По первому снегу

Костик объявился внезапно. Прошло что-то около трех месяцев, и я почти забыл о нем, отдавшись привычному ритму жизни, когда раздался звонок: – Я могу зайти как-нибудь вечером? – Лучше в субботу около семи, – встречаться после работы желания не было. Долгие зимние вечера я предпочитал сейчас проводить в компании Джеты и виртзнакомых, попивая горячий чай с ромом. – Хорошо. Я улыбался, слушая короткие гудки в трубке: пожалуй, удастся оставить его и на ночь. Тело отозвалось теплом и легкой тяжестью в паху, помня приятный, ненавязчивый секс. В субботу спонтанно решил сделать запеканку. Вроде бы и не специально ради встречи гостя, а так, пропитания для. Обычное же блюдо. Купил бутылку вина на всякий случай, а то полбутылки рома, припасенного для чая, как-то под запеканку не катит. В крайнем случае, оставлю на какой-нибудь праздник, не пропадет, если вдруг решим обойтись без спиртного. Костик оказался пунктуальным. Звонок в дверь раздался через двадцать минут после того, как я вынул запеканку из духовки и поставил на стол остывать. Джета подняла голову от миски, перестав хрустеть сухим кормом, и пошла вместе со мной в прихожую. – Привет! – поздоровался Костик. – Проходи, – я отступил, давая возможность зайти. – Я на минутку, вот только деньги отдать, – он полез во внутренний карман куртки, – ты не представляешь, как меня выручил! Спасибо! – С чего ты взял, что это я? – А больше некому, – он открыто улыбнулся и протянул конверт, – я сумку перекладывал перед отъездом, там ничего не было. Не отпирайся! – Не буду, – я вернул улыбку и предложил все-таки раздеться и пройти на кухню. За спиной послышалось цоканье когтей по паркету – Джете надоело ждать, и она пошла доедать корм. – Не могу, прости, меня ждут, – Костик смущенно посмотрел на меня. – Ты кого-то нашел? Стоящего? – Скорее он меня. Я повез документы на одну фирму, там надо было пропуск оформлять, он помог, потом до метро подвез, вот и… Совершенно простая, почти банальная история. Но разве для этих двоих она не значит гораздо больше, чем просто встреча двух случайных людей? Наверное, они и дату знакомства помнят, и через год, через два, через много лет будут отмечать, вспоминая с умилением. Мы поболтали еще минут пять обо всем и ни о чем, скорее для приличия, чем ради обмена информацией, и распрощались. Закрывая за ним дверь, я чувствовал легкое сожаление о том, что не сложилось и что придется теперь есть запеканку в одиночестве. – Джета! Ах ты! – я стукнул ее ладонью по крупу. Бедная собака не совладала с соблазном, вкусный мясной дух непреодолимо манил, а отсутствие рядом хозяина спровоцировало кражу. Запеканка, вернее те крохи, которые от нее остались, валялась на полу. Джета заскулила, понимая, что сейчас накажут, и заползла под стол, выглядывая оттуда виноватой мордой и строя несчастные глаза. – Вкусно тебе было? – меня почему-то разбирал смех, несмотря на то, что ужина теперь не предвиделось. – Эх ты, ворюга! Пока прибирался, оттирая с пола масляные пятна, Джета так и сидела под столом, опасаясь выходить. – Вылезай, гулять пойдем. Растрясем двойной ужин. Она посмотрела на меня выжидательно и застучала хвостом по полу: знакомое слово «гулять» сулило приятное времяпровождение, но вот память о проступке еще была жива, и собака маялась, не зная как поступить. Я оделся и, хлопнув по ноге, скомандовал: – Гулять! Джете не нужно было повторять дважды, она мигом принесла поводок. Оставалось только прицепить карабин к ошейнику и взять ее любимую игрушку. Часа через два стало ясно, что с собакой что-то не то. Отрыжка после непривычной запеканки меня сначала не слишком насторожила, но показалось, что Джета стала немного круглее. Полез на форумы, где заводчики и опытные владельцы делились советами, вычитал рекомендацию дать Эспумизан. Ничего подобного дома не водилось, и за размышлениями, ехать или нет в круглосуточную аптеку, прошло еще какое-то время. Собаке стало хуже и даже такому нерадивому собаковладельцу, как я, стало ясно, что пора бежать к врачам. Проблема была только в одном - в транспорте. Обычные такси наотрез отказывались везти больную собаку, а пешком было километра полтора. Плюнув на все и решив, что как-нибудь дойдем, в крайнем случае донесу, не настолько тяжелая моя псина – помесь лабрадора и кого-то, пожелавшего остаться неизвестным. Справимся, вряд ли она весит больше пятидесяти килограммов. Зря, что ли, хожу в тренажерку? В холл клиники я уже внес Джету на руках. Ей было очень плохо, беднягу раздуло как бочку. На наше счастье, очереди не было, и доктор в голубой униформе занялся нами сразу. Выслушал сбивчивый рассказ, задал пару наводящих вопросов. – Так, сейчас делаем рентген, хотя и без него я могу сказать, что это заворот желудка. Распространенное в общем-то дело для крупных собак. И жадность. Да, девочка? Пойдемте, рентген на втором этаже. Я поднял Джету на руки и пошел за доктором. – Сейчас сделаем снимок и будем готовиться к операции. Говорю сразу, что вероятность благополучного исхода пятьдесят на пятьдесят. Поверните собачку. Да, вот так. Чтобы вы понимали, на что идете. – Я понял. – Реабилитация займет около двух недель, сутки или двое можно подержать в клинике, но потом все равно придется выхаживать дома. Идите вниз, я подойду минут через десять, проявлю только. С Джетой на руках я спустился вниз и сел на банкетку возле кабинета. Руки уже отваливались, но деваться некуда, видимо, ей было так легче. Мимо летящей походкой прошла элегантная девушка, заглянула в пустой кабинет. – А Матвей Леонидович? – спросила она у меня. – Проявляет снимок. - Я резонно предположил, что так зовут ветеринара. Девушка кивнула и пошла к лестнице, а я остался ждать и предаваться невеселым размышлениям. Кто бы мог подумать, что, казалось бы, обычная прогулка обернется такими проблемами? И что собаке после сытного обеда нужно дать переварить еду, а не бегать с ней взапуски. – Даша, я тебя очень прошу, давай оставим этот разговор, – донеслось с лестницы, – у меня трудная операция… – У тебя всегда трудные операции! Я требую, чтобы ты забрал свои вещи, или я их выброшу! – Я забрал, сколько смог. Мне некуда их деть, раз я пока живу в клинике! – Меня это не волнует! Я больше не желаю видеть тебя у себя дома! – Выбрось и успокойся. – Я спокойна! Это ты меня всегда выводишь из себя! – Вот сейчас чего ты от меня хочешь? Пара вышла в коридор, продолжая выяснять отношения. – Проходите в операционную. Вторая дверь налево, – сказал Матвей Леонидович, и только сейчас я заметил бейджик с именем и фамилией на нагрудном кармашке, что значит был расстроен. – А вы знаете, что Матвей Леонидович педик? – злорадно улыбаясь, произнесла эта самая Даша. – Главное, чтобы не зоофил, – отрезал я и пошел в сторону нужного кабинета. Не понимаю таких людей, зачем вмешивать в личные отношения посторонних. На что она рассчитывала? Хотела вызвать отвращение или думала, что я побегу искать другую клинику и врача-гетеросексуала? Какое такое принципиальное значение это имеет для ветеринарной практики? – Кладите на стол, – глуховатый голос Матвея Леонидовича прозвучал устало и расстроено. – Не обращайте внимания, она просто хотела сделать больно, – я попытался его успокоить. – Неважно. В общем, смотрите сюда, – он поднял снимок к свету, – тут классическая картина. Видите, раздутый и перекрученный желудок. Газы и еда не могут попасть ни в кишечник, ни вернуться в пищевод. Вместе с желудком обычно заворачивается селезенка. В общем, нам предстоит вернуть желудок на место и удалить селезенку. Как вас зовут? – Павел. – Вы, Павел, крови не боитесь? – Нет. – Тогда будете ассистировать, я один не справлюсь. – А разве по штату не положен ассистент? – удивился я. – Положен. Но на Дарью Александровну рассчитывать не приходится. Операция шла больше часа. Мы выгребли из желудка непереваренные остатки пищи, причем запах стоял такой, что хотелось зажать нос. Врач вернул желудок на место, зафиксировал, сопровождая каждое действие комментариями. Только потом я понял, что он таким образом успокаивал и отвлекал меня от шокирующего зрелища, не давал зациклиться на негативных мыслях. Голос успокаивал, обволакивал и дарил надежду на благополучный исход. – Все, – наложив последний стежок, он с трудом разогнулся. – Сейчас положим под капельницу, дадим кислород, и можно будет выпить кофе. Мы сидели в каком-то кабинете и пили растворимый «Якобс Монарх». Мне было все равно, врачу, похоже, тоже. Он выглядел не просто уставшим, а вымотанным. – Третья смена подряд, – пояснил он и усмехнулся. Вокруг его рта залегла складка, и я впервые задумался о том, сколько ему лет. Навскидку выходило лет двадцать семь – тридцать, точнее я бы затруднился сказать. И еще Матвей Леонидович внезапно оказался очень симпатичным, почему-то раньше я этого не замечал, а сейчас глаза с удовольствием скользили по поджарому телу, по гладким рукам, которые не скрывались короткими рукавами форменной куртки, по чуть впалым щекам и упрямому подбородку. – Пойду проверю собаку, – он вышел, оставив меня одного. Я сидел, вытянув ноги, и думал не о том, что придется взять отпуск и ухаживать за собакой, а о том, что неплохо бы уговорить профессионала пожить у меня, понаблюдать за пациенткой, тем более что предлог был исключительно хорош и убедителен. Доктора не было слишком долго, и я пошел его искать, подозревая, что снова кто-то пришел и он осматривает новое животное. Дверь смотрового кабинета была распахнута настежь, и там никого не было, где искать я не знал, возможно, он вышел покурить или еще что. Заглянул за ту дверь, где оставалась отходить после наркоза Джета – она все так же лежала на полу, а рядом на какой-то подстилке прикорнул Матвей Леонидович, нежно обнимая ровно дышащую собаку. Картина вызвала умиление, и я, чтобы не мешать уставшему человеку, тихо вышел в коридор. Ждать. – Чего не разбудил-то? – в начале шестого поинтересовался самостоятельно проснувшийся доктор. – Зачем? – Ну как. Мог бы домой пойти, я бы выпустил и обратно лег. – Я бы не пошел. Как Джета? – Нормально пока все. Кофе будешь? Мы снова сидели в процедурном кабинете и пили горький кофе – сахар кончился. Уговорить понаблюдать за Джетой в домашних условиях не составило труда. Он только задумчиво прищурился, глядя на меня, и кивнул, мне показалось, что решающим фактором был диван в отдельной комнате. Оставалось дождаться конца смены и решить вопрос с транспортом, и Матвей Леонидович обещал помочь. Поначалу у нас были странные отношения. Он дневал и ночевал с Джетой, почти полностью игнорируя диван и укладываясь зачем-то на пол. Разговаривал больше с собакой, как будто не замечая меня совершенно. Я видел капельницы, которые ставились несчастной собаке, и переживал, что нет улучшений. – Как это нет? – удивился он. – Ты посмотри, как быстро она идет на поправку, через пару недель будет как новая! – А зачем ты спишь на полу рядом с ней? – подозрительно спросил я. – Эй, эй! – засмеялся он. – Я люблю животных только платонически! У меня спина больная. На диване не могу спать. – На кровати ортопедический матрас. Можем поменяться. – А если не меняться? – он посмотрел на потолок и закусил губу. Это было откровенное предложение начать отношения, и я великодушно сказал, что так и быть, подвинусь! Никогда бы не подумал, что найду свою судьбу так, вернее, что она сама найдет меня. Встретит и не отпустит. Я удалил аккаунты со всех ресурсов, понимая, что к прошлому уже не вернусь, что бесконечная череда случайных любовников закончилась. Понял я это в тот день, когда он принес домой за пазухой первую кошку. Почти котенка, которого хозяева внезапно решили усыпить, потому что надоела. – Это ненадолго, я найду ей хозяев, – уверил он и настороженно посмотрел: не выгоню ли вместе с кошкой. Я кивнул и предложил сходить за кормом и лотком, совершенно точно зная, что это не первое и не последнее животное в нашем доме. Будут и другие, отказники и потеряшки, подобранные на улице и просто подброшенные к дверям. Я знал, с кем связался, – и совершенно не против.