Re-union

Коннор Кенуэй. Человек, желавший добиться правды и справедливости. Он получил, что хотел: влияние Ордена тамплиеров сошло на нет, Братство Ассасинов, наоборот, процветало. Он принес патриотам победу во многих сражениях, он помог им обрести независимость. Обеспечил безопасность морских торговых путей и помогал людям. Он делал всё, что мог. Но он устал. У него было много времени, чтобы всё обдумать; он не раз вспоминал всё, что ему говорили те, чью жизнь он обрывал. Он понимал, что был не всегда прав, но что-либо менять было уже поздно. Многого можно было бы избежать, если бы он не рубил с плеча, потому что в результате погоня за справедливостью спокойствия ему не принесла. Да, патриоты пришли к власти, да, британские корабли отчалили от берегов Америки. А что дальше? Он хотел, чтобы его племя было в безопасности, возможно, он добился этого, но надолго ли? Оно ушло, как ушли еще десятки племен, но что их ждет? Коннор прекрасно понимал, что белые не остановятся. Им понадобится больше территорий, больше места. Численность их будет продолжать расти, и в итоге они займут всю страну. Коннор не мог смотреть на то, как леса, еще недавно нетронутые человеком, превращаются в территории для застроек. Торчащие из земли пни на месте вековых сосен, некогда упиравшихся в небо; расчищенная земля там, где еще недавно находило свой приют мелкое зверье; оголенные, бывшие когда-то зелеными луга. Он прекрасно знал, что людям нужны дома, им нужно пропитание, как нужно было и его народу. Только вот его люди не брали у природы больше, чем та могла им дать и были благодарны ей за то, что получали. Да, его народ воевал с другими, в его жилах текла кровь поколений воинов, но такой войны не видело, наверное, ни одно из них. Убийство Ли, произошедшее совсем не так, как он планировал, не принесло ему облегчения, и в груди осталась только пустота. Он достиг цели, к которой шел почти всю свою сознательную жизнь, он уничтожил человека, сломавшего ему жизнь. Только действительно ли это сделал Чарльз? Коннору прекрасно дали понять, что за пожар, случившийся в его деревне, отвечал Вашингтон, а не Хэйтем, и Ли тогда был ни при чем. Да, он напугал его, он сделал ему больно, но не более того. Гадзидзио погибла по вине совершенно другого человека. Также он понимал, что убил отца с подачи Ахиллеса. Старик не заставил его, нет. Подтолкнул. Коннор не стал бы этого делать, если бы в голове не засело твердое убеждение в том, что вся верхушка тамплиеров во главе с магистром должна быть уничтожена. И что мирное сосуществование между ними невозможно. Коннор уже был готов пойти на сотрудничество с тамплиерами, он хотел остаться с отцом, но кровь вскипела в самый неподходящий момент. Он множество раз прокучивал в голове тот момент, когда оттолкнул от себя отца и ушел. И понимал, что можно было поступить иначе. Они вместе ушли бы из лагеря Вашингтона, вместе отправились бы дальше, как и хотел Хэйтем. Но по его, Коннора, вине, их пути разошлись, чтобы через какое-то время сойтись снова. Уже в последний раз. Но ведь и тогда у него был другой выход. Он мог не убивать. Пусть сил оставалось немного, он мог нанести несмертельное ранение, мог дезориентировать противника, он прекрасно знал, как это сделать, и взять над ним верх. Но не стал. Он прекрасно помнил, что происходило в тот момент, и ощущение той ярости, бурлившей в нем, останется с ним навсегда. Как и вина за то, что он не закрыл отцу глаза, когда тот умер. Коннор засмотрелся в окно. Он сидел за столом в гостиной, у стены потрескивал камин. Тот самый, в котором он пару дней назад сжег портреты тамплиеров. На улице темнело. Он не помнил, когда в последний раз нормально разговаривал с кем-то из поселенцев. Если кому-то из них нужна была помощь, он никогда не отказывал, но на этом общение с ними и заканчивалось. Он всё чаще уходил на природу, он не мог без нее, он черпал из нее силы, которых почему-то оставалось всё меньше. Он до сих пор не мог нормально охотиться по причине очень медленно заживающей раны, полученной им тогда, на корабле. Это раздражало его. Он знал, что нужно быть осторожнее, иначе она вообще никогда не заживет, но иногда обнаруживал, что корчится от боли на другом конце фронтира, и совершенно не помнит, как там оказался. Жители деревни заботились о нем, доктор выхаживал его после событий, случившихся почти полгода назад, Мириам то и дело приносила ему дичь. Иногда приходила даже Пруденс с ребенком. Он был рад их видеть, но надолго его не хватало. Дни проходили один за другим. Он побывал в Нью-Йорке, даже увиделся с Вашингтоном, хотя не хотел больше иметь с ним дел. Про Аквилу он словно забыл – в море не хотелось совершенно. Зато он стал чаще захаживать в гости к Оливеру. Раньше Коннор вообще не переносил алкоголь, а теперь всё чаще засиживался в трактире, не обращая внимания на взволнованные взгляды поселенцев. Они боялись за него, за то, что он пристрастится к этому пойлу. Они все любили его. А он готов был там жить, он не хотел возвращаться домой, в место, где его ждали лишь пустые комнаты и поскрипывающие время от времени половицы. Он не хотел ложиться спать. Всё чаще ему снились то горящая заживо мать, то истекающий кровью отец. Он просыпался с раскалывающейся головой, не понимая, где находится и пытаясь вырваться из сновидения, а потом боялся снова заснуть. В один из вечеров он, попрощавшись с хозяином трактира и выйдя на улицу, понял, что не хочет больше оставаться в Дэвенпорте. Завтра же он соберется и отправится в путь. Куда-нибудь. Возможно, за своим племенем. Он не будет устраивать прощальных вечеров, просто сообщит всем о том, что уходит. Взобравшись на коня, он отправился домой. Голова кружилась, но прохладный ночной воздух отрезвлял, и он старался дышать глубже. Он ненавидел чувство опьянения, ненавидел, когда его голова шла кругом, мысли путались, а конечности становились словно чужими. Но это хоть как-то притупляло чувства и заполняло пустоту в груди. Свернув с дороги, он поскакал к скалам. Остановившись и привязав коня, взобрался наверх. Прощаясь, оглядел Дэвенпорт, простиравшийся перед ним как на ладони. В лунном свете поселение выглядело волшебно. Вот дом доктора, вот церковь, в окнах которой мерцают огоньки свечей. Ферма Уоррена и Пруденс, после рождения Охотника ставшая еще больше. Дома и мастерские Лэнса, Годфри и Тэрри. Домик Эллен. "Медвежий угол", где он больше никогда не будет проводить свои вечера. На самом деле, о последнем Коннор не сильно жалел. Больше он ничего этого не увидит. Разве что очень, очень нескоро, и уже совершенно другими глазами. Еще раз окинув взглядом место, ставшее ему домом, он спустился на землю и, оседлав лошадь, направился в особняк, чтобы немного поспать перед поездкой. Сон его был беспокойным. Он сидел в том самом фронтирском трактире. Умирающий Ли смотрел на него своими почти бесцветными глазами, с уголков его губ текла кровь. Опустив взгляд, Коннор увидел лежащее у его ног бездыханное тело отца. Рана на боку горела огнем. За окном раздавался звук барабана и шаги, и он понимал, что сейчас в одиночку ему с патрулем не справиться. Ждать помощи было неоткуда, как нечего было и терять, и Коннор, с трудом поднявшись и дойдя до двери, открыл ее. И оказался нос к носу с патриотами. Он только услышал выстрел и почувствовал, как пуля, выпущенная кем-то из солдат, впивается ему в грудь. Он упал на спину, ввалившись в открытую дверь трактира и увидел, как нависший над ним гвардеец достает саблю. Он попытался подняться, сбить его с ног, отползти, но тело переставало его слушаться... Коннор резко сел в кровати, пытаясь прийти в себя и сбросить оцепенение. По спине катился пот, бок болел – наверное, лег неудобно и мозг вплел это в сон. Он спрятал лицо в ладонях, пытаясь успокоить дыхание. Потом замер, прислушиваясь: ему почудился какой-то звук. Раздавшийся в ночной тишине стук в дверь заставил его вскочить с кровати и, прихватив с собой томагавк, выскользнуть в коридор. Остановившись у двери, в которую стучали, он прислушался. Тишина. Значит, его гость один. Или же их несколько, но они настолько профессиональны, что кроме этого стука Коннор от них больше ничего не услышит. Возможно, до того момента, как его начнут расстреливать. Он ждал. Если бы это был кто-то из деревни, он бы не стал просто стоять и колотить в дверь, он бы обязательно позвал его. Особенно посреди ночи, когда причиной визита могло стать только очень важное дело. Стук раздался снова и Коннор решил действовать по-другому. Захватив ключ, надев клинок и беззвучно взбежав по лестнице на второй этаж, он вышел на балкон. Осмотрелся, глянул вниз. Никого видно не было, следовательно, пришедший действительно был один. Либо остальные прятались, чему прекрасно способствовала темнота. По перилам он спустился вниз и уже спустя мгновение стоял, держа ночного гостя в захвате и прижимая к его горлу лезвие. Тот явно не ожидал такой встречи - не удержав равновесия, он оперся спиной на Коннора и схватился за его руку. - Ты сделаешь это снова, Коннор?- до боли знакомый голос, прозвучавший в тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад, заставил метиса медленно убрать клинок и отступить. А когда владелец голоса повернулся, Коннор попятился назад и чуть не упал со ступеньки, нелепо взмахнув руками и во все глаза глядя на стоящего перед ним человека. - Ты не...- он замотал головой, пытаясь прогнать наваждение. Еще один сон? Морок? Неужели ему никак не выпутаться из этого кошмара? Чертово вино... Он ударил себя по щеке раз, другой. Третий. Проснуться, сейчас же. Проснуться. Он остановился, когда понял, что за ним с интересом наблюдают и уставился на ночного гостя. - Может, перестанешь считать меня призраком и пригласишь в дом?- голос звучал насмешливо, и да, он был совершенно реален. Ничто не было так реально, как этот голос и его обладатель, стоящий на крыльце дома Коннора. Словно во сне, Кенуэй-младший отпер дверь, прошел внутрь, подождал, пока его гость войдет следом. Повернул ключ в замке, зажег еще пару свечей и, сделав шаг в сторону, уставился на отца. Хэйтем Кенуэй почти не изменился, разве что появилось больше морщинок и седых волос. Аристократическая осанка и умение держаться остались при нем. Он всё также излучал уверенность в себе и непоколебимость, несмотря на то, что только что оказался в неприглядной ситуации. Коннор не мог не заметить и наполовину спрятанный под белым воротником красноватый шрам. Он отвел глаза. Хэйтем, в свою очередь, разглядывал сына. Задержал взгляд на ожерелье Дзио на его шее, а потом, по обыкновению заложив руки за спину и не дожидаясь приглашения, прошел в гостиную. - У тебя уютно,- он огляделся. - Как ты?...- Коннор не хотел подходить ближе. Он верил в то, что душа человека может вернуться, и если это действительно так, то лучше было не приближаться. - Выжил?- Хэйтем усмехнулся,- Ты не задел артерию. Промазал,- он опустился в кресло, с облегчением вытянул ноги. Снял шляпу, устало потер лоб,- Это было сложно, но тебе удалось. Я потерял много крови, но вовремя вернулся Чарльз. - У тебя были открыты глаза. И я видел, в них не было жизни,- Коннор нахмурился. - Ну, даже в том состоянии я смог додуматься не привлекать к себе больше внимания,- Хэйтем покачал головой,- Ты бы добил меня. А я надеялся продержаться до прибытия помощи. - Я был на твоих похоронах,- Коннор присел на край стола, не сводя с отца глаз. - Это были не мои похороны. Ли придумал этот "спектакль". Я тогда был... немного не в состоянии,- тот поднял голову, посмотрел на сына,- Ты всё еще не веришь, что я живой? - Верю. Наверное,- Коннор снова сдвинул брови,- Ты пришел убить меня? - Зачем мне тебя убивать? Нам больше нечего делить. Да и тогда не особо было,- он откинулся на спинку кресла. - Как ты меня нашел?- Коннор начинал осознавать, что это и правда происходит, что перед ним сидит его отец. Живой. - Спрашивал у людей. Местные, правда, не особо разговорчивые. - У каждого здесь свои тайны и когда кто-то незнакомый приходит и начинает расспрашивать...- Коннор замолчал, задумавшись. Он ведь помнил, как всё произошло. Он чувствовал чужую теплую кровь на своем лице. Слышал звук, с которым клинок вошел в плоть, чувствовал сопротивление мышц. Помнил тускнеющий взгляд отца и его бледнеющую кожу. Он не мог избавиться от чувства вины, но в то же время закрадывалось и подозрение – может, тот просто пришел отомстить? Ведь тамплиеры – они друг за друга будут стоять до смерти. Как Хэйтем пожертвовал собой ради Ли. И как Ли собой – ради Хэйтема. Иначе зачем ему возвращаться? - Мне негде остановиться,- словно прочитав его мысли, произнес Хэйтем, а Коннор подумал «больше некуда идти» и оказался прав,- В Англии мне больше делать нечего, здесь у меня тоже не осталось никого, кроме тебя. По твоей милости, кстати,- он криво усмехнулся,- Ты разрушил дело всей моей жизни, и куда еще, как ни к тебе, я должен был прийти? - Кто сказал, что ты здесь нужен?- Коннор холодно окинул его взглядом, а в груди больно кольнуло. Вот зачем он это сказал? Хэйтем поднялся. - Я и не надеялся на теплый прием. Хотя чего можно было ожидать после того, как ты познакомил свой клинок с моим горлом. - У меня не было выбора,- и снова укол. Был. Он уже думал об этом. - Я прекрасно понимаю, что двигало тобой в тот момент. Полагаю, что то же, что и мной, и на твоем месте я бы поступил точно так же. Всего хорошего, Коннор. Я не стану тебя просить,- Хэйтем надел шляпу, вышел в коридор. А Коннор словно застыл. Он ведь раскаивался. Он хотел всё вернуть назад и Небо предоставило ему эту возможность. О таком он и мечтать не мог. Еще шаг, другой, и отец снова уйдет из его жизни, на этот раз уж точно навсегда. Он – не из тех, кто возвращается просто так, Коннор прекрасно понимал это. Как понимал и то, что не простит себя, если выгонит этого человека. Они оба слишком побиты жизнью, оба слишком устали. Оба слишком... похожи. Ругнувшись, Коннор вышел в коридор. - Подожди,- он остановил отца, когда тот уже отомкнул дверь и собирался выходить. Ему показалось, или на губах тамплиера появилась усмешка? Сукин сын. Знал, на что надавить. Хэйтем повернулся к нему, вопросительно посмотрел. Коннор замялся,- Куда ты пойдешь, на ночь глядя?- он подошел ближе,- Да и действительно, делить нам больше нечего. Хэйтем кивнул. - Ты очень изменился,- он, замкнув дверь, подошел к сыну. - В смысле? - Поумнел,- Хэйтем усмехнулся. Коннор закатил глаза, прошел на кухню. - Есть хочешь? - Нет, спасибо, я перекусил в таверне. Хорошее место. - Согласен,- Коннор остановился в дверях, прислонился к косяку, снова разглядывая отца. Тот прищурился. - Зачем ты сбрил волосы? Это какой-то обычай? - Это неважно. - Когда мы с тобой в последний раз виделись, этого еще не было,- Хэйтем покачал головой. - Верно. Только давай поговорим об этом в другой раз? Не знаю, как ты, а я хочу спать. - Да, не помешало бы,- Хэйтем прошелся по коридору, заглянул в комнаты, подошел к лестнице, посмотрел наверх. - Я постелю тебе на втором этаже. Если ты не против,- обогнув отца, Коннор поднялся наверх. - Почему ты хромаешь?- Хэйтем поднялся за ним следом, остановился, разглядывая его. - Упал,- метис качнул головой, дав понять, что не хочет об этом говорить.- Вот твое белье, если станет жарко - открывай окно, холодно - закрывай, в общем, чувствуй себя как дома,- он пошел к двери. Остановился,- И даже не пытайся меня убить. - Ты тоже, Радунхагейду. Доброй ночи. - И тебе,- голос Коннора смягчился. Отец знает его настоящее имя. Более того – он может его выговорить. Мама говорила, что он не мог запомнить даже ее имени, хотя оно было в разы проще. Мягко прикрыв за собой дверь, Коннор прислонился к стене. Произошедшее не укладывалось в голове. Еще час назад он считал своего отца мертвым, коим, собственно, тот и должен был быть; еще вечером он думал, что завтра утром покинет это место. И в одно мгновение мир перевернулся. Он не знал, хорошо это или плохо, но не мог не признать, что был рад видеть отца. Напуган и растерян, но рад. Вернувшись в свою комнату, он положил под подушку нож, хотя что-то ему подсказывало, что эта ночь будет спокойной. Наверное, самой спокойной за последние месяцы. Стоило только его голове коснуться подушки, как он уснул крепким сном без сновидений. Утром, проснувшись и услышав доносящиеся со второго этажа шаги, он вскочил. Потянулся было за ножом, но затем, вспомнив, что он не один, снова опустился на подушку. В памяти всплыли ночные события, но в голове всё еще не укладывалось то, что отец жив, и, более того, находится у него в доме. Он вспомнил, как в первый раз увидел его тогда, в Бостоне, на площади. Его одолевали смешанные чувства – одновременно хотелось убить этого человека и просто поговорить с ним. Узнать о нем больше. Но тогда такой возможности не представилось, чего нельзя было сказать о сложившейся сейчас ситуации. Хэйтем явно не собирался покидать поместье в ближайшее время и Коннор надеялся, что у него будет достаточно времени узнать о мотивах поступков отца. Он всё еще был немного зол на тамплиера за то, что тот скрывал от него информацию об истинной причине пожара, а до этого и вовсе отправил его на виселицу, но уже чувствовал, как в душе воцаряется спокойствие. И появляется любопытство. Вспомнилось и то, как Хэйтем на вахте представил его как своего сына. Тогда Коннор решил, что он ослышался, но нет, едкое замечание часового доказало обратное. После этого момента он и решил, что сотрудничество возможно. А потом сам всё испортил. Теперь же ему каким-то невероятным образом выпала возможность всё исправить. И он ее не упустит. Поднявшись, Коннор решил пока не тревожить отца. Хотя, скорее просто не знал, как себя с ним вести. Он вышел на улицу, дошел до реки, искупался. А потом, решив проветрить голову, отправился прогуляться. По возвращении он увидел у своего дома группу людей. Они перешептывались, пропуская метиса к крыльцу, где Большой Дейв и еще несколько мужчин держали Хэйтема, заломив ему руки. - Этот самозванец пытался залезть к тебе в дом, Коннор! - Мы его чуть скрутили, быстрый, гад,- Дейв встряхнул Кенуэя-старшего. Тот уже не особо сопротивлялся – судя по разбитому лицу, ему прилично досталось от мужчин. Шляпа валялась в пыли неподалеку. - Всё в порядке, отпустите его,- Коннор подошел ближе и когда отца отпустили, помог ему подняться на ноги, осмотрел. Поднял шляпу, почистил, отдал ему. - Кто это, Коннор?- Дейв нахмурился,- Это твой друг? Мы не знали... - Я – его отец,- Хэйтем отряхнулся, поморщившись, ощупал лицо,- Что я и пытался донести до вас, пока вы трясли кулаками,- он сплюнул на землю кровь. - Мы...- кузнец был в недоумении. - Почему ты нам не сказал?- Мириам выступила вперед, уперев руки в бока. - Он здесь первый день, я не успел,- Коннор пожал плечами. Хэйтем, развернувшись, отомкнул дверь и скрылся в доме. Коннор не мог не подивиться, насколько надменно он при этом выглядел. - Господи, как неудобно получилось...- стоящий поодаль Годфри нахмурился. - Всё в порядке,- Коннор открыл дверь. Остановился, посмотрел на людей,- Мы как-нибудь придем, я познакомлю вас с ним,- и ушел вслед за отцом. Хэйтем сидел на кухне, поставив перед собой бутылку. Коннор медленно подошел, сел рядом. - Прости,- он поднял на него глаза,- Я не думал, что так выйдет,- метис смочил бинт элем, приложил к щеке отца. Тот вскинул на него глаза, поморщился,- Прости. - Пустяки,- он нахмурился, убрал руку Коннора. В груди кольнуло, когда он посмотрел сыну в глаза. Карие, как у Дзио, и такие же серьезные. Он и раньше замечал, что Коннор ничем, кроме как глазами да упрямым подбородком на нее не похож; да и на него, Хэйтема, не особо. Но чувствовалось в нем что-то родное. Хэйтем помнил это ощущение. До этого он чувствовал такую связь только со своим отцом, матерью, а потом и Дзио. Да, был Холден, человек, каких поискать, но это было не более чем привязанностью и доверием. Ко всем остальным он, прошедший через предательства и заговоры, не испытывал ничего положительного. Даже Ли под конец стал для него всего лишь напарником. А глядя на Коннора, он понимал, что перед ним сидит действительно родной человек. Пусть немного сволочного характера, но родной. Он усмехнулся своим мыслям, на что поймал удивленный взгляд сына. - Что?- Коннор наклонил голову. - Думаю о том, что ты меня перещеголял. - В чем? - В наглости и умении язвить,- Хэйтем поднялся, взял с собой бутылку и отправился в гостиную. Встал у окна. - Вряд ли это возможно,- пробурчал себе под нос Коннор и поплелся следом за отцом.- Правда, прости что так получилось,- он сел в кресло. - Всё в порядке. Зато теперь все знают, что у тебя есть отец. - Главное, чтобы они не пронюхали, что ты из себя представляешь. Как они вообще на тебя наткнулись? - Когда я утром спустился вниз, тебя уже не было. Решил прогуляться по окрестностям. А когда вернулся и начал отмыкать дверь, налетел этот... - Дейв? - Я не знаю, как его зовут. Мне не стоило расслабляться,- Хэйтем отпил эля, поморщился,- Боже мой, как ты это пьешь? - В таверне есть пойло получше, не нравится – иди туда. Только в этот раз меня может не быть рядом, когда тебя снова примут за вора,- он закрыл глаза. - Я же говорил. Яблоко от яблони...- хмыкнул Хэйтем, поставил бутылку на стол,- Я бы хотел умыться. - Пойдем, провожу,- Коннор поднялся.- Заодно проведу тебе экскурсию по дому. Вечером они разговаривали, расположившись у камина. Коннору было непривычно видеть Хэйтема в обычной рубашке и льняных штанах, такого... домашнего? Он всё еще чувствовал себя неуютно в обществе этого человека, видимо, годы ненависти и речей Ахиллеса о необходимости его уничтожения не прошли даром. И всё же он хотел разобраться в том, что из себя представляет его отец и узнать, чем тот жил всё это время. - Помнишь тот день, когда тебя должны были казнить? - Еще бы я его не помнил,- Коннор горько усмехнулся,- Как я мог забыть день, когда мой отец подписал мне смертный приговор? Хэйтем нахмурился, окунувшись в воспоминания. Тогда у него не оставалось выбора, он должен был решить – или сын, или Орден. А Хикки сообщил о его решении Коннору. - Я бы не смог,- наконец произнес он. - Что не смог бы?- Коннор начал закипать. Он еще и насмехается над ним? - Дать тебе умереть. И жить с осознанием того, что убил собственного сына. Хоть и видел его всего два раза в жизни,- Хэйтем добавил себе вина, предложил бутылку Коннору,- Я перерезал веревку. - Это сделали ассасины,- метис нахмурился, отставил вино, не притронувшись,- Ахиллес сказал... - Лучник не смог перебить веревку,- перебил его Хэйтем,- Собственно, как я и предполагал. Пришлось вмешаться. - Я... не знал,- Коннор выглядел растерянным. Еще один поступок, в котором он обвинял отца, оказался клеветой. - Никто не знал,- Хэйтем покачал головой. Замолчал. В тот день он предал Орден. Предпочел жизнь сына плану, который сам же и разработал. Он послал всё к черту. Хэйтем посмотрел на Коннора,- Ты похож на мать, особенно характером. Такой же вспыльчивый, гордый и упрямый. Она тоже всегда добивалась своего. - В моем случае ни к чему хорошему это качество не привело. - Ты вырос, Коннор. Но всё же тебе не помешало бы пересмотреть свои взгляды. В мире нет только белого и черного, правильного и неправильного. У всего должна быть середина. - Разве твой орден так считает? - Я так считаю. У меня было время, чтобы примирить кровь ассасина с убеждениями тамплиеров. Недаром меня много раз сравнивали с... вами. - Кровь ассасина?- Коннор поднял бровь. Хэйтем кивнул. - Мой отец был ассасином. - Тогда почему ты?.. - Спокойно,- тамплиер остановил его жестом,- Я всё расскажу. Знаешь, что я тоже в детстве пережил пожар?- Хэйтем смотрел на языки пламени в камине. В тот момент Коннор осознал, что почти ничего не знает о жизни отца до его приезда в Америку. Он покачал головой. - Нет. - В тот день моего отца, Эдварда, убили, а мою сводную сестру украли. И случилось это накануне моего десятилетия. К тому времени, как Хэйтем закончил рассказывать о событиях в Оттоманской империи и о возвращении в Америку в 1774-м году, уже начинало светать. Коннор периодически вставал, чтобы подбросить в камин поленьев, но слушал внимательно, и когда Хэйтем замолчал, он тоже какое-то время сидел молча, осмысливая услышанное. Оказывается, всё было не так, как он думал. Его отец оказался человеком, способным переживать и сочувствовать. Жестоким его сделала жизнь и окружавшие его люди, предававшие его один за другим. Неудивительно, что сердце его очерствело. Коннор почувствовал жалость. У его отца не было детства, не было юности. Он слишком быстро стал взрослым, а всё из-за чего? Из-за каких-то убеждений, из-за различий. Из-за предательства человека, которому он доверял. - Я ничего этого не знал,- Коннор прочистил горло, виновато посмотрел на отца. Тот покачал головой. - Ты и не мог знать,- он допил остатки вина, поднялся,- Я пойду спать, извини. Я уже не в том возрасте, чтобы пренебрегать такими вещами, как сон. - Прости, что задержал тебя,- Коннор поднялся за ним следом. В тот момент он чувствовал себя мальчишкой – юным и неопытным и, возможно, именно таким он по сравнению с отцом и являлся. Хэйтем посмотрел на него, слегка улыбнулся. - Спасибо, что выслушал меня, сын. - Нам нечего делить, помнишь?- Коннор улыбнулся в ответ,- Спокойной ночи, отец. - Спокойной, Коннор.