В глубине под водяными лилиями

Второй день подряд просыпаясь от дикой головной боли, танцующей канкан на пару с сушняком во рту, Донхэ яро проклинал себя за весь выпитый накануне алкоголь. Разлепив тяжелые веки и титаническим усилием воли заставив себя сесть, он устремил слегка расфокусированный взгляд на довольного Хичоля, что так любезно протягивал ему воду. Хэ растерянно взял бутылку и, сделав несколько глотков, немного в хаотичном порядке попытался восстановить в памяти события прошлого вечера. Откуда в его квартире взялся сияющий как новогодняя ёлка телеведущий и наглый незнакомец, облюбовавший его диван, Донхэ вспомнил сразу, а вот все остальное… О чём они вообще говорили? Не выставил ли он себя наивным дураком? Или, не дай Бог, не признавался ли Хичолю в любви? Всего этого Донхэ, увы, не помнил. И чем активнее он пытался заполнить провалы в памяти, тем меньше хотел знать правду. Неведение для него порой было куда желательнее смущающего прозрения. Видя состояние Донхэ и безошибочно вычислив, о чём тот думает, Хичоль, решив, что пришло время для импровизации, присел возле него и, приобняв за плечи, ласково проговорил: - Хэ, ты меня так выручил. Даже не знаю, как тебя благодарить. - Благодарности в размере трёх миллионов вон с головой хватит, - смутился от такой близости Донхэ. Когда это он успел так с Хи побрататься, что тот к нему обниматься лезет? Может ему все же стоит реанимировать свою память? Мало ли какие ещё приятные моменты всплывут. - Это такие пустяки, - мурлыкнул Хи. – Если бы ты не согласился на время приютить Хёкдже, я был бы в затруднительном положении. - На что я согласился? - подвис Донхэ. - Приютить Хёкдже. Неужели ты забыл? – обиженно нахмурился Хи. - Нет, - очевидно для всех соврал Донхэ. – Я просто не расслышал. - Не беспокойся, он будет прекрасным квартирантом, - вещал Хичоль, поглаживая Донхэ по спутанным волосам. – Я за него ручаюсь. Ты же мне веришь? Не найдя подходящих слов для того, чтобы деликатно отказать ведущему, Донхэ, подражая китайскому болванчику, согласно кивал на все, что говорил Хичоль. Вот зачем он вчера столько пил? Знал же, что алкоголь его враг! Теперь придётся жить с этим арфамэном. Что о нём подумает ХанГен? Стоп. ХанГен? Сколько сейчас времени? Встрепенувшись, словно жена, чей муж должен был с минуты на минуту вернуться из командировки, а в супружеской постели мирно посапывал любовник, Донхэ посмотрел на настенные часы и, раскрыв в недоумении рот, изобразил на лице всю мировую скорбь. Услышав звонок в дверь, Хэ смачно выругался и поплёлся открывать другу, попутно стараясь придумать логичное объяснение всему происходящему. Впустив друга в квартиру, Донхэ молча вернулся в гостиную и, усевшись на излюбленный пол, вновь присосался к бутылке с водой. Зайдя следом за Хэ, ХанГен изумлённо оглядел чью-то макушку, выглядывающую из-за спинки дивана и полуголого парня, вальяжно лежащего на диване. Не скрывая своего удивления, ХанГен, прищурившись и кивнув в сторону голопопого, спросил: - Кто это? - Мой новый квартирант, - не смотря на друга, ответил Хэ. - Почему он лежит в такой странной позе, да ещё и в халате, в шутку подаренном тебе бывшим парнем? - У него болит зад. - Донхэ, стесняюсь спросить, на каких условиях ты ему комнату сдал? Стукнувшись лбом о столешницу, Хэ вымученно застонал, не желая и дальше продолжать этот бессмысленный разговор. Вот что ему сказать ХанГену? Рассказать о том, как арфа стала мужиком? Не поверит же! А арфа из гадости не согласится продемонстрировать тому свои умения, решив таким подлым способом отомстить за подпал своей костлявой тушки… - А вы из принципа замечаете только голых парней? - соблазнительно прошептал Хичоль, выглядывая из-за спинки дивана и тем самым спасая Донхэ от ответа. – Мне тоже стоит раздеться для того, чтобы Вы обратили на меня своё внимание? - Нет, двух голых мужиков моя нежная гетеросексуальная натура не выдержит, - обворожительно улыбнулся ХанГен, напрасно пытаясь вспомнить, где же он раньше видел своего внепланового собеседника. - Позвольте представиться, - подойдя к ХанГену и протянув тому руку, промурлыкал Хи. – Ким Хичоль. - Хань Гэн, - пожав руку, ответил мужчина. – Можно просто ХанГен. - Очень приятно. Вы из Китая? Обожаю Шанхай, - засиял Хи. Наблюдая за вышедшим на охоту Хичолем, Хёкдже, мысленно помахав на прощание платочком гетеросексуальности несчастного китайца, с долей иронии подумал о том, что ветер и вишневый цветок не могут быть хорошими друзьями, но они могут стать страстными любовниками. А в том, что Хи в скором времени затащит ХанГена в постель, Хёк даже не сомневался. Ещё ни один мужчина не смог устоять против чар сатира, провозгласившего себя нимфой. Хи – это виагра в человеческом облике. Как ни старайся, а все равно встанет. - А как Вы познакомились с Донхэ? - немного отстранившись от Хичоля, поинтересовался ХанГен. - Он нашел мою арфу, - ответил Хи, сокращая образовавшееся расстояние. - Вашу? – удивился Ген. – Хэ, а как ты узнал, что она принадлежит господину Киму? - По гравировке, - чуть громче, чем нужно было, ответил Хи. – Там был герб моей семьи. - Неужели? – недоверчиво поинтересовался ХанГен. – Хэ, а как ты догадался, что этот герб принадлежит именно семье достопочтенного господина Кима? - "О'кей, Google" – творит чудеса, - поспешно выпалил Донхэ, не желая вдаваться в подробности. Пока он сам во всем не разберётся, ничего рассказывать ХанГену не будет. Все равно тот не поверит. Зачем понапрасну напрягаться? Да и врать другу совсем не хочется. ХанГен уже не первый год знал Донхэ и поэтому сразу понял, что друг намеренно уходит от ответа. Окинув растерянного Хэ внимательным взглядом, Ген пришёл к неутешительному выводу, что тот сам ещё целиком не контролирует ситуацию. Но стоит ли ему вмешиваться? Донхэ не просил о помощи, а значит, планировал сам разобраться со своими делами. Чужой выбор ХанГен уважал. Даже в тех случаях, когда он был совершенно не логичен. - Бывает же, - обворожительно улыбнулся ХанГен. – Раз с арфой ты разобрался, тогда я пойду. Мне ещё в галерею нужно. - Хорошо, спасибо, - кивнул Донхэ. - Мне тоже пора, - засуетился Хичоль. – Давайте, я Вас подвезу. Мне как раз по пути. - Буду премного благодарен, - легко согласился ХанГен, намереваясь по пути немного расспросить Хичоля об арфе и о том, как тот вышел на Донхэ. Выпроводив гостей, Донхэ отыскал в куче чистого белья любимый фартук и, надев его, оглядел беспорядок в доме. Убрав со стола пустую тару из-под суши, Хэ свалил весь мусор в большой пакет и, с вызовом посмотрев на разнеженную арфу, спросил: - Помочь не хочешь? Ты теперь тоже здесь живёшь. - Я ранен. Какая работа? - хмыкнул Хёк, потянувшись к пульту от телевизора. - Я тебя сейчас запихну в торбу и обратно кину в пруд, - прорычал Донхэ, кидая в арфу влажной тряпкой. – Вытри все поверхности в гостиной. - Не надо. Все понял. Был не прав, - затараторил Хёк, резко поднимаясь на ноги и активно принимаясь за порученную работу. - Напомни, как тебя зовут? - Хёкдже. - Угу, - кивнул Донхэ. – Закончишь с пылью, вымой посуду. - А ты, интересно, чем в это время займёшься? - Стиркой и глажкой. Хочешь поменяться? - Нет уж, увольте. Наблюдая за тем, как Донхэ раскладывает гладильную доску и бережно расправляет на ней стильную розовую рубашку, Хёкдже, нахмурившись, подумал о том, что Хичоль бы, наверное, душу Дьяволу продал за такую вещичку. И чем так розовый цвет привлекает голубых особей? В тон что ли? Отмахнувшись от своих весьма специфических дум, Хёк быстро расправился со всей пылью в доме и поплёлся на кухню воевать с грязной посудой. Намыливая тарелку, Хёкдже все гадал, что было бы с ним, не будь Донхэ таким доверчивым и до безобразия добрым. Продай его тот без задней мысли Хичолю. Как бы на это отреагировал Дионис? Опять бы превратил в берёзу? Ну уж нет, лучше один день быть человеком, чем тысячу дней – тенью. Хвала небесам, что его спаситель такая наивная прелесть. Из пруда достал, Хичоля нашёл, безоговорочно поверил во все бредни насчёт квартиранта. Золото, а не хозяин, с какой стороны ни посмотри. Сам же Донхэ предпочитал не мучить мозг каверзными мыслями и просто смириться со своим проколом. Как там часто говорит ХанГен: «Убери из своего лексикона слово «проблема», и она пропадёт сама собой». В данный момент подобный вариант как никогда устраивал Донхэ. Что случилось, то случилось. Поздно рыпаться. А вот подружиться с новоиспечённым квартирантом все же стоит попробовать. Закончив с домашней работой, Донхэ поставил на огонь ковшик, дабы вскипятить воду и, достав из шкафчика заварочный чайничек из фаянса, засыпал туда чайные листья. Когда весь ритуал был проведён, а чай запарен, Хэ разлил его по чашкам и негромко проговорил: - Хёкдже, иди сюда, будем знакомиться. - Мы же вчера знакомились, - пробурчал Хёк, заходя на кухню. - Стыдно признаться, но я мало что помню… - смутившись, улыбнулся Хэ. - Зато я помню. Твой храп. - В пруд захотел? – нахмурился Донхэ. - Теперь ты меня вечно будешь этим пугать? - Кто знает, - добродушно пожал плечами Хэ. - Я сиял на этом свете ещё тогда, когда мироздание даже не планировало тебя создавать! Имей ко мне хоть каплю уважения! - запричитал Хёкдже. - О, да ты совсем древний. Песок не сыпется? - Жить надоело? Ты хоть представляешь, сколько красавиц играло на моих струнах? Я не старый, а опытный, - стукнул кулаком по столу Хёкдже. - Играло, говоришь, - пошло захихикал Донхэ. - Ты о чём сейчас подумал извращенец? Я говорю об искусстве! - Я именно о нём и подумал. Девочки, музыка – романтика. - Ну да, голубому не понять, - рыкнул Хёк. - Как ты узнал? – побледнел Донхэ. – Я вчера что-то не то сделал? - Разве что плотоядно пялился на задницу Хичоля, - оскалился Хёк. – Давай сразу проясним один момент. Я предпочитаю исключительно женщин. Не смей ко мне подкатывать. - Я, конечно, знаю, что в деревне, где нет птиц, и летучая мышь — птица… - запнулся Донхэ. – Но я не настолько оголодал по мужскому вниманию, чтобы позариться на тебя. Ты бесполезен, как фонарь днем. Такие мужчины меня не привлекают. - И вывод о моей бесполезности ты сделал, опираясь на сутки нашего знакомства? – прорычал Хёк. - Этого хватило. Иди, посмотри, как ты вытер пыль. Одни сплошные разводы. - Ты ещё пожалеешь об этих словах! Я докажу тебе, что полезнее меня в твоей жизни ещё никого не было! - Окей, попробуй, - усмехнулся Донхэ. – Тоже мне, задумал муравей гору Фудзи передвинуть. Резко поднявшись на ноги, Хёк стремительно покинул кухню, в душе яростно обещая себе заставить Донхэ ответить за каждое нанесённое оскорбление. Он – прародитель всех арф, с ним считаться нужно, а не с фонарём сравнивать! Глупо недооценивать того, кто прожил дольше тебя. Как жаль, что Хэ об этом забыл.