В глубине под водяными лилиями

Что может быть более опасно для расшатанной психики человека, чем нечаянно нанесённый удар по завышенному самолюбию великого и прекрасного Ким Хичоля? Разве что упавший на новенькую сияющую Ламборджини метеорит, на которую усердно работали полжизни. Но если автомобиль ещё можно попытаться перегнать на более безопасное место, едва завидев в небе космическое тело, то быстро реанимировать задетую гордость сатира и обезвредить первые волны гнева, что, подобно облаку от ядерного взрыва, несут нешуточную угрозу глупцу, посмевшему посягнуть на святое, никак не представляется возможным. При таком раскладе разумнее всего было бы переждать бурю в укромном месте. Окопаться, словно крот под землёй, и даже не пытаться высунуть нос на солнце. Ведь Хи так эмоционален и всегда мстит сразу, боясь, что со временем может перегореть и остыть. Именно так и поступили не то мудрые, не то просто трусливые Донхэ и Хёкдже. Парочка, подобно утреннему туману, испарилась, едва почувствовав опасность. Что ж, инстинкт самосохранения у них сработал на отлично. Постукивая наманикюренными пальчиками по гладкой поверхности руля, Хичоль лениво перебирал в уме возможные варианты того, куда могли податься беглецы. Дома их не было, на работе – тоже. Кредитной карточкой они не пользовались, билеты на паром или автобус не покупали, Хи уже почти поверил в то, что Донхэ – бравый северокорейский шпион, который, испугавшись его, раньше времени вернулся на родину, прихватив с собой арфу, как вдруг краем глаза заметил расслабленного ХанГена направляющегося к дому Хэ. Хищно улыбнувшись, Хичоль поправил одежду и, выйдя из машины, пошел следом за антикваром. Пока «неуловимые мстители» прячутся, он вполне может преподать урок соблазнительному китайцу, который имел наглость ему отказать. Поднявшись на нужный этаж и увидев хмурого Гена, напрасно пытающегося дозвониться до Донхэ, Хи, перегородив единственный путь к спасению, игривым голосом промолвил: - Тоже разыскиваешь Донхэ? - Да, у меня к нему дело, - нервно ответил антиквар, напрягаясь при виде сатира. - Может, поищем его вместе? - Нет, спасибо. Справлюсь сам. - Вдвоём будет быстрее, - настаивал Хи, медленно подходя к ХанГену. - Шестое чувство мне подсказывает, что это не так. - И что мне с тобой делать? – забавно надулся Хичоль. - Оставить в покое? – прищурившись, предложил Ген. - Как с тобой сложно, - выдохнул Хи. – Знаешь, почему мы не можем найти общий язык? - Нет, просвети. - Я горяч, словно ядро солнца, а ты холоден, как туманность Бумеранг! - Хичоль, сделай мне одолжение, больше никогда не используй в своей речи метафор. - Почему это? - Потому что я не понимаю, о чём ты говоришь! - Неуч! Как можно не знать о туманности, которая находится всего-то на расстоянии 5000 световых лет от Земли? - Действительно, как? – расставив руки в сторону, воскликнул ХанГен. - Раз уж ты такой образованный, может, поговорим о династии Цинь? - Давай, легко! – хмыкнул сатир. - Рассказать тебе о Цинь Шихуан или назвать всех императоров с годами их правления? - О, неужели в школе ты был заучкой? - А ты – двоечником? - Нарываешься? - Заигрываю. - Хичоль, повторюсь, я предпочитаю женщин, - устало промолвил ХанГен. - Это поправимо, - уверенно заявил Хичоль, соблазнительно прикусывая нижнюю губу. В то, что ХанГен – стопроцентный натурал, Хичоль не верил. Ни один закоренелый гетеросексуал не станет терпеть ухаживания другого мужчины. Он, едва заметив интерес к себе, не раздумывая, сразу же даст в морду и пойдёт дальше по своим делам. ХанГен же и бровью не повёл, когда сатир забрался к нему на колени и принялся шептать на ушко всякие пошлости. Стопроцентный натурал? Как же! Разве что в своих мечтах. Антиквар невольно напоминал Хичолю непорочную благородную барышню из династии Чосон, которая в первую брачную ночь осталась наедине со своим супругом. Она знает, что последует дальше, понимает, что отдаст мужу свою невинность, а всё равно ломает комедию, изображая из себя стеснительную и неприступную. Чего же она добивается своим неумелым спектаклем? Пытается набить себе цену? Как глупо, приданое уже выплачено и отнюдь не ей, а мужу. В некотором роде сатир тоже выплатил за ХанГена приличное приданое в лице Хёкдже. Так что все честно и по закону, арфа – потомку Ли, красавец китаец – ему. Весьма выгодная сделка. Чем только Ген не доволен? Он же так любит антиквариат, а Хичолю уже давно перевалило за триста. ХанГен радоваться должен такому подарку небес, а он, как неразумное дитя, убегает. Сам не понимает, чего себя лишает. - Мне надоело с тобой спорить, - помрачнел антиквар. - А ты не спорь, ты действуй. - Уговорил, - кивнул ХанГен и, нагло отодвинув сатира в сторону, повторил свой утренний побег. Второй раз за день оставшись на лестничной площадке в гордом одиночестве, Хичоль заправил за ухо непослушную прядь волос и, сладко зевнув, потянулся за телефоном. Сатир как никогда твёрдо был намерен довести до конца все свои планы на сегодня. Как бы антиквар ни брыкался, уже ничто не изменит тот факт, что он сам себя загнал в прочные сети. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Со стороны Гена было крайне глупо так доверчиво рассказывать Хичолю о своих интересах. История и культура Азии, что может быть проще? Быстро набрав номер Шивона, Хи, едва дождавшись ответа, проговорил: - Друг мой, подскажи, а где в Сеуле можно купить китайскую традиционную одежду?

***

Пылая праведным гневом, ХанГен вышел на улицу и тут же направился в сторону офиса Донхэ. Неожиданная пропажа друга и визит к его дому надоедливого ведущего, говорил антиквару о многом. Хэ вынужден скрываться. Но от кого или от чего? Неужели Ким опасен? Он угрожал Донхэ? Шантажировал? Но что же на самом деле их связывает? Может ли быть, что речь идёт о контрабанде старинных музыкальных инструментов? Тогда какой толк бандитам от Донхэ? Перевозчик? Резко затормозив, Ген прикрыл глаза и попытался в мельчайших подробностях вспомнить все, что произошло этим утром. Донхэ пришел к ведущему за арфой. Он забрал её и тут же ушел. Но спустя всего несколько минут, инструмента у него уже не было. Зато в наличии имелся голый квартирант. Куда же за столь короткое время пропала арфа? И почему Хёкдже так испугался Хичоля? Поняв, что своими умозаключениями он ещё больше себя запутал, ХанГен тряхнул тяжёлой головой и, немного подумав, решил кардинально изменить свой курс. Вместо работы Донхэ он поеден к себе домой и попытается через знакомых узнать, пытался ли кто-то переправить через границу арфу или же что-то подобное. Контрабанда антиквариата – мероприятие весьма опасное, так как на кону стоят большие деньги. Подлинность всех вещей обязательно должен подтвердить опытный антиквар, которого выберут совершенно рандомно из проверенных людей. Почему бы не попытаться стать тем самым избранным? Быть может тогда все вопросы обретут, наконец, ответы. Зайдя в перовое попавшееся кафе, антиквар устроился за дальним столиком под огромной искусственной пальмой и, заказав себе чашку кофе, достал из кармана мобильный. Сосредоточенно прокручивая телефонную книгу, ХанГен от неожиданности чуть не выронил аппарат, когда его мобильный принял СМС с незнакомого номера. Открыв сообщение, Ген едва смог подавить в себе желание нецензурно выругаться в голос, прочитав:       «Уехал с Хёком до четверга на природу. Телефон разрядился, вернусь – наберу. Донхэ». Стукнувшись лбом о столешницу, Ген клятвенно пообещал себе раз и навсегда завязать с детективными романами. Сегодня он Донхэ в банду контрабандистов записал, а завтра в Хичоле увидит прототип Аполлона Бельведерского. Ему срочно нужен отпуск. Желательно где-нибудь в тёплых краях. Там, где много пальм и девушек в бикини. А кругом – море и песок. И главное – никакого Ким Хичоля. Кивнув, соглашаясь со своими мыслями, ХанГен расплатился за кофе и, выйдя на улицу, прогулочным шагом направился к дому. Вспоминая всех своих постоянных клиентов и попутно размышляя, кому бы из них впарить старинную уродливую вазу, Ген открыл дверь своей квартиры и, небрежно скинув обувь, прошел в гостиную. Усевшись на диване и положив себе на колени ноутбук, антиквар с головой погрузился в работу. Услышав настойчивый звонок в дверь, ХанГен, потерев ладонью глаза, добавил в избранное подробную статью о Запретном городе и нехотя пошел открывать. Распахнув двери и обнаружив у себя на пороге изящного Хичоля, облачённого в белый шэньи* с чёрными манжетами, антиквар на миг забыл всю корейскую речь и перенёсся в Китай династии Хань. ХанГен ещё при их первой встречи понял, что Хичолевскую логику умом не понять – все, что делал ведущий, было из ряда вон: идея пришла в голову и теперь упорно ищет мозг и, похоже, эта самая идея наконец-таки достигла конечного пункта. То, что видел Ген, ему определённо нравилось, и он был готов немного поиграть с Хи. Разумеется, никакого интима, лишь здоровое противостояние. - Привет, может, пригласишь меня зайти? – промурлыкал Хи. - Зачем мне это делать? - Мы могли бы выпить немного Маотай и подискутировать на тему объединения Китая царством Цинь. - Почему именно Маотай? – заинтересованно осведомился ХанГен. - Мне казалось, ты поклонник вина. - Маотай имеет более чем 2000-летнюю историю. Он идеально подойдёт для сегодняшнего вечера. - А... - А ты знал, что, согласно летописи «Ши-цзи», составленной учёным-историком династии Хань Сыма Цянем, в 135 году до нашей эры император У-ди совершил визит в княжество Елан, где его угощали местной водкой Гоцзян. Напиток ему очень понравился, и в дальнейшем он стал прообразом современной водки Маотай, - блеснул вычитанными в Википедии знаниями Хичоль. - Проходи, будь как дома. - Благодарю.