Операция "Контрольный в сердце"

Утром я сижу в гостиной. В доме никого. Понятия не имею, куда все делись, но, это и не важно. Я не против побыть одной. Присмотреться к чужому дому, привыкнуть к запаху, его атмосфере. Слишком долго смотрю на крутящуюся стрелку часов, она меня гипнотизирует, я проваливаюсь в дрему. Приятные ощущения, кажется, еще сильнее убаюкивают. Не сразу понимаю, что в моих волосах путаются теплые, проворные пальцы. - Бен, - улыбаюсь. Он молчит, продолжает осторожно тянуть меня за волос, скручивает его в жгут, делает так, как я люблю. – Иди ко мне, - шепчу. Он шуршит, прижимается ко мне и накрывает своими губами мои. – Ммм… - стону. - Нравится? – женский голос. Я раскрываю глаза. Надо мной нависает Беатрис. - Биби… Ты… Я думала, это Бен, прости, - извиняюсь. Так, стоп! За что я прошу прощения? Она ведь поцеловала меня. Только что. Как? - Ничего страшного, - кусает она губу. – Я еще вчера хотела это сделать. - Стой! – забиваюсь в угол дивана. – Бибс, что ты делаешь? – пугаюсь. Она протягивает руки и накрывает ладонями мои голые колени. Кожа у нее, как шелк. Ее руки тянутся вверх. Меня бросает в жар, дыхание учащается, губы в миг пересыхают. - Я же вижу, как ты на меня смотришь, - она садится совсем близко ко мне, и я чувствую прикосновение ее горячей кожи. – Ложись, - кивает она и я выполняю, не могу сопротивляться. Не хочу. - Да, - стону. - Тогда просыпайся. - Что? – вздрагиваю. Большая ладонь Бена скользит по моему телу, и легонько сжимает левую грудь. - Тшш, - шепчет. – Просыпайся, - теплый поцелуй в щеку. Я поворачиваю голову. Голубые глаза любимого смотрят на меня. Это утро, я в ночной сорочке, мы в кровати, в гостевой комнате дома МакКензи. Где-то в виске стучит вчерашний алкоголь. Облегченно выдыхаю. Баетрис приснилась мне. Это был сон. Сон и все… - Доброго утра, - утыкаюсь лицом в подушку. – Прости за вчерашнее. - Мы ведь уже решили, что прощаю, - большая ладонь лежит между моих лопаток. Я поворачиваюсь к нему, улыбаюсь. - Спасибо. - Пойдем, будем завтракать, - выражение его лица сурово. - Мы можем позавтракать позже? – кусаю губу, прижимаюсь к горячему Бену, пробегаюсь пальцами по его телу. - Холи, все уже проснулись, девочки могут зайти в любой момент, - ловит мою руку. – Не хватало им увидеть тебя, скачущую на мне. Да, и ты знаешь, что молча ты заниматься этим не умеешь. - Мне просто очень хорошо с тобой, - пытаюсь подмазаться. Он все еще злится за вчерашнее, хоть и говорит, что это не так. Я знаю, как заставить тебя простить меня, мой медведь! Сползаю по его телу. - Нет! Я уже сказал тебе! – хватает меня за волосы, тянет вверх. - Закрой рот! – шепчу. Он перестает тянуть меня. Откидываю одеяло, хватаюсь за резинку его боксеров. - Дядя Бен! – радостное лепетание. Черт! Поднимаю голову, и тут Бен упирается ступней мне в плечо и сталкивает с кровати. К счастью я приземляюсь удачно. Обошлось без переломов, синяков и гематом. - Лили! – восклицает Бен. – Привет! - А где Холи? – недовольный голосок. - Привет! – вскакиваю на ноги, убираю волосы от лица. - А вот и она, - улыбается Бен. – Ты пришла позвать нас на завтрак? - Нет, - качает головой малышка. – Эдди не понравился тост с джемом и теперь она плачет. А я все съела и не плакала. Я пришла, чтобы вы мне почитали, - огромные карие глаза смотрят на меня с надеждой. - Ложись, конфетка, - киваю на постель. Лили забирается под одеяло, я укладываюсь рядом. – Дядя Бен почитает тебе, - сую ему в руки книжку. С интересом и иронией наблюдаю, как мой старый солдат читает Лили Мэри Поппинс. На завтрак собирается вся семья. К моему великому сожалению я вынуждена общаться с отцом моего любимого. Противнейшим, к слову. - Как тебе спалось, дорогая? – улыбается Джина. - Отлично, миссис МакКензи, - киваю. Тянусь за свежей тортильей. - Холи! – взвизгивает Беатрис, хватая меня за левую руку. – Что это? – тычет пальцем на кольцо. Я даже не заметила, что вытянула из косметички помолвочное кольцо и натянула на палец. - О, Господи! – бледнеет Джина. Я даже не подумала о том, что надев это кольцо, расскажу всем о нашей помолвке. – Бен? - Что, мам? – улыбается он. - Вы женитесь? – морщится Дэвид. - Ну, да, - кивает мой коп. - Мы даже не подумали… - жму плечами. - Не подумали сообщить, что вы помолвлены? – у Джины трясутся губы. Ну, точь в точь моя мама. - Мам, мы… - Джина, мы… - смотрю на нее. Она лишь громко вдыхает, прикрывает рот ладонью и выходит из столовой. - Да, что с вами не так? – рычит Беатрис и уходит вслед за мамой. - Как ты мог не сказать? – шиплю на Бена. Он жмет плечами. - Передайте мне спортивную страничку, - просит Дэвид. На лице противная улыбка. Я швыряю в его сторону газету. – Характерная, - констатирует он, принимаясь за чтение. - Ну и новость, - растягивает рот в неловкой улыбке Брюс. Я меряю его недовольным взглядом. Зря я это, наверное. Он ведь просто хочет разрядить обстановку. – Так как там дела у твоего брата Джерарда? - Он погиб в Ираке! Ясно? – повышаю голос. - Ух ты! – голос Дэвида, совсем не сочувственный. Я убью тебя! Урод! - Пожалуй, пройдусь, - бросаю салфетку на стул, выхожу из дома. Бенджамин! Дери тебя восемь тысяч лепреконов! Что с тобой? Почему ты не рассказал родителям обо мне? Почему не рассказал, что мы помолвлены? Вдыхаю полной грудью, утирая слезы. За что ты так со мной? Я недостойна тебя? Так? Поэтому ты не сказал родителям? Черт! Дурацкий Бен! Мне срочно нужно выпить! У меня в сумке, между вещами запрятаны пару бутылочек Столичной. Разворачиваюсь к дому. На качелях сидит его мама. - Подойди, - манит к себе правой рукой, между пальцев которой зажата сигаретка. Я удивляюсь. Но, это меня не касается. Я сама курила на первом курсе университета. Но, слишком откровенная картина открывшаяся моим глазам на занятиях по медицинской экспертизе, заставила меня бросить раз и навсегда. Присаживаюсь рядом с мамой Бена. – Почему вы молчали? - Я бы не хотела, но придется все свалить на Бена. Он не рассказал вам обо мне, тем более не рассказал, что мы помолвлены, - жму плечами. - Не прокатило, - качает она головой. – У тебя был весь вчерашний вечер. Ты даже кольца не носишь? - Вообще-то ношу. Но на работе снимаю. Нельзя, знаете ли. А сразу после смены мы поехали в аэропорт. И как-то закрутилась, совсем забыла про него. Вам, наверное, обидно, что сын ничего вам не рассказал… Я прошу прощения. За нас двоих, - опускаю глаза. - Ты любишь Бена? – слишком неожиданно звучит ее вопрос. Мне нужно время. - Джина, я… Я, словами передать не смогу как сильно люблю его, - тяжело выдыхаю. – Мне страшно от этого. Страшно, что я не осознаю глубину моих чувств, страшно, что в один жутчайший день я проснусь, а он уже не будет любить меня, - дышать мешает огромный ком. - Не думай об этом, - накрывает мою ладонь своей. – Держи, - протягивает мне сигарету. Я зачем-то забираю ее. А потом выбрасываю в причудливую урну. - Простите еще раз. И, - добавляю. – Если вы решите всыпать Бену за молчание, то позовите меня. Уж очень хочется добавить, - улыбаюсь. - Заметано, - подмигивает. – Пойдем. Завтрак, наверняка остыл, - тянет меня в дом. В столовой идет неторопливая беседа. Лили и Эдди пьют молочные коктейли, Беатрис сидит уткнувшись в айпад, а Бен, Брюс и Дэвид обсуждают какие-то давно запланированные дела. - Мам! – поднимает глаза Бен. - Не разговаривай со мной, Бенджамин Александр! Я все еще злюсь! – грозит ему пальцем. Я виновато улыбаюсь Беатрис и сажусь на свое место. - Все нормально? - Бен хватает меня за руку. - Я солидарна с твоей мамой, Бенджамин Александр! – шепчу ему, отдергивая ладонь. И остаток завтрака он не обращает на меня никакого внимания. А когда я отвлекаюсь на уборку посуды, он, вместе с отцом и Брюсом исчезает. Я стою в гостевой комнате, стучу двумя пустыми бутылочками водки, стянутыми из тележки стюардессы. Куда их деть? Выбросить так, чтобы их никто не обнаружил. Не стоило, наверное, их вообще осушать, но выпить было необходимо. Есть какая-то чертова причина того, что Бен не рассказывал обо мне родителям! Он просто обязан объясниться! Сквозь глубокую дрему улавливаю шорох. Поворачиваю голову, утыкаясь носом во что-то ароматное. Я же не заснула на ромашковом поле? Открываю глаза. Веки тяжелые. Я хочу спать еще сильнее. Хлопаю ресницами. Оказывается, по обеим сторонам от меня сопят малышки Диксен. Это все их каштановые волосы, среди которых, кажется, растут ромашки. Приподнимаюсь. В кресле напротив дремлет красотка Беатрис. - Мы тебя разбудили? – не открывая глаза спрашивает она. - Мне очень стыдно, - шепчу. – Нужно готовить праздничный ужин, а я заснула. - Ничего страшного, - качает она головой. – Это все смена часовых поясов. - Всего два часа – это не разница, - качаю головой. – Скорее всего дело в сбившемся распорядке дня. На ночную смену мы уходим в шесть вечера, приходим в шесть утра и спим часов до двух дня. И так на протяжении уже двух с половиной лет. В редкие дни выходных и вот такого короткого отпуска день путается с ночью. Надеюсь, я хоть когда-нибудь привыкну, - замолкаю. - Брюс тоже еле справляется, - кивает она. – Пойдем, пора ставить индейку в духовку. Сменим маму на кухне, - выходит из комнаты. Я осторожно выпутываюсь из объятий девочек, набрасываю на них одеяло. Пока в кухне никого, я скидываю бутылочки в мусорное ведро и осторожно заваливаю их очистками батата. Родственникам Бена я, кажется, нравлюсь. Вот только сам Бен жутко злится, когда я прошу налить мне немного вина. Ворчит, что вчера ночью я слезно обещала не пить больше, а сегодня прошу налить мне уже третий бокал! - Посмотри на Пенни! Она лечилась два года от алкогольной зависимости, - шепчет мне. - Отвали, Бенджамин, - фыркаю. Я не алкоголичка! И мне не нужно лечиться! Я прислушиваюсь к разговорам. Обычная семейная болтовня. Кто-то умер, кто-то родился… Все, как обычно. «Посмотри на Пенни! Посмотри на Пенни!», - ворчащий Бен в моей голове. Я пялюсь на девушку. Ей всего тридцать, а она уже бывшая алкоголичка. Ничего в ней не выдает ее прошлого. Хотя… Как должен выглядеть алкоголик? Я не знаю. По словам Бена так как я. Пенни совершенно нормальная, она не кусает губы, как наркоман во время ломки. Она не нервничает. Совершенно спокойно болтает с окружающими, и не смотрит на бутылку вина, как жаждущий человек. Спустя час режу пирог. Он весь разваливается. Моя мама печет такой, который не сыплется. Тыква размазалась по всей тарелке. Это раздражает. - Помочь? – женский голос. Так. Нужно сообразить чей именно. Оборачиваюсь. Конечно же это Пенни! Чудится мне, что не по своей воле она пришла сюда. - Он весь разваливается, - жму плечами. - Тесто – это слабая сторона кухни тети Джины, - понимающе улыбается. - Это ведь не я виновата? – смотрю на девушку. - Нет. Такая история всегда. Просто раздадим всем ложки, - отмахивается. - Не хочу, чтобы все подумали, что я криворукая. - Бен попросил поговорить с тобой, - неожиданно сообщает она. О! Ну, еще бы! - Пенни, у меня нет проблем с алкоголем, - качаю головой. - Судя по тому, что он мне рассказал – есть, - кивает. - Ты не знаешь меня! Плевать, что там рассказал Бен! – рычу. - Ты злишься. Я тоже злилась отрицая, - кивает. - Ой, отвали! – вскидываю руки. - Хорошо, - опускает глаза, идет к выходу. Черт! Я обидела ее. Я злая! - Пенни, стой! – хватаю ее за руку. – Прости меня, - накрываю глаза ладонью. – Мы с ним постоянно ссоримся. Вчера я сделала глупость. Сегодня он весь день злится на меня. Я нервничаю, поэтому выпила, - оправдываюсь. - Просто пообещай мне, что не будешь пить, когда нервничаешь, злишься. Не думай, что это лекарство, - качает головой. - Ладно, обещаю, - улыбаюсь. – Спасибо тебе. - Бери эту кашу. Пойдем, - тянет меня в столовую. Бен смотрит на нас, будто я заключенный, который вот-вот сбежит, а Пенелопа надзиратель. Я сажусь рядом с любимым. Он пялится на меня. Спрашивает о чем мы болтали. Закатываю глаза. Чертов лицемер. Не собираюсь отвечать. И он понимает, что я сержусь, больше вопросами не достает. - Уже час, я поеду домой, глаза слипаются, - зевает Беатрис. В доме тишина. Дэвид и Джина давно легли спать. Брюс с девочками уехал домой, а Бен молча ходил по дому и злился, так что я понятия не имею где он и что делает. Мы мыли посуду, болтали с Беатрис, пили вино. Я не хотела думать о том, что сегодня мы снова будем ссориться. И он будет нудить, что я много пью. - Я провожу тебя, - улыбаюсь. Минут пятнадцать качаюсь на качелях. Сегодня не так жарко, как было вчера. Даже прохладно. Я бы сидела и дальше, но совсем озябла. Бена нет в комнате, свет не горит. Мне нужно переживать? Не знаю… Возможно. Но я не хочу думать о нем. Сейчас я хочу лишь принять прохладный душ и лечь спать. Прижимаю вещи к груди, шагаю в ванную. Опираюсь о стену, прохладные капли, словно дождь дарят расслабление. Странно… Мне кажется, я совсем не скучаю по Лос-Анджелесу. Не скучаю по нашему дому. Скучаю лишь по работе. Или не скучаю? Господи! Зачем я постоянно мучаю себя всякими вопросами? Идиотка. Я так устала, мне даже лень смывать шампунь, так и стою, упершись лбом в стену. Горячие ладони проползают по моему телу и обхватывают талию. Я тихонько стону, укладывая затылок на плечо Бена. - Мне этого так не хватало весь день. Меня нельзя не обнимать так долго, - хнычу. - Было бы странно прилипнуть к тебе на весь день, - убирает мои волосы, прижимает губы к моему уху. Ладони поочередно сжимают мою грудь. Поцелуи его становятся настойчивее, дыхание громче. Руки спускаются ниже. - Что ты делаешь? – тихонько двигаюсь навстречу его пальцам. Идиотский вопрос. Его пальцы во мне, но я не понимаю, что он делает? - Хочу тебя, - шепчет, прижимая меня к стене. Я поднимаю руки, тяну себя за волосы. Как же сильно хочется кричать! Вот сейчас я точно скучаю по нашему дому. Там, где только мы вдвоем и нас никто не услышит. Не услышит меня. Эти толчки… Они просто сводят с ума. Я люблю Бена, безумно и обожаю заниматься с ним сексом. За него я готова простить Бену все! Он удерживает меня, уложив ладонь на мой живот, а пальцы другой руки крепко впились в мое правое бедро. - Бенджамин, остановись, - выпрямляюсь. – Я хочу кричать. Слишком сильно хочу. Я не сдержусь, - качаю головой. - Потерпи, Холи, - шепчет. - Нет, хватит. Не могу, - отхожу. - Холи! – повышает он голос. - Мы пойдем в комнату, ты уткнешь меня лицом в подушку и можешь продолжать избавляться от напряжения, ну или в гараж, но туда, где нас никто не услышит! – руки трясутся. Его глаза наливаются яростью, гневом. Мне страшно. Я еще ни разу не видела его таким.