Разные птицы

Интерлюдия. Тусклые лучи восходящего солнца уже понемногу начали освещать гобелены, развешанные по стенам комнаты. Ранки ещё саднило, и девушка, чуть поморщившись, перевернулась на другой бок, задумчиво оглядывая мужскую фигуру, застывшую в светящемся оконном проёме. Проскользнула ленивая мысль о том, что теперь нельзя будет надеть платье с открытыми плечами, да и пара синяков ей точно обеспечены. Но, несмотря на это, Катерина была не в обиде. Она уже давно научилась не обижаться. Неожиданно для себя Катерина поняла, что удивительно спокойно относится к тому, чтобы оказаться в чьей-то постели и таким образом снять напряжение. За прошедший месяц изменилось очень многое, и в первую очередь – сама девушка. Стала сосредоточенней, научилась внутренне собираться, а детство, в котором она всеми силами стремилась задержать, даже несмотря на беременность, рождение дочери и переезд, словно кануло в Лету. Но всё же срывы, вызванные усталостью и постоянным страхом, периодически случались. Истерика, которую Катерина устроила Коулу вчера ночью, получилась громкой – если бы кто-то услышал её вопли, то весь план мог пойти прахом. Такую громкую истерику она устроила впервые за всё время, в остальные разы девушка успевала закрыться в своей комнате прежде, чем окончательно перестанет себя контролировать. Но Древний оказался готов к такой ситуации – от Катерины требовалась слишком сильная концентрация, а лучший способ снятия напряжения – секс. Это было старо, как мир, зато весьма действенно. И Катерина полностью устраивала его в этом плане: симпатичная, страстная, а отсутствие умений вполне компенсировалось пылом, с которым она отдавалась этому занятию. Но поскольку жалости к ней Коул не испытывал и даже не пытался себя сдерживать, то сейчас брюнетка лежала на кровати совершенно обессиленная и с прокушенным плечом. - Вы сильнее и быстрее людей, тогда в чём смысл? Раздражённо поморщившись оттого, что её голос нарушил рассветную тишину, парень оторвался от созерцания восхода и обернулся. Катерина пытливо смотрела ему в глаза, надевая на себя камизу и ворох юбок. – Ведь это занятие… эмм… - Она нырнула в юбки, не закончив фразу. – В общем, с равным должно быть интереснее, чем с такой слабой женщиной, как я. Ведь я же быстро обессилела. - В крови, – раздался лаконичный ответ, не предполагающий дальнейших расспросов. - Да? – Девушка не унималась. – Но кровь можно выпить и так. Неужели в ваших глазах это того стоит? - Лично я предпочитаю людей. Но мои братья – не совсем. - Все братья? - Элайджа вампиров. - А Клаус? – Брюнетка сделала вид, будто не поняла, что её раскусили. - Он всеяден. Если пришла в себя, то одевайся побыстрее. – Коул отметил про себя, что Катерина, как всегда, своеобразна: её заботила исключительно собственная выгода, и она с легкостью отбрасывала всякую сентиментальность, когда того требовали обстоятельства. Древнему такой подход к делу нравился, и поэтому он терпел все те вопросы, которыми девушка забрасывала его с тех пор, как узнала причину своего появления в замке. - А я? – Катерина защёлкнула застёжку бюска и замолчала, закусив губу – жёсткий корсет, плотно облегая тело, впился в свежие ссадины. - Что «ты»? Коулу надоело смотреть на её мучения с одеждой. Он подошёл и, не церемонясь, натянул на девушку тяжёлое бархатное платье. Катерина охнула от новой волны болезненных ощущений, мёртвой хваткой вцепившись в меховую оторочку корсажа, но стерпела и, чуть отдышавшись, продолжила выяснять: - Я тоже буду предпочитать кровь в постели или равных себе? От чего это зависит? - Ты - кровь. - Но почему? – упорствовала брюнетка. И даже недовольный вид Древнего вкупе с не самым приличным словом, произнесенным сквозь зубы, не заставил её отвести взгляд. За окном раздалось резкое уханье филина. Коул, которому хотелось побыть в одиночестве, несколько секунд молча разглядывал стоящую перед ним девушку. В свете лампионов её локоны приобрели красноватый оттенок, а первые лучи восходящего солнца подарили глазам девушки странный цвет – багряный, вместо золотистого, свойственного кареглазым людям. Из всех знакомых ему женщин, эта, пока ещё не ставшая вампиром, внешне больше всего походила сейчас на кровопийцу. Если бы Коул не знал, что такое любовь, она даже могла бы его очаровать своим бесконечным любопытством. Поэтому неожиданно для себя, он без привычного сарказма или намёка на пошлость озвучил приговор: - Ты выбрала не ту мечту. - О чём ты? - Я ответил на твой вопрос. - Прекрасное мгновение, напомнившее Колу о его любимой, ушло, а Катерина допустила промах, начав юлить, и поэтому ответ Древнего уже был сух и резок: – На озвучивание твоих страстей у меня нет ни времени, ни желания. - Но ведь когда я стану вампиром, у меня будет много времени, чтобы исполнить свою мечту. С д… - Она запнулась, но быстро исправилась: – По-другому. - Нет. – Губы Коула сложились в насмешливую улыбку, и он отвернулся к окну, застёгивая пуговицы на камзоле. – Ты мне подходишь только потому, что адски упряма даже сейчас. У нас, вампиров, все качества усиливаются, Кетти, и ты станешь ещё целеустремлённее. - Я не… - Поджав губы, Катерина повязала пояс на необычайно тонкой, не по моде, талии и замолчала. – Это значит, что я никогда не получу то, о чем мечтаю? - Да. - Но тогда зачем мне жить? Ведь я могу пожелать смерти, и твой план провалится. Так что я всё же получу то, что хочу. Вкрадчивое выражение превосходства, с которым был сделан этот вывод, заставило Коула расхохотаться. - Что бы я ни говорил, Кетти... Даже сейчас ты уверена, что добьёшься своего. Но, - голос Древнего вдруг приобрёл стальной оттенок, - если мне плевать на твою частную жизнь и сантименты, то, что касается остального, в твоих же интересах слушаться меня. Ты поняла? Девушка согласно закивала головой. - Мне пора, сегодня охота, а уже рассвет… Осталось совсем недолго… - Ты поняла? - Да. – Плавно приблизившись к Коулу, брюнетка уверенно пояснила: - Я же не дурочка, чтобы рубить сук, на котором сижу. Я сделаю всё, как ты хочешь, а потом ты превратишь меня в вампира. - Умница. – Прищурившись, Коул потрепал её по щеке. Если какие-то сомнения и были насчёт Катерины, точнее, насчёт его братьев, то сейчас они исчезли. Эта девушка идеально подходила. Очень качественный инструмент, который сможет выдержать все его правила. - Милорд. – Присев в реверансе, Катерина слегка склонила голову. - Миледи. – Они оба надели маски – чтобы убедительно сыграть на публике, всегда требуется некоторое время для вхождения в роль. – Вы позволите сопровождать вас на охоте? - Буду весьма признательна. – Горько улыбнувшись, девушка добавила: - А ещё более признателен будет ваш брат, которого вы освободите от этой повинности. - Который? - Требуйте платы с обоих – не прогадаете. - Что ж, тогда я буду ждать вас внизу. - Обещаю вам, что ожидание долго не продлится. Отвесив ему ещё один легкий поклон, девушка ушла, и в утренней тишине звонко рассыпался стук её каблучков. Проводив Катерину взглядом, Древний вновь подошёл к окну. Он любил встречать восходы. И уже как несколько сотен лет делал это в полном одиночестве. А на следующий день Катерина совершила поступок, который даже по прошествии пяти столетий, изучив её характер, образ мышления и движущие девушкой инстинкты так тщательно, как изучают дотошные исследователи подопытную мышь, Коул так и не сумел объяснить. Она сбежала. Настоящее. Перу. Погладив лежащего рядом мужчину по волосам, Кетрин улыбнулась одними уголками губ – ей так и не удалось сегодня насытить свою жажду, поэтому приходилось скрывать то и дело удлинявшиеся клыки. Поскольку первая страсть была уже утолена, то Джейсон просто любовался девушкой, как любуются произведением искусства. В полумраке спальни его взгляд с удовольствием рассматривал эти тёмные, словно яшма, глаза, волосы, рассыпавшиеся по подушке и плечам, и бархатистую нежную кожу - Кетрин обратили в том возрасте, когда у южанок наступает первый расцвет красоты, и краски особенно чисты, а отсутствие привычного налёта тяжёлой косметики лишь подчёркивало её привлекательность. Устав, он даже не сразу вспомнил о том, кто такая Кетрин, а вампирша и не думала выводить его из этого мечтательного оцепенения. Не для того она так тщательно душила собственную сущность. А кроме того, Кетрин нравилось, когда ею восхищались, и сейчас она наслаждалась его восторженным взглядом, чего была лишена весь последний месяц. Брюнетка любила, когда на неё смотрели и ею любовались. Несмотря на более чем вольное поведение, самолюбие Петровой никогда не позволило бы ей оказаться в одной постели с мужчиной, если бы это её не радовало и не приносило определённую долю удовлетворения, разумеется, помимо прямой выгоды. Наконец, она решила, что пришло время нарушить молчание. - Спасибо. Приятный мягкий голос, ласковый тон. Словно очнувшись, Джейсон моргнул и поднялся. - Ты очень красива. Что же… - Взгляд мужчины похолодел, в нём появилась осмысленность. А с осмысленностью пришла и жесткость. - Что? – Резко вскочив, Катерина агрессивно вздёрнула подбородок. Лучшая защита - это нападение. – Будешь обвинять меня? Давай, ты ведь прав. - Вряд ли я могу тебя в чём-то обвинить, ты меня не силой затащила в постель. – Ошарашенный такой реакцией, Джейсон, и впрямь начавший испытывать недовольство сложившейся ситуацией, но ещё не успевший сформулировать логическую цепочку, инстинктивно начал примиряться с произошедшим. - Да?! – Вампирша раздражённо сверкнула глазами. И в ту же секунду в них зажглось раскаяние. – Прости. – Девушка буквально рухнула обратно на кровать и, опустив голову, едва слышно пробормотала: - Это так ужасно – быть проклятой и чужой для всех. - Ты не чужая. – Как это часто бывает после физической близости, в Джейсоне вспыхнуло желание утешить женщину, с которой он только что занимался сексом. Именно на подобный поворот событий Кетрин и рассчитывала. Проникновенно заглянув ему в глаза, девушка объяснила: - Нет. Мы не можем жить под солнцем, нас боятся люди, и ненавидите вы – оборотни и ведьмы. – Она покачала головой. – Нет, Джейсон, этот мир чужой для нас. – Вздохнув, вампирша продолжила: - Уж лучше бы мне вообще не появляться на свет. - Я вот, к примеру, тебя вовсе не ненавижу. – Джейсон уже говорил совсем не то, что одно мгновение назад считал нужным произнести, зачарованно глядя, как поблескивают алмазы в её серьгах, напоминая капли утренней росы. Кетрин внутренне возликовала. – Ты не виновата в том, что стала вампиром. Поэтому не стоит говорить так. - Спасибо. – Она склонилась к плечу мужчины. – За всё… Раздираемый внутренними противоречиями Джейсон несколько секунд никак не реагировал на это. Кетрин легко поцеловала мужчину в плечо и положила голову ему на грудь, слегка потеревшись щекой. И ведьмак не удержался, погладив её по волосам. Почувствовав, что мужчина внутренне оттаял, и решив, что нужно ковать железо пока горячо, Кетрин, поднявшись на цыпочки, страстно поцеловала его в губы. Ответ не заставил себя ждать, после чего они снова перебрались в постель. Правда, следующий час Кетрин занимал не сам Джейсон, а совершенно другие вопросы – не возвратился ли Древний и как не напугать клыками ласкающего её мужчину. Тому, как Кетрин умудрялась делать несколько дел одновременно, даже Цезарь мог бы позавидовать. По крайней мере, силы у неё на это оставались. За окном уже забрезжил рассвет. К запаху розы, который привычно окутывал Кетрин, примешивались ароматы утренних трав, принесённые ветром с балкона. - Тебе нужно идти. – Завернувшись в простыню, Катерина села на кровати. Она нахмурила брови и внимательно посмотрела в глаза Джейсона, продолжая разговор: – Но если тебе и впрямь не сложно… Элайдже лучше не знать о произошедшем, я не хочу испытать на себе его ярость. - Во взгляде девушки заплескался неприкрытый страх, а ведьмак, пожалуй, впервые ощутил зарождающуюся неприязнь к Древнему. - Да и тебе стоит забыть о… обо мне. Будем считать, что ничего не было. - Не стоит. – Сейчас Джейсон думал о том, какая участь ждала Кетрин впереди. Вечность в четырёх стенах. Для такой потрясающей женщины? Раздражение, которое он начал испытывать по отношению к Древним, усиливалось, но ведьмак подавил его – инстинкт самосохранения всё же работал. – Я ничего не собираюсь забывать. - Правда? - Глаза девушки довольно заблестели, и путаясь в импровизированном дезабилье, она спрыгнула с кровати. – Это хорошо, что ты склерозом не страдаешь. Но всё равно, мой храбрый рыцарь, тебе нужно уходить, пока не вернулся злобный дракон. Она собрала его одежду, разбросанную по комнате, и вручила Джейсону, а потом принялась быстро наводить порядок в номере, одновременно давая мужчине возможность полюбоваться собой. - Кет? Девушка мысленно выругалась: она не любила, когда её звали этим уменьшительно-ласкательным именем, как какую-нибудь домашнюю кошку, хотя и знала, что многим она напоминает именно это животное. Ничем не выказав своего недовольства, она обернулась и спросила, очаровательно улыбаясь: - Да? - Я могу тебе чем-то помочь? Брюнетка вскинула голову. - Нет. И выбрось, пожалуйста, подобные мысли из головы. Ты и так уже мне помог. – Кетрин улыбнулась. - У меня была прекрасная ночь. - Я… - Нет. – В тоне девушки отчетливо сквозила непреклонность. – И прошу тебя, уходи, пока половина соседей не увидела нас вместе. Быстро чмокнув его в губы, вампирша выпроводила мужчину из комнаты, затем посмотрела, как он спустился на свой балкон и, помахав рукой на прощание, весело улыбнулась. Элайджа как обычно где-то пропадал всю ночь, но только когда Джейсон оказался в своем номере, брюнетка наконец-то перевела дыхание и почувствовала, как страх отступил. Впрочем, это ненадолго, ведь сейчас многое зависело именно от Джейсона, она, Кетрин, уже сделала всё, что могла, наведя ведьмака на нужные ей мысли. Причем она делала это так аккуратно, чтобы он думал, будто всё решает сам, а она – всего лишь преисполненная благородства женщина, попавшая в непростую ситуацию. Иными словами, вампирша обращалась с ним так, словно он был самой банальной особью мужского пола. А он именно ею и был. По крайней мере, Кетрин на это очень надеялась. Как только Джейсон ушел со своего балкона в комнату, девушка бросилась к холодильнику, где хранился графин с кровью. Секс с человеком хоть и приносил некоторое удовольствие, а также помогал немного снять напряжение, в котором она постоянно находилась, попав в плен к Древнему, но без крови это было похоже на предложение заменить шампанское лимонадом. Пузырьки не те. А для такой страстной натуры, как Кетрин, это и вовсе было похоже на пытку. Наконец, после нескольких жадных глотков, вампирша почувствовав, что голод притупился, довольно облизала губы. Ленивыми движениями девушка вытащила из ушей серьги, что надела еще вчерашним утром, и с неприкрытым отвращением оглядела их. Камни были довольно странной огранки – ведьмы почему-то всегда любили зачаровывать именно украшения – но эти серьги носили отпечаток силы другой природы, которая была недоступна никому из ныне живущих на Земле. Это был подарок Коула в тот день, когда Кетрин впервые не позволила проникнуть ему в свое сознание во время сна. Зато теперь даже Древний не в состоянии прочитать её мысли, когда она спит. Знать бы ещё зачем эти опыты были нужны самому Коулу. Она снова сжала в ладони украшение. Серьги давно превратились для неё в синоним боли, Катерина их не любила, но именно они позволили ей когда-то преодолеть инстинктивное отвращение Мейсона к вампирам. А сегодня они сияли для Джейсона. Конечно, приворотным свойством, как бывает в сказке, украшение не обладало, да и вообще такого на свете не существует, но вот подавить врожденную неприязнь двух видов сверхъестественных существ друг к другу они могли. Дальше всё зависело от старания и правильного подхода их обладательницы, а так же от внутренней убеждённости и моральных принципов объекта воздействия. Убрав серьги в мешочек и поглубже спрятав его в свою сумку, девушка подошла к двери, ведущей на балкон. Длинные алые левкои обвивали решётки, радостно раскрывая свои бутоны навстречу рассветным лучам. Ночная иллюминация уже погасла и растворилась в зеленой листве и ярких цветах – картина, весьма характерная для позднего лета – отчего улица стала выглядеть совершенно старомодно. Девушка, которая терпеть не могла встречать восходы, да и в принципе просыпаться спозаранку, всё же заставила себя какое-то время разглядывать пейзаж. Если всё пойдёт прахом, велика вероятность, что это последний рассвет, который она наблюдает. Неожиданно губы Кетрин скривились в презрительной улыбке. - Как это пошло и глупо, - зло прошептала она, стоя на балконе и дрожа от утренней прохлады. – Как пошло. И вряд ли с ней можно было поспорить. Балконная дверь захлопнулась, и уже через несколько минут вампирша, свернувшись калачиком в ближайшем кресле, крепко спала. США. Мистик Фоллс. - Клаус, я тебя хочу. Древний ошарашено посмотрел на вышедшую из ванной блондинку. Грозный взгляд, сосредоточенное лицо – Керолайн выглядела весьма непривычно, примерив на себя роль решительной амазонки, и это ему совершенно не нравилось. Клаус щелчком пальцев направил бокал с кровью по направлению к Кэр, отчего тот легко заскользил по полированной поверхности столика, и хмыкнул: - Такое вступление воодушевляет, но моя интуиция подсказывает, что это вовсе не означает, будто мне что-то перепадёт. А впрочем, продолжай. Поймав бокал с его кровью, Керолайн вздохнула и села на край кровати. И как он умудряется так быстро всё схватывать? - Ну, если честно, то я тебя тоже эээ… я для тебя… - она замялась, чувствуя что-то сродни чувству вины. - Физически привлекательна? – сформулировал Клаус вместо неё. - Да, именно. И в том числе… Точнее, именно поэтому и возникает такое тяжёлое и угнетающее ощущение… - Сексуального напряжения? - снова подсказал Древний. Набрав в грудь побольше воздуха, Керолайн выдохнула в ответ: - Да. - Керолайн, хватит мямлить. Давай выкладывай, что ты надумала за эти два дня с моего приезда и покончим с этим. Нам завтра рано вставать. - Ты так думаешь? А вообще, ты прав. – Блондинка поднесла бокал к губам и отпила глоток, пытаясь хоть немного оттянуть начало разговора и решить, с чего же начать. Спорить с ним абсолютно бесполезно, хотя обдумала она всё за последние пятнадцать минут, а не за два дня. – Дело в том, что я не могу жить так, как живете вы. - Кто «вы»? - Ты, Ребекка, Деймон, Кетрин… - Девушка умолкла, затем порывисто сделала ещё один глоток и резко сменила тему: - Скажи, ты спал с кем-нибудь, пока находился в отъезде? - У меня не было времени на сон, – отшутился Древний, пытаясь сообразить, к чему эта патетика с её стороны. - О’кей, уточню для непонятливых, - скорчив язвительную гримаску, продолжила Керолайн. – Ты занимался сексом с кем-нибудь за прошедшие две недели? - Да. – Он бесстрастно оглядел блондинку, которая недовольно прищурилась, услышав его ответ. – И что это меняет? - Ничего, но здорово помогает объяснить. – Неожиданно Керолайн почувствовала, что её охватывает чувство горечи. Наверное, задетое самолюбие наконец-то соизволило проснуться, вот и пусть оно идёт к чёрту вместе с Клаусом. Девушка решительно продолжила: - Понимаешь, если вы кого-то или чего-то хотите, вы никогда не сдерживаетесь. Но это не для меня. Я не могу так, как Ребекка с Деймоном: сегодня раздвигать ноги на капоте машины, а завтра взорвать его ко всем… - Ты сейчас говоришь о моей сестре. Советую выбирать выражения помягче. – Взгляд Клауса подействовал на Керолайн так, словно он окатил её ведром ледяной воды. - Извини, – смущенно ответила она. – Это вообще не моё дело. Затем, помолчав несколько томительных мгновений, она неожиданно рявкнула: - Слушай, ну давай уже… - Что? – деланно удивился Клаус. - Давай, озвучь мою мысль. У тебя это отлично получится, я же знаю. - О’кей, любовь моя. Ты хочешь сказать, что, несмотря на то, что мы оба хотим оказаться в одной постели, ты трахаться со мной не станешь, потому что твой моральный облик тебе этого не позволяет. - Да. – Керолайн осознавала, что в сейчас он просто потешается над ней, но самой девушке было не до смеха. Она запуталась в этой ситуации, словно мотылёк в паутине, и теперь всеми силами пыталась выбраться оттуда, путь даже и ценой оборванных крыльев. – Клаус, я вовсе не такая скромница, конечно. И сроду ею не была. Но между мной и теми, с кем я когда-либо занималась сексом, не было ни смертей моих близких, ни особых противоречий... Эти отношения не всегда можно было назвать любовью, но, по крайней мере, моих мужчин нельзя было назвать врагами моих друзей. – Опустив взгляд, Керолайн едва слышно добавила: – Я никогда не была настроена против них и не желала, чтобы их существование каким-то образом прекратилось. «Не желала им смерти». Они оба прекрасно поняли, что именно это Керолайн и хотела сказать, произнося свою витиеватую речь. - Понятно. - Смерив её быстрым, ничего выражающим взглядом, Клаус поднялся. – Допивай кровь и ложись спать. - Я просто хотела быть честной с тобой. - Блондинка осушила бокал и забралась под одеяло. Бросив косой взгляд на Клауса, она увидела, что у него несколько раз дернулась щека. – Потому что ты хорошо ко мне относишься. Я действительно это замечаю и ценю. Вы вообще очень странные. Все. – Чувство вины отчего-то усилилось, и Керолайн от волнения принялась неудержимо выбалтывать всё, что только ей сейчас в голову приходило. – Вы только выглядите жестокими, а на самом деле это, скорее, расчёт и усталость от жизни. – Она заворочалась, устраиваясь поудобнее, а Клаус понял – ещё пять минут монолога его жены-болтушки, и он не выдержит. Если раньше слова Керолайн его выводили из себя, то теперь ему всё чаще хотелось смеяться. Девушка, похоже, даже не представляла, насколько крепко она влилась в жизнь обитателей этого дома. Прошло всего две недели, а Керолайн уже никого не боялась и не стеснялась, а потом и вовсе начала общаться с ними так, будто они не были монстрами, способными вырвать ей сердце одним движением пальцев. Она и раньше была смелой на грани с безрассудством, но это, скорее, проявление страстного темперамента. Теперь же Керолайн просто привыкла к ним, к своей новой жизни, на что он, собственно, и рассчитывал с самого начала. Клаус чувствовал, что его шансы будут стремиться к нулю до тех пор, пока она не освоится в доме настолько, что перестанет видеть опасность в каждом его поступке или поступке членов его семьи. Но именно это его и подкупало больше всего в Керолайн – её преданность своим близким. Несмотря на свои более чем прохладные отношения с родственниками, они всё же были единственной причиной, заставлявшей самого Клауса усомниться в правильности выбранного пути. Это не означало перемену в планах, но слёзы сестры, ледяной тон старшего брата и издевательский младшего пробуждали в глубине его души сомнение. Именно они были той ниточкой, что связывала его с человеком, которым он всё ещё продолжал оставаться до штурма Алгарота. И поэтому теперь, когда он узнал её поближе, слова Керолайн не вызывали особой злобы. И даже ревности. Керолайн была щедра на чувства ко всем вокруг, и тот инстинкт собственника не просыпался у Древнего, как это было по отношению к Бекс и братьям. Ревновать Керолайн – всё равно, что ревновать солнце за то, что оно всем дарит свое тепло и свет. Тем временем блондинка так распалилась, что он с трудом поспевал за её речью, упуская целые предложения. – …И если вы прекратите пытаться убедить всех, что вы самые крутые, то перестанете внушать такой страх. Вы же не безумные звери, и даже Коул не такой уж отморозок, каким хочет казаться, вы просто жестокие, но люди всегда боятся маньяков и чудовищ. Больше всего их пугает то, что они не в состоянии понять. Вы это знаете. А вампиры – это те же люди в прошлом, и неконтролируемый ужас… «О чём она?» Задумавшись и несколько потеряв нить её размышлений, Клаус собирался уже переспросить, но тут Керолайн, начав жестикулировать с особой эмоциональностью, не удержалась и свалилась с кровати. Отряхнувшись и снова вернувшись на место, она наконец-то спохватилась, что наговорила лишнего, и ограничилась лишь одной фразой: - Я ещё не сказала Елене. - Не волнуйся, я ей послал письмо. Девушка уткнулась носом в подушку и вздохнула. Ей было стыдно за собственную слабохарактерность – подруга узнает обо всём из письма Древнего, а не от неё лично, но у неё просто сил не хватило, чтобы заговорить о крови и прочей чепухе. Елена была сегодня такая мечтательная… Кровь Клауса, оказавшись в её организме, начала оказывать свое воздействие, ставшее уже привычным. А что касается браслетов, то теперь Керолайн носила их постоянно, не снимая украшения даже тогда, когда её одежда была с длинными рукавами и полностью скрывала их. - Спокойной ночи, – сонно пробормотала вампирша. - Спокойной ночи, любовь моя. Любовь моя… Керолайн улыбнулась. На самом деле ей нравилось, когда Клаус так её называл, в эти мгновения его и без того бархатный голос становился совершенно колдовским и действовал на неё умиротворяюще. И в этот момент она решила, что не будет больше притворяться. Если ей нравится голос Клауса, значит, нужно наслаждаться им, получать удовольствие, а не заниматься самоанализом. Всё равно она ничего не изменит, а проблем и без того полно. - Что тебя так рассмешило? – Клаус уже стоял в дверях, когда, обернувшись, увидел, что по губам Керолайн блуждает легкая улыбка. - Если ничего не сможете сделать, то расслабьтесь и получайте удовольствие, – полушёпотом процитировала девушка, не открывая глаз. – Тебе бы аудиокниги озвучивать. Сказки, например. Промолчав в ответ, Клаус вышел за дверь. Иногда ему казалось, что Керолайн сама похожа на сказочного персонажа. Зайдя в свои апартаменты, он вырвал сердце очередному гибриду, а потом, не спеша, принял душ. Керолайн, которая на первый взгляд казалась весьма взбалмошной и нелогичной в своих поступках и словах, на самом деле воспринимала события гораздо адекватнее, чем большинство самых рациональных людей. Теперь он окончательно в этом убедился. Столь долгожданное будущее приближалось семимильными шагами, и Керолайн уже была способна его встретить во всеоружии. А пока предстояло разобраться с проделками Эстер. Вчера Клаус был несказанно удивлён тому, сколько сил мать вкладывала, внушая Керолайн всякие кошмары. Это могло означать только одно – девушка зачем-то понадобилась самой Эстер. Причина этой заинтересованности Древнего ничуть не заботила – он ни при каких обстоятельствах не собирался отдавать Керолайн ни матери, ни с кому бы то ни было ещё.