В глубине под водяными лилиями

Диоген как-то сказал: «С правдой надо жить как при огне: ни сильно приближаться, чтоб не ожег, ни далеко отходить, чтобы холодно не было». Сейчас Донхэ был согласен с этим высказыванием на все сто процентов. Он так долго желал правды, что, получив её, растерялся. Хэ не мог понять, обеспокоен ли он, обескуражен, убит или же банально обижен. Эмоций было слишком много. И отсортировать их по дате или важности было физически невозможно. Разбираться приходилось сразу и быстро. На кону жизнь Хёкдже, непозволительно большая ставка, обидам в таком деле нет места. Лёжа на спине и прикрыв глаза, Донхэ с болезненной улыбкой вспоминал свою первую встречу с Хёком и все, что за ней последовало. В глубине души Хэ понимал, почему ему так долго лгали. Узнай он всё сразу, среагировать мог бы совсем иначе. Если же арфа, превратившаяся в мужчину, его просто шокировала, то любимый ведущий, оказавшийся сатиром, чуть дара речи не лишил. Всю информацию ему преподносили маленькими дозами и всегда давали время опомниться. Наверное, именно поэтому он так быстро и смирился с существованием богов и других мифических существ. Свались на него все это кучей, похода к психологу было бы не избежать. Прокручивая в голове предложение Шивона, Донхэ невольно терялся. Как он может попросить Диониса об услуге? Не свечку же ему в церкви ставить! Да и поездка в лес тоже что-то вряд ли исправит. Тихо лелея надежду на то, что у Ши есть какой-то план, Хэ поднялся с кровати и начал неторопливо одеваться. Сейчас, когда гнев уже улёгся, он был готов выслушать все, что скажут ему сатиры. Раз есть шанс спасти Хёка, он им воспользуется, а дальше уже будет видно. Выйдя из комнаты и отыскав в гостиной притихшего арфамэна, Донхэ, не глядя на него, проговорил: - Собирайся, поедем к Шивону. - Ты как? – вставая с дивана, осторожно поинтересовался Хёкдже. – Мне правда очень жаль. - Нормально. Поторопись. - Хэ, то что было написано в манускрипте, неправда. Поверь мне, - взмолился Хёкдже. - Верю, - не стал лгать Донхэ. – Я уже говорил, что мало знаю об ЫнХёке. Сейчас я предпочту не зацикливаться на этом. Для начала разберёмся с твоей проблемой и лишь потом будем разбирать манускрипт по пунктам и искать в нём несоответствия. - Хорошо, как скажешь… - Одевайся теплее, на улице холодно. Проводив Донхэ тревожным взглядом, Хёкдже, стараясь не обращать внимания на усилившуюся боль и тяжесть в теле, медленно снял с сушилки одежду и, надев её, вышел в прихожую. Обувшись, Хёк спустился на улицу и, отыскав у подъезда Хэ, молча пошел следом за ним. Разглядывая спину Донхэ, Хёкдже волей-неволей подумал о том, что Донхэ напоминает ему переменчивую погоду: то теплом приласкает, то морозом отдубасит. Он заслужил гнев своего хозяина и не отказывается от наказания. Главное, чтобы в конце все же победила дружба. Терять потомка Ли арфе чертовски не хотелось…

***

В сотый раз за последние десять минут поправив причёску, Хичоль, кинув беглый взгляд на часы, запричитал: - ХанГен такой непунктуальный! - Хичоль, как ты можешь думать о личной жизни, когда твой друг одной ногой в могиле? - осуждающе поинтересовался Шивон, отвлекаясь от экрана ноутбука. - Не преувеличивай, - отмахнулся Хи. – С Хёком все будет хорошо. Донхэ не даст его в обиду, а вот китайский принц может сорваться с крючка. Нужно обязательно закреплять успех. - Ты неисправим, - закатил глаза сатир. Все аргументы Хи в свою защиту Шивон считал чем-то из ряда: ничего, что дом сгорел, зато клопы подохли. Да уж ничего в этом мире не меняется: птица ищет где повыше, рыба - где поглубже, Хичоль - где выгоднее ему. Даже безжалостная смерть в мгновение ока лишается своего авторитета для Ким Хичоля на пороге новых отношений. Ши бы уже привыкнуть к подобному, а не получается… Услышав звонок в дверь, Хичоль, встрепенувшись, поднялся с дивана, словно хрупкая птичка с ветки, и тоном, не терпящим возражений, скомандовал: - Открой дверь и проводи ко мне в комнату. Сам не заходи. - Вас понял, - театрально поклонился сатир и, не желая ругаться, отправился встречать гостя. Впустив ХанГена в дом, Шивон, как и было ему велено, втолкнул взволнованного антиквара в спальню к Хи и, не давая тому шанса опомниться, тут же закрыл дверь. Для человека или же сатира вполне естественно желание сделать то, что ему запретили. Но помня предыдущие выходки Хичоля, узнавать, что тот задумал, Ши не решился. Прекрасно зная, что подобное обязательно выйдет ему боком… Растерянно хлопая ресницами, ХанГен, оглядев внушительный замок, в котором торчал резной серебряный ключ, опасливо повернулся и, встретившись взглядом с обнажённым Хичолем, залился краской, словно красна девица из русских народных сказок. - Привет, милый, - ласково промурчал Хи. - Здравствуй, - на автомате кивнул Ген. - В прошлый раз ты сказал, что у меня отвратительный стиль. Я решил перестать быть в твоих глазах фэшн-террористом и встречать тебя только в таком виде, в котором тебе точно понравится. - Интересное решение… - Ещё какое! - О, боги! – широко раскрыв глаза, воскликнул ХанГен, заметив кулон ручной работы на шее у ведущего. - Я прекрасен? – разулыбался Хи. - Этот кулон ... он же... – протянув руку и коснувшись украшения, прошептал Ген. - Да, ему почти двести лет, - фыркнул Хи. - Какая ценность!! - Ханни, ну ты и извращенец, - надулся Хичоль. - Почему это? – не отрывая взгляда от кулона, поинтересовался ХанГен. - Перед тобой голый я, а ты на кулон слюни пускаешь! - Так антиквариат же! - ХанГен, если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки, всю следующую передачу я буду рассказывать зрителям об одном знакомом антикваре, который постоянно дрочит на всё, чему больше ста лет. - Вот умеешь ты убеждать, - закашлялся Ген. - Будешь хорошо себя вести, наше свидание пройдёт плодотворно: я позволю тебе лапать этот чёртов кулон столько, сколько тебе только захочется. - Понял. Не дурак, - быстро сняв с себя свитер и взявшись за штаны, проговорил Ген. – Бегом в кровать. - Ты чего? – растерялся от такой прыти Хичоль. - Чем быстрее начнём, тем скорее я изучу украшение. Оно же наверняка безумно ценное! - Хань Гэн! - Что? – прыснул антиквар. – Не переживай. Прелюдия обязательно будет. Наслаждаясь видом рассерженного ведущего, ХанГен непозволительно медленно подошел к нему и, положив руки на талию, прижал к себе. Зарывшись носом в мягкие волосы, Ген, прикрыв глаза, принялся покрывать невесомыми поцелуями шею и скулы Хичоля. Нельзя сказать, что антиквар смирился с тем фактом, что его тянет к мужчине, скорее он просто нашёл в себе смелость принять то, что хочет Хичоля. Именно Хичоля. Он не гей. Рядом с ведущим вся его гетеросексуальность даёт сбой, как система на компьютере при заражении вирусом. Возможно, впереди его ждёт только темная дорога. Но он все равно должен продолжать идти вперёд. Ведь Хи, словно его персональная звезда, будет освещать собою путь. Ну а если им не суждено быть вместе, Ген всегда может вернуться к своим истокам и найти себе девушку… Переместив руки на подтянутые ягодицы, ХанГен, прикусив ушко Хи, только было хотел сказать пошлость, как вдруг из-за двери услышал такой знакомый голос: - И как мне это сделать? – довольно громко возмущался Донхэ. – Нарисовать посреди комнаты огромную пентаграмму и, надев чёрный балахон, зачитать молитву и призвать Диониса? - Дионис - бог, а не демон. На кой тебе пентаграмма? – стукнулся лбом о стол Шивон. - А что тогда? Забухать в лесу? – не унимался Донхэ, развалившись на диване. - Нет, - стараясь держать себя в руках, выдохнул Шивон. – Есть определённый ритуал. Им мы и воспользуемся. - Ясно, - кивнул Хэ, все ещё не до конца понимая, во что ввязался. - А, где Хичоль? – воспользовавшись паузой в разговоре, поинтересовался Хёкдже, садясь рядом с Хэ. - В комнате. Насилует многострадального антиквара. - Вот же... парнокопытное, - на всю квартиру взвыл Хёк. - Не, ну нормально вообще, я тут понимаешь ли умираю, а он трахается. Негоже это! Пойду обломаю. - Хёкдже, может лучше не надо? – пискнул Донхэ. - Надо, Хэ, надо, - похлопав потомка по плечу, промолвил Хёкдже. - У меня секса нет и у него не будет. Это вендетта! Вслушиваясь в донельзя странный разговор, ХанГен, так и не убрав рук с задницы Хичоля, то закрывал, то открывал рот, напрасно пытаясь понять, Донхэ просто накурился чего-то запретного или же его новые знакомые - сатанисты. Хотя нет… они же говорили про Диониса, а он бог виноделия, веселья и оргий. Не значит ли это… Так, на групповуху он точно никогда не согласится, да и Хичолю такого не позволит! - Хи, радость моя, о чём толкуют наши общие друзья? – нахмурившись, осведомился Ген. - О всякой ерунде. Подожди минутку, - выбравшись из объятий ХанГена и надев шёлковый халат, мурлыкнул Хи. Отыскав на кресле свой кошелёк, Хичоль достал оттуда кредитную карточку и, записав на небольшом листке её пин код, вышел из комнаты, оставляя прифигевшего антиквара в гордом одиночестве. Словно чёрт из табакерки ворвавшись в гостиную и протянув Хэ карточку, сатир, указав жестом на Хёкдже, прошипел: - Донхэ, держи мою кредитку. Своди это похотливое животное в сауну, пусть расслабится перед смертью. - Перед смертью? Не говори так! Мы найдём решение! – возмутился Донхэ. - В жопу решение! Не убьёт его заклятие, убью я! – рыкнул сатир. - Мы тебе помешали? – вжав голову в плечи, спросил Хэ. Если в смертельном эффекте заклятия он ещё сомневался, то в обещании Хичоля - ни секунды! - Ты так догадлив! - Тогда мы пойдём, - попытался улыбнуться Хэ. - Идите. Мигом встав с дивана и схватив надутого, словно воздушный шарик, Хёкдже за руку, Донхэ, по пути поклонившись Шивону, пулей вылетел из квартиры ведущего. Как бы он ни злился на Хичоля, инстинкт самосохранения все равно непрерывно напоминал ему о том, что даже несмотря на то, что он главный козырь в спасении жизни Хёка, пощады ему можно не ждать. Хи словно с кролика шкуру с него спустит и даже бровью не поведёт. Прав ХанГен: внешность пипец как обманчива. - Едем в сауну? – оживился Хёкдже, поглядывая на кредитку в руках Хэ. - А ты хочешь? - Ещё как! У меня триста десять лет секса не было! - Хорошо, поехали, - вымученно улыбнулся Хэ, останавливая такси. Сев в машину, Донхэ с плохо скрываемой горечью на лице, назвал адрес ближайшей сауны и, откинувшись головой на сиденье, призвал себя успокоиться. Да, ему неприятно. А что поделать? Хёкдже не его парень и может делать все что угодно. Хочет девушку - получит. Ну а Хэ… сам виноват: влюбляться в натурала - во все века плохая примета.