Операция "Контрольный в сердце"

Дыши, Холи! Ты ведь не забыла, как это делается? Тихонько вдыхаю. Мне нужно одеться. Делаю шаг, и дверь громко скрипит. Они оба смотрят на меня. Я киваю, не в силах произнести и слова. - Эмм… Джас, это Холи. Холи, это Джастис, - представляет нас друг другу. - Пр…Приятно… - заикаюсь. - Мы уже знакомы, - улыбается блондинка. Я даже не могу заставить себя улыбнуться. - Мне нужно одеться, - тяну подол ночной сорочки на колени. - Да, - кивает Бен. – И выходи, будем завтракать, - он суров. Я ухожу в комнату, трясущимися пальцами разбираю ворох привезенной к Бену одежды. Не плачь. Только не плачь, детка. Все хорошо. У нее просто какие-то дела. Натягиваю майку, леггинсы. Иду в кухню. Колени трясутся. Оскар выходит мне навстречу. - Малыш, - присаживаюсь. – Твой хозяин не успел тебя покормить? Пойдем, это сделаю я, - тяну его за собой. Блондинка сидит напротив Бена. На месте, где всегда сижу я. На моем месте! Крепко сжимаю кулаки. Каждая моя клеточка кричит о лютой ненависти и ревности. - Садись, - улыбается мне Джастис. Спасибо, мать твою! - Да, я только насыплю Оскару завтрак, - киваю. Оскар с громким чавканьем принимается за еду. Я усаживаюсь на стул, отпиваю горячий кофе. - Холи, извини за тот случай в больнице. Я не была в курсе всей ситуации,- пытается быть милой. - Не было другого смысла. Преступник целился в меня, Бенни подставился под пули, сохранив жизнь мне, - жму плечами. - Да, Бенни у нас герой, - улыбается. - У нас? – поднимаю брови. - Холи… - начинает Бен, но я перебиваю его. - Прошу прощения, я вас оставлю, - хватаю кружку, ухожу в спальню. Меня трясет. Я ненавижу эту женщину. Я не знаю ее, но люто ненавижу. Парой глотков допиваю кофе, переодеваюсь. Я не собираюсь торчать здесь, наблюдая за их милой беседой. В окно вижу, как они прощаются у машины. Она обнимает его. Кофе подкатывает к горлу. Меня сейчас точно стошнит. И Бен добивает меня окончательно, чмокая ее в губы. Да, что это за дерьмо? Запихиваю вещи обратно в сумку. Они мне больше не понадобятся. Ноги моей не будет в этом доме! Бросаю сумку у входной двери. - Оскар, где мой телефон? Ты снова облизывал его? Съел, наверное? – ищу свой смартфон. - Детка? – входит Бен. - Телефон мой не видел? – заглядываю в шкаф. - Он на тумбочке. С моей стороны кровати, - указывает на комнату. – Ты уходишь? - Ухожу, - засовываю умную коробочку в карман ветровки. - Почему так скоро? – стоит за моей спиной. - Если найдешь мои вещи, привези в участок, - прошу. - Что происходит? – хватает меня за руку. - Твоя жена происходит, - отдергиваю руку. Бен заливается смехом. Стою, раскрыв рот. - Это тебя веселит? – гнев закипает. - Да, - кивает. – Ты и так больная, а когда вот так открыто ревнуешь… Пойдем в кровать. Клянусь, я тебя так хочу! - Ты круглый дурак, если думаешь, что я соглашусь! – иду к двери. - Что тебя так разозлило? У нее были кое-какие вопросы. Это совсем не важно, - отмахивается. - Ты поцеловал ее! – не выдерживаю. - Это она меня поцеловала. Это не считается. - Ты можешь тыкать своим ртом в ее, сколько угодно! Но как только твои губы смыкаются на ее, то все! Это поцелуй! – срываюсь на крик. – Твои сомкнулись. Это поцелуй! Ты мне изменил! Пошел к дьяволу! – толкаю входную дверь. - Холи, ты несешь чушь! Я ее не целовал! А ругаться из-за ее поцелуя не стал из вежливости, - оправдывается. - К дьяволу, МакКензи! Не хочу тебя видеть! – хлопаю дверью своей машины. - Нам на смену вечером, - улыбается. Показываю ему средний палец, уезжаю. Ненавижу! Ненавижу тебя, МакКензи! Какого дьявола она вообще стала с тобой советоваться? Нельзя было найти кого-то поближе? Того, кого она не бросала на войне. Ненавижу! Ненавижу! Мама просит забрать папин костюм из химчистки и срочно привезти ему. Приходится выполнять. После того, как Бен сказал, что не узнает Джерри по фотографиям, я стараюсь не расстраивать родителей еще больше. Ни в чем не отказываю, ни в одной просьбе. Даже жила у них пару недель. Не хотелось, чтобы они чувствовали одиночество. Родители угощают меня завтраком. Мама замечает, что я неспокойна, но вопросами не достает. А у папы так и чешется язык спросить, не обижает ли его малышку тот здоровяк, с которым она спит. - Холи, тебе не пора расставаться с Бенджамином? – папа смотрит на меня. Я чуть не выплевываю томатный сок. - Что? - морщусь. Я прекрасно слышала, что он сказал, я просто ушам своим не верю. – Нет, не пора. Мы, что определили время в течение которого нам нужно встречаться, а потом разойтись? – смотрю в его голубые глаза. – Хорошо, что мама тебя не слышит. - Холи, Бен… Он… Другой. Не такой как мы. - Не такой? Типа не ирландец? Так он шотландец. - Я не об этом, - качает головой. - А о чем, пап? – повышаю голос. – Он белокожий, родился в Америке, даже честь этой гребаной страны в Ираке защищал. А тут вдруг не такой! – размахиваю руками. - Ты не поняла, Холи, - качает головой. – Он не богат… - Ты серьезно? – челюсть с грохотом падает на пол, попутно разбивая стекло кухонного стола. – Не богат? Пап! С каких пор это тебя волнует? - Он похож на парня из техасского захолустья. Не чета моей красивой дочери. Дочери с запросами, привыкшей к жизни в дорогом доме. - Пап, я поверить не могу, - улыбаюсь. Он, может, пьян? - Я думал, что вы с Декстером… - Пап, Декс мой друг! – похоже на визг. - Ну и что? Мы с твоей мамой тоже были друзьями. Знали друг друга с детства. - Пап! Но, мы с Дексом… Это… Инцест! – шепчу, слышу, что мама спускается со второго этажа. – Я люблю Бена, пап. Надеюсь, это навсегда. А еще, я надеюсь, что это был наш последний подобный разговор. Я очень тебя люблю, безмерно уважаю, но сейчас мне кажется, что ты спятил. Я поеду, - встаю из-за стола. Прощаюсь с мамой, уезжаю. Понятия не имела, что у папы подобные взгляды. Надеюсь, я его не так поняла… Не знаю… Лежу посреди гостиной на длинноворсном ковре. Чуть слышно всхлипываю. Симба нарезает круги, обнюхивая меня. Может, думает, что он пес? Эта идиотская мысль заставляет меня улыбаться сквозь слезы. Как все сложно! Помню, некоторое время назад я говорила Дейзи, что у нас с Беном все слишком хорошо. Медовый месяц давно закончился. Кажется, начинается месяц горчицы или чего-то очень невкусного. Ужасно горького.