В глубине под водяными лилиями

Хичоль медленно брёл по лесной опушке, немного раздражённо вспоминания свой последний разговор с ХанГеном. Поднимая тему мифических существ, сатир собирался витиевато выведать у антиквара всё, что тот о них думает и кого предпочитает. Ведущий ожидал услышать хвалебные оды в адрес нимф или русалок, а получил влюблённые взгляды в сторону эльфов и полное отрицание сексуальности сатиров. Как бы Хи ни старался убедить Гена в том, что рога — это верх эротизма, тот оставался непреклонен, уверяя, что именно острые ушки — эротика в чистом виде. Ну не бред ли? Как уши могут конкурировать с большими толстыми рогами? Ген явно горячих сатиров вблизи не видел… С горем пополам смирившись с тем фактом, что понимания от ХанГена можно не ждать, и что вкус у антиквара весьма посредственный, Хи, чуток для приличия помявшись, решился на маленькую подлость. Как-то в дружеской беседе старинный друг Хичоля ГонХи обмолвился о том, что есть в природе одно весьма непростое зелье, которое может ему помочь. Готовили его только приближённые к Дионису лимнады. Точного рецепта никто кроме них не знал, но ГонХи не так давно посчастливилось закрутить с одной из девушек роман. Договорившись с другом об одной бутылочке зелья, Хичоль тут же двинулся к болоту, которое располагалось прямо посреди леса. Безустанно напоминая себе наставления ГонХи о том, что в ночное время лимнады выходят на прогулку, освещая свое болото огоньками, и манят одиноких путников, однако приближаться к ним опасно, поскольку для прогулок они выбирают опасные трясины, Хи выбрал наиболее безопасное для встречи место и, оповестив о координатах друга, направился прямиком к нему. Повторять подвиг Хёкдже и идти на дно под зелёные чашечки водяных лилий у сатира никакого желания не было, поэтому выйдя на большую поляну в нескольких метрах от болота, Хи присел на сухую траву и принялся наслаждаться прекрасным природным «гербарием». Лесные травы, нетронутые ветром, застыли в безмолвном ожидании своего неизбежного конца. Подобная прелесть увядающей осенней поры всегда нравилась Хичолю, она дарила ему умиротворение. В природе за смертью всегда следует жизнь. Чем не повод для оптимизма? Когда небо над головой начало постепенно смеркаться, сатир краем уха уловил, как со стороны болота донеслось едва слышное шуршание камышей, и невысокая фигура появилась на поляне, уверенно направляясь в его сторону. Узнав в очертаниях силуэта верного друга, Хичоль, широко улыбнувшись, пропел: - ГонХи, ты ли это? - Я. Кто же ещё? - фыркнул сатир, присаживаясь возле Хи и незаметно кладя тому в карман небольшой чёрный мешочек с бутылочкой внутри. - Запомни, как только твой антиквар выпьет это, дороги назад не будет. - Спасибо, - кивнул Хичоль. - Я перед тобой в долгу. - Сочтёмся, - отмахнулся ГонХи. - Как Хёкдже поживает? - Плохо. Кюхена мы так и не нашли. Вся надежда на ритуал. - Всё уже подготовили? - Да, завтра вечером проведём, - нахмурился Хичоль. - Всё будет хорошо, - попытался подбодрить друга сатир. - Либо пан, либо пропал, третьего не дано. - Придумал, как опоишь своего китайца? - услышав неуверенность в голосе Хи, перевел тему сатир. - Пока нет, идей ноль… - Почему не воспользуешься ритуалом? - В смысле? - заинтересовался Хи. - Помнишь, как раньше колдуны проверяли, не прошмыгнул ли во время обряда злой дух в мир людей? - Они кидали в огонь подснежники. - Верно. Подснежник - символ невинности. Он все обращает в истинную форму. Улавливаешь суть? - Я предстану перед Ханичкой в образе сатира, а потом буду искать его по всему Китаю? - не без оснований предположил Хичоль. - Не тупи! Опои его зельем ещё до начала, - закатил глаза ГонХи. - Тогда он за считанные секунды обретёт нужную тебе форму. А так зелье будет изменять его на протяжении сорока лет. Долговато. Не находишь? - А ты прав! — хлопнув в ладоши, воскликнул Хи. — Не буду тянуть кота за Фаберже и одним выстрелом убью двух зайцев. - Удачи, друг! - Вот только где я осенью подснежники достану? - сник сатир. - Ну не знаю, — нахмурился ГонХи. - Например, прогуляйся по лесу и отыщи костёр с двенадцатью мужиками, там тебе точно помогут. - Ты издеваешься? Во-первых, в этой сказке речь шла о зиме; во-вторых, я не милая девочка, живущая с мачехой и её ленивой дочерью, а сатир, проживающий с арфой и нарциссом! - Хи, местные флористы за определённую сумму способны достать всё что угодно. Тебе ли этого не знать… - ГонХи, да ты интеллект! Сейчас быстренько по GPS проверю, где мой Хани, и побегу в цветочный магазин! - Хи, такими темпами тебе скоро срок за сталкерство впаяют. - Ой, ерунда это всё, - закатил глаза сатир. - Так, дайте ходу пароходу, я убежал. - Я бы сказал: расступись, море, говно плывёт, но боюсь, ты обидишься. - Как остроумно, - скривился Хи и, послав другу воздушный поцелуй, поспешил вернуться в город.

***

Сидя на диване и лениво наблюдая за действиями суетящегося Шивона, который, позабыв об усталости, зашторивал все окна и двери, Донхэ чувствовал себя донельзя странно. С одной стороны, ритуал должен был подарить ему ответы на все насущные вопросы, но с другой — он боялся, что те придутся ему не по вкусу. Со дня его близости с Хёкдже прошло уже четыре дня, за всё это время они ни разу не подняли щепетильную тему и продолжали жить так, будто ничего не произошло. Хэ видел, что их молчание так же беспокоит и арфу, но все не решался начать разговор первым. Заметив, как, сонно зевая, Хёкдже вошёл в гостиную и прилёг на диван, положив свою голову ему на колени, Донхэ, невольно зарывшись пальцами в мягкие волосы, принялся ласково массировать кожу головы. Почти мурча от удовольствия, Хёкдже, стараясь не думать о предстоящем испытании, блаженно закрыл глаза и сосредоточился на удовольствии. Ему было по-настоящему хорошо рядом с потомком, но говорить тому об этом арфа не спешил. Мало ли чем завершится ритуал, незачем пока привязывать Донхэ к себе… Хёкдже конечно же хотелось верить исключительно в счастливый финал, но, увы, по жизни он был неисправимым реалистом. Шансы пятьдесят на пятьдесят. И ни процентом больше. Это грустно, но грусть почему-то светлая. Неужели это и есть воспетая в веках любовь? Если это так, то, когда всё закончится, Хёкдже, первым делом, выпросит у Хичоля денег и, купив огромный букет красных роз, встанет на одно колено и предложит Хэ руку и сердце. Вот потомок удивится… - Донхэ, когда всё закончится, я тебе кое-что скажу, - шепотом проговорил Хёкдже, глядя в глаза Хэ. - А почему не сейчас? - так же тихо, поинтересовался Донхэ. - Не хочу спешить. Всему своё время. - Как знаешь, - пожал плечами Хэ. Услышав настойчивый звонок в двери, Донхэ нехотя поднялся с дивана и поплёлся открывать. Впустив в квартиру взволнованного Хичоля и хмурого ХанГена, Хэ, жестом отправив друга в гостиную, перегородил дорогу Хи и спросил: - Почему здесь Ген? - Будет меня развлекать, пока вы будете проводить ритуал. - Ты с ума сошел? А вдруг что-то пойдёт не так? - Не беспокойся, я всё учёл. Он мне здесь нужен. - Что ты удумал? - нахмурился Донхэ. - Скоро сам всё увидишь. Не желая продолжать бессмысленный спор, Донхэ, махнув на Хичоля рукой, вернулся в гостиную и, перекинувшись с ХанГеном парой фраз, стремительно удалился в свою спальню, в которой заканчивал последние приготовления Шивон. Сдвинув вбок всю мебель, Ши расстелил перед собой белое полотно, а вокруг него поставил семь церковных свечей. Правой рукой по часовой стрелке сатир зажёг их и медленно отошёл в сторону. Когда всё было готово, в комнату заглянул Хи и, что-то сказав Шивону на ухо, к каждой свече прикрепил по цветку подснежника. Несколько раз всё перепроверив, Ши выпроводил Хичоля и, наконец, позвал Хёкдже, затем, плотно заперев за арфой дверь, протянул Донхэ клочок бумаги с нужными для призыва словами. Дождавшись, пока часы пробьют полночь, Хэ подошел к полотну и, проведя бумажкой ровно три раза над каждой свечкой, как можно чётче произнёс: - Дионис, Бог плюща и лозы виноградной, к тебе я взываю, услышь просьбу мою. Пусть твоя милость меня плющом обовьет, вонзится мне в плоть и дарует исполнение сокровенного желания. Хочу я, чтобы жилы Хёкдже возродились из лоз приплетённых, вены его наполнились опьяняющим жизнью вином, а злой умысел, наложенный столетия назад, навсегда утерял свою силу. Откликнись же ты на призыв мой! Отложив в сторону клочок бумаги, Донхэ присел на пол и принялся терпеливо дожидаться ответа. Шивон говорил, что если Дионис его услышит, то через пару минут на месте проведения обряда появится сгусток золотистой энергии, и Хэ почувствует обволакивающее тепло. Но время шло, а ничего не происходило. - Давай попробуем ещё раз, - не теряя надежды, предложил Шивон. - Хорошо, — кивнул Хэ, поднимаясь с пола и повторяя все свои нехитрые манипуляции. - Дионис, Бог плюща и лозы виноградной… - только было начал Донхэ, как пламя свечей, будто подхваченное чистым безумием, принялось бешено колыхаться из стороны в сторону, опаляя хрупкие цветы. Всего мгновение, и одна из свечей падает, разрывая круг, и вся комната заполняется едким туманом, из-за которого становится практически невозможно дышать. Словно выброшенная на горячий песок рыба, Хэ открывал рот, напрасно пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха, но в лёгкие попадали лишь пары тумана, заставляя сознание постепенно уплывать в неизвестные дали. В тот момент, когда двери резко распахнулись, и в комнату вбежали испуганные Хичоль и ХанГен, выпуская тем самым туман и в коридор, Донхэ титаническим усилием воли заставил себя напрячься и рассмотреть, где находится Хёкдже. Обнаружив арфамэна мирно лежащим на диване и не подающим никаких признаков жизни, Хэ, не сдержавшись, громко закричал: - Хёкдже, ответь мне! Не молчи. Услышав крик потомка, Шивон из-за слезящихся глаз, ничего не видя перед собой, зажал нос рукой и вслепую ринулся к полотну. Путаясь в собственных ногах, сатир кое-как затушил свечи и, не чувствуя боли в обожжённых ладонях, попытался отыскать окно. К счастью, его опередил проворный антиквар, который, не растерявшись, первым делом бросился проветривать помещение. Когда туман рассеялся, и в помещении стало возможно не только с трудом дышать, но и видеть, все присутствующие удивлённо оглядели друг друга, совершенно не понимая, что конкретно произошло. Хичоль и Шивон, обернувшись сатирами, встали у дивана и сосредоточили всё своё внимание на Хёкдже, по-прежнему находившемся в человеческом теле. - А почему он не изменился? - прохрипел Хи. - Подснежники должны были высвободить все наши скрытые сущности. - Без понятия, — проверяя пульс на шее арфы, хмуро ответил Ши. - Он живой, но очень слаб. Рухнув на пол, ХанГен не сводил взгляда с рогов и копыт Хичоля, напрасно пытаясь убедить себя в том, что сейчас он просто спит и видит странный сон. Такого в реальной жизни не бывает, не может его наглый ведущий оказаться этим чудовищем. Не может… - Хани, ты в порядке? - вспомнив об антикваре, поинтересовался Хи, присаживаясь напротив него. - Это не моя работа, - тыча пальцем в рога Хи, зачем-то попытался оправдаться Ген. - Я в курсе. Это природа, - улыбнулся Хичоль, прекрасно видя, как повело его антиквара. Когда ХанГен полностью потерял связь с внешним миром, Хичоль заботливо подложил ему под голову подушку и, укрыв пледом, серьёзно посмотрел на Шивона и непривычно серьёзно спросил: - Что будем делать? - Для начала попытаемся понять, что пошло не так и почему призыв не возымел эффекта. А потом, если понадобится, призовём хоть самого дьявола. Этой ночью Кюхен от нас не уйдёт.