Re-union

Спустя какое-то время Коннор начал понимать, что погорячился, но бежать сзади за отцом он не собирался. Он был обязан это прекратить, потому что дальше всё стало бы еще хуже. Весь день до этого он думал, что делать, даже пришел к выводу, что всё можно уладить без конфликта, если просто закрыть на это глаза и больше не идти на поводу у эмоций. Но, увидев отца, он не смог себя контролировать. То, что он испытывал, вызывало в нем противоречивые чувства. Он не мог отрицать того, что ему было хорошо прошлой ночью, что он наслаждался близостью уже не во сне, а наяву. Но и допустить мысль о том, что это повторится, он тоже не мог. И это сводило его с ума. Проходили дни. Коннору больше не нужно было сбегать из дома, в котором стало совсем тихо. Невыносимо тихо. Как после смерти Ахиллеса, только тогда не было гложущего чувства вины и снедающей тоски. За то время, что отец жил с ним, он привык к тому, что он не один. Он не собирался привязываться к Хэйтему, но после его ухода понял, что скучает. Он чувствовал себя виноватым в том, что не попытался его понять, что в порыве накричал на него, обвинив в том, чего тот не делал. А затем и вовсе выгнал, как... Как когда-то сделала его мать. Коннор прекрасно помнил, что в ту ночь именно он был инициатором, а не отец. Это он остановил Хэйтема, когда тот собирался уходить и это он его поцеловал; и то, что он был пьян, нисколько его не оправдывало. Промаявшись почти неделю, он понял, что больше так не может. Чувство вины не ослабло, хотелось найти отца, поговорить с ним. Понять. Он не знал, увенчаются ли его поиски успехом, но и не мог оставить всё как есть, иначе он бы продолжал винить себя всю оставшуюся жизнь. Добравшись до причала, он, почти ничего не объясняя, созвал команду, и, стараясь избежать лишних расспросов Фолкнера, отправился в Бостон. Он не знал там ли отец, но поиски решил начать именно в этом городе. По прибытии туда он расспросил рекрутов о том, не был ли тамплиер замечен в городе. Ему повезло – Уилкинсон сообщил, что видел его в постоялом дворе на Юнион-стрит, том самом, о котором так часто упоминалось в дневнике. Также Коннор узнал, что Хэйтем собирается завтра утром покинуть Америку. Опоздай он хоть на один день, он бы больше никогда не увидел отца. Хотя он и сейчас мог просто не найти его. В «Зеленом Драконе» Коннор узнал, в какой из комнат остановился Хэйтем Кенуэй и направился туда. Он поднимался по лестнице со смешанными чувствами, не зная, что скажет отцу и как тот воспримет его приезд. Да что греха таить – он и сам не знал, сможет ли смотреть ему в глаза. Он остановился у двери, и, собравшись с мыслями, стукнул два раза. Тишина. Он постучался снова, прислушиваясь. Если Хэйтема нет на месте, то почему мужчина, сообщивший Коннору номер комнаты, не сказал, что тот куда-то ушел? Может, он вообще уже уехал? Взламывать замок не хотелось и Коннор, спустившись вниз, заказал еду и сел за один из столиков, периодически поглядывая на приходящих и уходящих людей. К вечеру, когда он уже отчаялся увидеть отца, дверь распахнулась, вошел Хэйтем и, кивнув кому-то, пошел на второй этаж. Коннор, поднявшись, отправился за ним и остановился за его спиной, когда тот отмыкал дверь. Хэйтем замер. Поднял голову. - Коннор. - Отец... - Что ты здесь делаешь?- он развернулся к сыну, окинул его взглядом. - Я подумал...- Коннор замялся,- Может, пригласишь? - Раньше надо было думать, Коннор,- Хэйтем покачал головой, отвернулся, открыл дверь,- Уходи. - Я хотел поговорить,- тот остановил его за плечо, разворачивая к себе. Посмотрел в глаза,- Пожалуйста. - У тебя есть десять минут,- и Хэйтем, пропустив его в комнату, осмотрел коридор и закрыл дверь. Снял шляпу, зажег свечи и встал перед сыном, сложив руки за спиной. Тот замялся. Он и не ожидал теплого приема, но всё же такое отношение было неприятным,- Как ты меня нашел? - У меня тоже есть глаза и уши в этом городе,- Коннор пожал плечами. А почему я решил, что ты в Бостоне, я не знаю. Интуиция. Ты завтра уезжаешь? - Да, на рассвете. Здесь мне больше нечего делать. Поеду в Англию, к Дженни,- он сел в кресло, посмотрел на сына,- У тебя осталось пять минут. - Почему ты ведешь себя так, будто я один во всём виноват?- вспылил тот. - Ты не виноват в том, что у тебя характер твоей матери. Сначала вспылить, а затем уже думать,- он усмехнулся,- И почему-то виноватым оказываюсь именно я. Это интересно, не находишь? - Я погорячился. Мне жаль. - С чего бы это?- Хэйтем вскинул брови,- Совсем недавно ты просил меня убраться сначала из твоей комнаты, а затем и из твоего дома. Я твою просьбу выполнил, чего еще тебе от меня надо? - Да пойми же ты!..- Коннор заходил по комнате,- На меня свалилось такое, мне нужно было время, чтобы хотя бы понять, что вообще происходит! - И вместо того, чтобы поговорить со мной, или, я не знаю, набить мне морду, ты решил банально не появляться дома. - Как ты себе это представляешь? Отец, давай поговорим о...- он развел руками, покачал головой,- Это ненормально! Так не должно быть, это противоестественно! - Зачем ты пришел, Коннор?- Хэйтем устало потер лоб,- Упрекать меня? Доказывать, что я моральный урод? Я и сам прекрасно знаю, что так быть не должно и я чувствовал себя не лучше твоего, когда понял, что происходит. Я понимаю, что в тот вечер поступил неправильно. Но я ушел из твоей жизни, так чего ты снова от меня хочешь? - Ты называешь это «неправильным»? Я чувствовал себя так, будто ты меня предал. Я полагаю, ты знаешь значение этого слова,- он отвернулся к окну,- И нет, я пришел сюда не за тем, чтобы ругаться с тобой. На самом деле, я вообще не знаю, зачем пришел. Это было глупым решением. - Я сожалею о том, что сломал тебе жизнь,- Хэйтем вздохнул,- Я должен был уехать сразу же, как только это началось. - И как давно оно началось?- Коннор ухмыльнулся, повернулся к отцу,- Это так, чтобы знать, с каких пор я перестал быть для тебя сыном. - Ты всегда им для меня был,- тот поднялся, налил в бокал вина, протянул ему,- Хочешь? - Не помешает,- Коннор принял бокал,- Ты не ответил на мой вопрос. - Я как-то говорил, что не знаю, как к тебе относиться,- ответил Хэйтем, наливая себе вина. Посмотрел на сына. - Тогда, у реки,- тот, кивнув, присел на край кровати, отпил вина,- Я сказал то же самое, но для тебя это, видимо, означало нечто иное, чем для меня,- он поморщился. - Тогда я даже не представлял, во что это выльется,- Хэйтем опустился в кресло напротив,- До какого-то момента я смотрел на тебя и видел Дзио. Думал, дело в этом. Но потом понял, что всё намного хуже. Я не помню, когда это было...- он скривился,- Я не хочу об этом говорить. Это делает всё еще хуже, чем оно есть. - Куда еще хуже,- Коннор посмотрел в окно, воцарилось молчание. Он пытался понять, что чувствует. Стыд. Обиду. Вину. Но он не мог не признать, что почувствовал и облегчение, когда отец не выгнал его. Метис осушил бокал. В тот момент решалось всё и он понимал, что от него зависит то, как дальше будут развиваться события. Он видел, что Хэйтем не держит на него зла и что чувствует себя виноватым. Еще бы он не чувствовал! Он исподлобья посмотрел на отца. Тот выглядел очень утомленным. Он осунулся и казался старше, чем на самом деле, под глазами залегли круги. Поймав его взгляд, метис отвел глаза, вздохнул. - Мне действительно очень жаль, Коннор,- Хэйтем нарушил молчание,- Завтра я покину Америку и ты больше никогда меня не увидишь. - В том-то и проблема,- севшим голосом произнес Коннор, задумчиво повертел бокал в руках,- Я не хочу, чтобы ты уезжал. Ты думаешь, я бы приперся сюда просто чтобы в чем-то тебя обвинять? - Я не понимаю тебя,- Хэйтем поднялся, взял со стола вино и, подойдя к сыну, подал бутылку ему. Остался стоять, сцепив руки за спиной и глядя в окно. - Мне кажется, мы говорим на одном языке,- Коннор посмотрел на него снизу вверх,- И то, что я сказал, не требует пояснений. - Я не вижу в твоих действиях логики. И не хочу понять тебя неправильно. Хватит уже ошибок. Коннор отставил бокал и поднялся, оказавшись лицом к лицу с отцом. Тот нахмурился. - Я понял, что ты мне нужен. И, знаешь, я устал отрицать, что тоже болен,- он помедлил и, увидев, что отец не отстраняется, подался вперед и коснулся губами его губ. Осторожно, не так, как в ту ночь в коридоре. И почувствовал, как Хэйтем касается его щеки кончиками пальцев и отвечает на поцелуй. Дыхание сбилось, снова накатил стыд и ощущение неправильности происходящего, и Коннор отстранился. Хэйтем чуть заметно улыбнулся. Этот мальчишка сведет его в могилу. - Поехали домой,- он склонил голову, глядя на сына,- Только сначала мне нужно заехать в порт и отменить поездку. Войдя в дом, Хэйтем огляделся. - Мне не хватало этого места,- он поставил сумку на пол, посмотрел на сына. - Располагайся, ты ведь дома,- тот кивнул,- Я пока заскочу к Дейву, у него есть ко мне какое-то дело. - Я надеюсь, это не попытка сбежать?- Хэйтем вскинул брови. - От себя не убежишь,- Коннор усмехнулся и, махнув отцу рукой, выскользнул за дверь. Освободился он только к вечеру и когда вернулся домой, отец уже спал. Несколько следующих вечеров они проводили вместе – прогуливаясь по поместью или сидя в гостиной у камина. Хэйтем не пытался даже прикоснуться к сыну, понимая, что тому всё еще нужно время, и о наболевшем не заговаривал. Он знал, что Коннору нелегко дался выбор и, на самом деле, он еще несколько дней назад и представить не мог, что всё так обернется. Что он снова окажется в Дэвенпорте, что сын поймет и примет его. Особенно невероятным ему казалось то, что тот сам приехал к нему, что вообще начал его искать. Порой между ними возникало напряжение, но Коннор, видя, что Хэйтем не делает даже намеков, расслаблялся. Ему нужно было сжиться с мыслью о том, что между ними уже другие отношения, и он был благодарен отцу за понимание. А в один вечер, когда Хэйтем уже спал, он пришел к нему в комнату. Присел на край кровати, разглядывая отца в тусклом свете, проникавшем из коридора. Совсем как в одну из первых ночей после его приезда, только в этот раз Коннор смотрел на него совершенно другими глазами. В этот раз его распирали противоречивые чувства. С одинаковой силой хотелось уйти из комнаты и разбудить отца и он метался между двумя огнями. Его задачу упростил Хэйтем, проснувшись и заметив его. - Что такое?- голос отца был хриплым, он пытался разглядеть лицо сына,- Зажги свечу. - Нет,- Коннор покачал головой. Сглотнул. Лучше бы он ушел. Хэйтем сел в постели, в полутьме пытаясь разобрать эмоции на его лице, а потом придвинулся ближе. Коннор мысленно поблагодарил его, когда тот коснулся его щеки ладонью; когда сам всё понял. Хэйтем придвинулся к нему, притянул его к себе и поцеловал. Коннор, чувствуя, как быстро забилось сердце, закрыл глаза, дыхание сорвалось. Этот раз не был похож на тот, в его комнате. Сейчас Хэйтем был осторожен, он не переходил к другим действиям, пока могавк сам не подался ему навстречу, отвечая на поцелуй и позволяя проникнуть глубже. Все мысли Коннора смело начисто, когда Хэйтем начал поглаживать его живот, спускаясь ниже. Он забрался на кровать с ногами, легонько подтолкнул отца и опустился вместе с ним, нависнув сверху; снова поцеловав его, огладил бока, а потом нетерпеливо дернул его рубашку наверх. Хэйтем приподнялся, стянул ее с себя, оставшись в штанах, а потом показал раздеться и Коннору. Тот выпрямился, стягивая рубашку через голову, и вздрогнул, когда руки Хэйтема легли ему на бедра, поглаживая и сминая кожу. Он стоял на коленях, глядя на то, как отец развязывает шнурок на его штанах и стягивает их вниз, и понимал, что не сможет его остановить. Дыхание сбилось, а с губ сорвался стон, когда пальцы Хэйтема, погладив головку его члена, прошлись по стволу. Коннора пробрала дрожь, когда отец, приподнявшись, и держа его бедра, поцеловал его голый живот. Чувствуя прикосновения его губ на своей коже, хотелось выгибаться им навстречу, он запустил пальцы в волосы отца, перебирая их и закрыл глаза. Он придержал его голову, когда тот опустился непозволительно низко, но Хэйтем убрал его руки. Коннор слышал свое хриплое дыхание и дыхание отца, низ живота тянуло. Его захлестнул стыд когда он почувствовал, как влажные губы Хэйтема обхватили головку его члена, а язык коснулся уздечки, он попытался оттолкнуть его, отодвинуться, но тот удержал его за бедра и продолжил ласку. Коннор был готов провалиться под землю, но разум затуманивался, он, не сдержавшись, дернул бедрами и Хэйтем принял его глубже, вырвав хриплый стон, а затем отстранился, показав ему лечь. Погладил его живот, проник пальцами в расщелину между ягодиц, а затем, смочив их слюной, коснулся туго сжатого колечка мышц. Коннор судорожно выдохнул, попытался подняться, но отец, положив руку ему на грудь, прижал его к кровати. - Подожди, я...- могавк тяжело дышал, взгляд его метался по комнате, возбуждение начало спадать. - Ты хочешь или нет?- Хэйтем убрал пальцы, все также продолжая прижимать его к постели. - Я не знаю,- Коннор нахмурился, пытаясь выровнять дыхание. Посмотрел на отца,- Хочу, но... - Я всё сделаю сам. Расслабься.- Хэйтем наклонился, поцеловал его живот, одновременно скользя рукой по его члену, развел его ноги. Коннор сжался, когда в него начал проникать смоченный слюной палец, но Хэйтем действовал неспеша, давая ему время привыкнуть. Метис чувствовал дискомфорт, но действия отца приносили и неведомое ему до этого наслаждение, и он понимал, что хочет продолжения. Хэйтем целовал его, отвлекая от неприятных ощущений и когда тот осторожно двинул бедрами ему навстречу, добавил еще один палец. Постепенно привыкнув, Коннор начал двигаться сам, и когда Хэйтем убрал пальцы, разочарованно застонал. Он открыл глаза, чтобы увидеть, как отец, стянув с себя штаны, наклоняется к нему и на него снова накатило беспокойство, когда тот, смазав свой член, провел им между его ягодиц. - Расслабься,- тот начал медленно входить и Коннор, несмотря на совет, невольно сжался, втягивая воздух сквозь зубы и зажмурившись; его рука метнулась, чтобы оттолкнуть Хэйтема, но тот крепко держал его за бедра и остановился только войдя почти наполовину. Коннор судорожно дышал, из груди вырывались болезненные стоны. Ему казалось, что он больше никогда не согласится на такое, потому что эта боль не была похожа ни какую другую; хотелось отстраниться, избавиться от этой неприятной, жгучей заполненности, но ему этого не позволяли. Хэйтем обхватил его опавший член ладонью и он почувствовал, что опять возбуждается, но из его груди снова вырвался придушенный вскрик и он вцепился пальцами в простынь, когда отец с протяжным стоном вошел полностью. Хэйтем замер, понимая, что сыну нужно время, чтобы привыкнуть к ощущениям, но теснота сводила его с ума и он непроизвольно толкнулся внутрь, чувствуя, как содрогнулось под ним тело Коннора, и уже не смог остановиться. А спустя какое-то время тот почувствовал, как на смену боли приходит наслаждение, пальцы Хэйтема продолжали ласкать его член, и он осторожно двинул бедрами, а затем сам начал подаваться навстречу толчкам. Темп увеличивался, становилось невыносимо жарко и мышцы живота сводило сладкой судорогой, а член сочился смазкой. Хэйтем за бедра насаживал на себя, и он стонал уже в открытую с ним в унисон, подмахивая и выгибаясь, чтобы принять его глубже. Когда тот понял, что разрядка близка, остановился и попытался удержать Коннора, но тот, убрав его руки, начал сам насаживаться на его член и, спустя пару движений, с протяжными стонами кончил. Ставшая невыносимой теснота сводила с ума и Хэйтем, сделав несколько резких, глубоких толчков и запрокинув голову, выплеснулся в него и замер, резко дыша. А потом, покинув тело Коннора, опустился на кровать рядом с ним. В комнате было слышно только их рваное дыхание, прохладный воздух охлаждал разгоряченные тела и метис, повернувшись к отцу, посмотрел на него. А тот, коснувшись его щеки губами, закинул на него руку и закрыл глаза, проваливаясь в сон. Проснувшись утром, Хэйтем не обнаружил сына рядом с собой и с горечью подумал, что тот снова сбежал. Он с облегчением выдохнул, когда услышал его голос, доносившийся с первого этажа. Прислушавшись, он понял, что тот разговаривает с Пруденс и, одевшись, спустился вниз. Они стояли в гостиной, негритянка что-то говорила Коннору, тот отвечал. Она помахала ему рукой, Коннор кивнул в знак приветствия и Хэйтем с облегчением отметил, что неприязни или отвращения на лице сына не было. - Что это вы обсуждаете с утра пораньше?- он подошел к ним, улыбнулся. - Пруденс и Уорренс приглашают нас на день рождения сына,- метис улыбнулся ему в ответ, в глазах его при взгляде на отца появился огонек и тот почувствовал, как внутри поднимается теплая волна. Сегодняшнего Коннора нельзя было сравнить с тем Коннором, который маялся, сбегал из дома; с тем, который приехал за ним в Бостон. Хэйтем приобнял сына за плечи, кивнул. - Конечно, мы придем. Я готов на всё ради твоей выпечки, Пруденс. Дружный искренний смех, последовавший за его словами, дал ему почувствовать себя по-настоящему счастливым. Он осознал, что перед ним открывается другая жизнь - настоящая, со всеми красками, эмоциями, и, самое главное – без предательства и недоверия. Когда Пруденс ушла, он притянул сына к себе и, положив голову ему на плечо, закрыл глаза. Коннор обнял его, прижимая к себе и Хэйтем мысленно поблагодарил всех богов за то, что те предоставили ему возможность начать всё с чистого листа. На котором историю они будут писать уже вместе.