, - категорично отрезал Шляпник. – Если ты не позволила своему отцу помочь, то я должен быть рядом, чтобы тебя защитить. Устыдившись его слов, Эмма опустила голову. - Хэй, - шагнув ближе на расстояние, которое было позволительно для человека его возраста и девочки ее, Джефферсон опустил руку на ее плечо. Обычно девушка мысленно визжала от восторга, когда он был так близко к ней, и она почти могла его коснуться. Но она была слишком напряжена и все еще ужасалась мысли об их задумке, чтобы понять и почувствовать дыхание Шляпника, касавшееся ее лица. – Я не позволил бы тебе это сделать, если бы не видел в этой затее какой-то потенциал для будущего. Эмма подняла на него взгляд. - Ты все равно прикроешь меня? Даже если все будет совсем плохо? - Ну, если твой отец узнает об этом и убьет тебя раньше Реджины, я хотя бы смогу сказать Грэму, где он спрятал твое тело. Эмма была уверенна, что он говорил так, чтобы ее подзадорить, поэтому слегка улыбнулась мужчине. У него был странный подход к успокаиванию людей, но ей все нравилось. Поэтому, взяв лом, который она прихватила из отцовского гаража, девочка решительно кивнула. - Тогда вперед.

***

Каждую неделю, в среду Реджина приносила цветы в склеп отца, но заседание городского Совета, намеченного на тот вечер, заставило ее изменить планам и привычке, поэтому почтить могилу она пришла ранним утром. На самом деле, там не было никакой могилы; под большим гробом находилась скрытая комната, где женщина иногда проводила время. Это место напоминало ей дом, там она могла подумать над тем, что она оставила позади, когда пришла в новый мир за своим «долго и счастливо». Да и чем было это «счастливо»? Поставить себя выше любого другого горожанина? Или то, как эта новая земля сделал Белоснежку несчастной? Реджина боготворила все в родном Зачарованном лесу, кроме окружающей среды, возможно… А здесь, в этом мире, было даже немного лучше – ни войн, ни болезней или волшебных и опасных существ, ну и, конечно же, тут не водились маленькие девочки, обращавшиеся в волка при полной луне. Здесь не было зелий и магии… а все жители леса были. И Реджине было невыносимо скучно. По крайней мере, пока она не обнаружила, что Спасительница росла у нее под носом все это чертово время. Она должна была догадаться, что Румпельштильцхен не взялся бы растить ребенка по доброте душевной, а мистер Голд тем более. Что ж, именно поэтому она была так подозрительна. Уже три месяца, как она призналась Голду и его белокурой дочурке, что раскусила их… и вполне справедливо ожидала, что он перережет ей тормозные шланги или задушит во сне… но ничего не происходило. Абсолютно ничего. Реджина прекрасно знала, что Эмма была его слабостью, знала, что мысль о ее потере приводили ростовщика в ужас – это было преимуществом. Она могла делать что пожелает, если это означало, что можно заполучить хрупкую жизнь Спасительницы в свои руки. Может, Румпельштильцхена пугала новообретенная ею власть, и поэтому он бездействовал? Маловероятно. Но сама мысль о нем, сжавшемся у нее в ногах и молящем сохранить жизнь дочурке, заставила мэра ухмыльнуться, когда она приблизилась к склепу отца. Неплохо было бы все к этому и свести. Но как ей избавиться от девчонки и не стать красной тряпкой для ее разъяренного папочки? Она даже не знала, когда малявка должна была всех спасти! Румпельштильцхен технично опустил эту деталь, когда надсмехался над ней из своей клетки. А Реджина была не уверена, сколько союзников у Спасительницы уже появилось в городе. Все попытки Сидни за ней следить проваливались, как только девчонка отправлялась в лес. Женщина знала, что Эмма лазила по нему раньше, чем начала ходить, знала его как свои пять пальцев и, возможно, даже лучше, чем кто-то другой. Войдя в склеп, она оттолкнула массивный гроб в сторону, шагнув навстречу гостеприимному холоду своего тайника. Может, ей и не нужно беспокоиться о Румпельштильцхене? Может, она сможет избавиться сразу от обоих? Шагая по приветствующим ее ступенькам, спускаясь вниз, бывшая королева замерла, уронив сумочку от нахлынувшего в одно мгновение шока. Ринувшись в комнату, она увидела все свои ларцы открытыми и это сделала не она. На их деревянных стенках виднелись неаккуратные следы инструментов - возможно, лома. Откинув крышку одного из ящичков, она не обнаружила в нем то, что должно было быть сердцем. Он был пуст. А вокруг даже не слышалось звука биения других сердец. Эта маленькая паразитка! Эмма Голд влезла в тайник и украла все сердца Реджины.