Разные птицы

Со времени проведения бала Древних прошло три недели. После провала плана Эстер по уничтожению своих детей всё вернулось на круги своя. Елена лишь больше запутывалась в отношениях с Сальваторе, теперь её ко всему терзала не только обида на Стефана, в очередной раз оттолкнувшего, но и злость вперемешку с ревностью из-за Деймона. Елена превратилась в комок нервов и Керолайн со всё возрастающей тревогой понимала, что долго так её подруга не выдержит. Сама она ничем не выказывала отчаяния из-за смерти отца, оставаясь по-прежнему самой улыбчивой девушкой города для всех друзей и знакомых. Только ромашки, любимые цветы Билла Форбса, остававшиеся всегда свежими на могиле, указывали, что его дочь изо дня в день бывала там. Но, как ни странно, такого глубокого горя, которое Керолайн видела у Елены после гибели её семьи, не было. Даже на кладбище она ходила не оплакивать. Просто почему-то это место, несмотря на грусть, умиротворяло, и давало силы не бояться смотреть вперёд. Чем больше проходило дней, тем отчётливей Керолайн осознавала, что поступила правильно, когда отпустила отца, не поддавшись желанию сделать его вампиром. Конечно, если бы она не устояла, Билл в итоге простил дочери этот поступок, и она была готова на всё, чтобы судьба дала им больше времени, но его принципы и требование их уважать оставались той опорой, за которую можно было зацепиться. Одним из последних ориентиров в всё больше сползающем в бред мирке. Любви без уважения не бывает. Слова отца не только о том, что он любит её, но и о силе духа и красоте... Девушка знала, что Билл имел в виду вовсе не красоту её лица, а другое, и страстно хотела быть достойной этих слов и его уверенности. Когда в ней самой уверенности становилось меньше, то на помощь приходил отец… Керолайн казалось, что она чувствует его присутствие, только поговорить не может. Но ведь самое главное они друг другу сказали, а любящим людям не нужно длинных речей… Тайлер больше не звонил, мама занималась расследованием: работа по поиску убийцы охотившегося за членами семей Основателей выматывала Лиз до конца. Пытаясь избавиться от навязчивого страха за близких и зная что не в силах помочь, Керолайн с головой окунулась в организацию благотворительных вечеринок, тренерскую работу и занятия танцами. Она сама не знала, почему после бала снова записалась в кружок танцев, но это желание пришло следующим утром. Жаловаться и стенать стало некогда, да и некому... Встав пораньше, чтобы позавтракать вместе с Лиз, девушка неторопливо разливала кофе, когда лёгкий шорох за дверью привлёк её внимание. Она устало прикрыла глаза, шестым чувством зная, что именно это было, но всё же поднялась и открыла дверь. Оказалось, что шумел воробей, подлетевший к букету, оставленному у порога. Керолайн раздражённо нахмурилась. Два дня назад она находила здесь же ветку, усеянную крупными белыми цветами шиповника. От кого они сомневаться не приходилось – Клаус, восстановившийся после передряги, решил напомнить о себе. Выкинуть розы рука не поднялась, но и принимать этот букет девушка, порядком рассерженная, что её отповедь не произвела должного эффекта, не собиралась. Поэтому ветка перекочевала домой к Бонни и была благополучно выброшена из головы. И вот снова… Нагнувшись, девушка неохотно раскрыла обёртку, в которую были завёрнуты цветы. И ахнула -целая копна ярко-жёлтых одуванчиков, казалось, подмигнула ей. Где он смог достать одуванчики поздней осенью, было совершенно непонятно. Роскошные цветы – не диво, их холят и лелеют, развозят в горшках по всему свету, но такой букет был самым странным, который Керолайн получала. Но он ей понравился. Девушка вдохнула горьковатый запах и неожиданно для самой себя не просто улыбнулась, а звонко рассмеялась впервые со смерти отца. - Керолайн? – Лиз подошла к дочери. – Доброе утро. –С удивлением увидела цветы. - Откуда они? - Подарили. – Девушка смутилась и опустила ресницы. – Давай положу в воду, так дольше сохранятся. – Стараясь не смотреть на мать, она сделала вид, что совершенно поглощена процессом поиска тары. Смутили её не сами цветы, а то, что она оказалась не способна отказаться от них. Наверное, стоило вообще выбросить или отдать кому-нибудь, но каждый раз бросая взгляд на маленькие солнышки Керолайн чувствовала радость. А она так соскучилась по этому чувству. Да и что дурного в этом маленьком букетике. Совесть услужливо подсказала что именно: это уже вторая вещь, принятая от Клауса. Платье она вернула, как и браслет, а вот рисунок… Его Керолайн не только не отослала обратно или сожгла, как стоило сделать сразу же, но и оставила себе, украдкой любуясь вечерами. - У тебя появился поклонник? – Лиз специально не сказала «ещё один поклонник», чтобы не напоминать дочери о Тайлере. Ей понравилось, как Керолайн смеялась только что. - Есть немного. – Керолайн скорчила рожицу. – Не беспокойся, это не серьёзно. - Надеюсь не такой старый как Деймон? – Лиз шутливо нахмурилась, вспомнив давнюю историю. Ничто не могло подготовить миссис Форбс к тому, что произошло дальше. Выдавив сдавленным шёпотом: - Старый?! - Керолайн взвизгнула и буквально сползла на пол от хохота. Наконец выдохнув, она посмотрела непонятным взглядом на Лиз и отрицательно покачала головой: - Нет, он точно не такой старый как Деймон... – и снова зашлась в приступе непонятного веселья, несмотря на то, что от смеха по щекам заструились слёзы. - Керолайн с тобой всё в порядке? - встревоженная Лиз подошла к дочери, ведущей себя сегодня крайне странно. Керолайн продолжала смеяться, но, наконец, справилась с собой. Стараясь придать лицу серьёзное выражение лица, она ответила: - Всё хорошо, мама. Правда. – И вновь фыркнула, но сдержалась. – Просто драма стала отдавать фарсом. У меня сейчас настроение неровное, то плачу, то вот, – с улыбкой обняла мисс Форбс. – смеюсь. Несколько секунд они стояли, не двигаясь, в ожидании пока улягутся остатки эмоций Керолайн. - Я понимаю, родная, - перебирая светлые волосы дочки, Лиз грустно улыбнулась. Казалось, что её девочка взрослела слишком быстро, а она была не в силах это остановить. – Всё наладится со временем. Твой отец гордится тобой. И, - женщина отстранилась, и посмотрев в глаза Каролине, подмигнула, - тебе он нравится. - Кто? – Девушка непонимающе сдвинула брови. Или сделала вид, что не поняла. - Тот, кто подарил эти цветы. – Лиз кивнула в сторону букета плававшего в широкой чашке. Но Керолайн, отпрянув, сердито бросила: - Нет. Он мне совсем не симпатичен, но цветы-то в этом не виноваты. – Наскоро заплетя волосы в косу, девушка внимательно посмотрела на своё отражение в зеркале, а после перевела взгляд на мать. Звонким, уверенным и каким-то надтреснутым голосом, она произнесла: – Я жду Тайлера, он скоро вернётся в город. Лиз только покачала головой, увидев как в глаза Керолайн снова вернулась тихая грусть последнего месяца и мягкие черты посуровели. - Всё будет хорошо. В это нужно верить, Керолайн. – Помолчав, всё же добавила. - Но мы не знаем, что случится дальше. Дочь опустила ресницы. Личико снова стало детским и немного сказочным. Мисс Форбс невольно залюбовалась: такого милого выражения не было ни у одной даже самой красивой девушки. Тихим эхом Керолайн повторила её слова: - Не знаем… Вздохнув, Лиз решила, что нужно слегка растормошить дочку и открыла дверь. - Пойдём. Иначе я опаздаю на работу, а ты в школу. Через минуту дом опустел. Из-за двери донёсся затихающий голос Керолайн: - У меня сегодня ужасный день. – Тренировка, занятия танцев, да ещё учёба. Совсем… Одуванчики плавали в воде. Рисунок и цветы оказались в доме, более того: хозяйка заботилась об их сохранности. Вещи – воспоминания, и теперь воспоминания о Клаусе были рядом с Керолайн каждый день, и находились там, где девушка оставалась самой собой, не прячась за стену спокойствия как на балу Майклсонов. Клаус всё же сумел протянуть ниточки между собой и Керолайн и войти в её жизнь иначе, чем хозяин гибридов, которого можно только бояться.