Всё в порядке, я психолог

08:12. 02.05.

Я медленно закутывалась в кашемировый шарф, подходя к вперившейся в телевизор бабушке-консьержке. Её морщинистые руки с силой сжимали коротенький карандаш, уткнувшийся в очередной ежедневный кроссворд. Её морщинистые руки выдают взвинченность, напряжение, заглушаемый страх. Её морщинистые руки – концевые фаланги утолщены, суставы и ногти деформированы – порок сердца, не иначе. Я подняла глаза на экран телевизора, прислушиваясь к выпуску новостей типичного американского шоу. – …знаменитая «Рождение Афины» неизвестного художника, самая малая стоимость которой стартует от девяноста миллионов фунтов стерлингов! Примечательно, что за охранную систему английской казне пришлось отдать около семи миллионов долларов. Джо, разве это не чудовищно?! – с наигранным возмущением прощебетала хорошенькая брюнетка, и камера переместилась на пышущего здоровьем мужчинку в персиковой рубашке. – Да, Маргарет, это просто безумие! Сначала подвенечные украшения королевы Марии, потом бесценная серебряная чаша, из которой пил ещё Вильгельм Второй, а сейчас – известнейшая, знаменитейшая картина! Что же будет делать полиция? Почему она дремлет в такую мину… – Достали уже, – проворчала консьержка и выключила телевизор, причмокивая губами. – Подряд девятый день – своровано то, своровано сё. – Следующее, получается, уже завтра, – про себя заметила я, и старушка тяжело вздохнула. С того момента, как все газеты, телепрограммы, посты в Твиттере были забиты сообщениями о краже украшений королевы Марии, прошло одиннадцать дней. Три ограбления, каждое – с перерывом в три дня. Популярнейшие музеи Лондона один за другим теряют свои самые ценные экспонаты. Камеры, датчики, сигнализация – любитель старины с легкостью обходит все ловушки. Что же охрана? О, это самое весёлое. Наутро после ограбления все охранники оказываются мертвы. Десятки тел. Безумие. – Мой внук работает в Государственном музее истории, – начала консьержка. – Я его вот уже неделю отговариваю дежурить в ночное время, а он ни в какую. Матери на него вообще плевать, а отца-то и нет. Ничего себе. Это воплощение ворчливости и всепоглощающей ненависти собирается просить моей помощи. Дожили. – В первый раз умерли восемнадцать человек, во второй – двадцать четыре, в третий вообще тридцать шесть, – старательно нейтрально прошелестела она. Ух, какие факты, тщательно готовила речь. – Можете не переживать. – Я чуть вздёрнула брови, посмотрев на часы. – Лестрейд уже ушёл? – Лестрейд?.. – Глаза старушки метнулись вправо. Она не вспоминает, а выдумывает. – Да. В это время он обычно уже работает. Я шумно выдохнула, решая, пойти к Грегу или нет. Понедельник, среда, пятница – три вечера в неделю, которые Софи регулярно проводит с инспектором полиции. Никакого интима – только суровый криминальный Лондон. И дешёвая китайская еда. Сегодня же воскресенье. Сейчас утро, Грег наверняка не ждёт, да и я уже опаздываю. Не судьба. Вдохнула сырой утренний воздух, оказавшись на улице, и принялась натягивать тёплую шапку, любезно всунутую мне в руки консьержкой, которая искренне считает, что у меня в руках сила Божеская, и что я непременно уговорю её внука бросить работу и дни напролёт сидеть со своей бабулей. Кому: Лестрейд Доброе утро. Я всё ещё жду обещанной информации. Ответа пришлось ждать почти сорок минут. От кого: Лестрейд Это обнаруживается на месте каждого ограбления. Есть идеи? <Примите изображение> С дичайшим удовольствием выдыхая дым, я откинулась на спинку кожаного кресла. Ох, Рене просто убьет меня, когда узнает, что я курю в её кабинете. На экране высветилась фотография. Небольшой медный медальон в форме розы. Такие обычно вешают на ключи или сдают в переплавку. Символ Англии, их можно купить в любой сувенирной лавке за пару фунтов. Идеи? Как минимум миллион. Роза. Это может быть что угодно – от имени первой учительницы до намёка на антофобию, боязнь цветов. Фетиш, предмет ненависти, просто любимое растение. Мало ли какой извращенец всё это устраивает. Может ему требуется помощь психолога. Психиатра. Экзорциста. Кому: Лестрейд Завтра скажу тебе все мои предположения. Ждите, инспектор Зачем лишний раз обдумывать теории, если есть гусь, который может сразу откинуть большую их часть?

10:14. 03.05.

Ох, подождите, да вот же он. Со спины так сразу и не узнать. Со спины его даже можно принять за нормального, адекватного человека. Идёт домой. Неужто ночь провёл у девушки? Хаха, ну да, а я всю ночь рубилась в теннис с пророком Моисеем. Повернулся, подходя к двери, и кинул на поспевающую меня свой цепкий взгляд. Вжух-вжух-вжух, цель определена, вжух-вжух-вжух, анализ начат? – Славная погодка, да? – начала разговор я, остановившись рядом с открывающим дверь Шерлоком. – А, доктор Экман, чем обязан столь раннему визиту? – как ни в чём не бывало. – Ты сам должен это определить. Единственный и неповторимый детектив. – Консультирующий детектив, – не без нарциссизма поправил Шерлок, вспархивая по пыльной лестнице. – Наскучила самодеятельность? – Да, решила прибегнуть к доморощенному профессионализму. – Я даже не пыталась успеть за ним. – Увы, не самое лучшее время для консультаций. Поговори с Джоном, он запишет тебя на четверг, – бросил Холмс, влетая в свою квартиру. Стоило мне переступить порог – в носу сразу защипало. Пыль, грязь, пыль. Отсутствие уборки – это норма для 221Б по Бейкер-стрит. Боюсь, где-то в завалах грязных чашек можно найти труп Кеннеди. – Да брось, – протянула я. Шерлок уже активно печатал что-то на ноутбуке. – Сейчас не время для обид. Рене – тридцати шести лет отроду, замужем, двое детей, крашеная блондинка. Бывшая коллега папы, которая любезно согласилась стать моим трудовым путеводителем по Лондону и распределять меня по семинарам и выступлениям. Если бы я была актрисой или певицей, я сказала бы, что Рене – мой агент. Но я всего лишь психолог. И я попросила Рене, чтобы ни на одном мероприятии, где я буду выступать, не появлялся человек по имени Шерлок Холмс. – Обида – это иррациональное и нелогичное чувство, несвойственное людям с острым умом и способностью ясно мыслить. – Нет. Обида неразрывна с мыслительным процессом. Путаешь термины. – Интонация безупречна, ты так всем своим клиентам говоришь? – с нарочитой непоколебимостью продолжал беситься Холмс, пока я внимательно следила за его перемещениями во всемирной паутине. Какой-то текст. Среднестатистический женский романчик. «Его пухлые, влажные губы, будто созданные для поцелуев», «Её волосы, длинные, как предрассветные минуты в девственных лугах Беркшира». Такое обычно читают в метро женщины за сорок пять. – Нет. Только тем, которые считают себя исключительными. – Значит, я у тебя первый, – без права на правдивое возражение констатировал Шерлок, и его стремительно бегающие по тексту полупрозрачные глаза замерли на месте. Пара мгновений совершенной тишины. Бум! – Ну конечно же! Чёрным по белому, открой и читай, совершенно нелепо! – взорвался Холмс, начав кружить по комнате. Я заняла его место перед экраном. Миранда Теодора, серия «Любовь под тенью Тауэра». Исторические романы, автор консультировалась с ректором ведущего Лондонского университета. Всю жизнь была поваром, пока не поняла, что писательство – её призвание. Бездарна. И все три украденные реликвии описаны в каждом из её рассказов. Подвенечные украшения – в «Страстной фиалке», серебряная чаша – в «Трепетном ирисе», картина – в «Жаркой незабудке». Я быстро пролистывала четвёртую часть. Сегодняшнее преступление. «Пламенный пион». Открой и читай. Совершенно нелепо. – Это будет ещё одна картина, «Девушка с жемчужным ожерельем». – Обернулась ко всё ещё дико возбуждённому Шерлоку. Он отнял свои длинные пальцы от висков и направил на меня горящий, переполненный грандиозными выводами и раздутым до безобразия самодовольством взгляд. – Установить дополнительные камеры. Увеличить охрану до шестидесяти пяти человек, следить за питанием, режимом сна и бодрствования… – Озвучь всё это не мне, а кое-кому постарше, поседее и с должностью инспектора полиции. – Скотланд-Ярд, эти ограниченные, узколобые идиоты, – выплюнул Холмс, пока я сонно потягивалась, и обернулся вокруг своей оси, будто потеряв что-то. – Где Джон? В Дартфорде с Сарой. Уверена, что он это тебе говорил, чёртов ты эгоцентрик. – Улетел в Кентукки к моей бабуле, – выдохнула я. – Кентукки? Боже правый, погода там будет скверная. Мистер Внимательность остановился спиной ко мне и начал строить в своей кудрявой голове новую логическую цепочку, в которой будет отсутствовать звено «Джон Ватсон». Проговаривал про себя какие-то цифры, слова, имена. Дедукция. Во многом, я бы сказала, интуиция. Плюс везение. Плюс непоколебимый вид. Плюс рубашки, которые ему малы, но смотрятся чертовски привлекательно. Формула Шерлока Холмса в чистом виде. Выдохнув тихое «Гениально», Холмс резко развернулся, кинув на меня свой острый взгляд. – Мориарти ещё не назвал тебе имя преступника? Я подняла на него глаза. Вот так да. – Завидовать нехорошо, мистер Холмс, – покачав головой. – Завидовать? – выплюнул он. – Да. Носогубные складки тебя всегда выдают, тут к гадалке не ходи. Ох, этот злючий Джим Мориарти обратился к глупой девочке Софи, а не к гениальному Шерлоку Холмсу? – чуть вздёрнув бровь. – Чушь. – Ложь. – Я резко подняла ладонь вверх, пока Шерлок ничего не ответил. – Если бы Джим сказал мне, кто всё это проворачивает, стояла бы я сейчас здесь? Ох, у него аж плечо дёрнулось, когда я сказала «Джим». Мне нужен адекватный думающий детектив, а не злой обиженный цветочек. Лучше пусть он считает себя центром вселенной, чем неоценённым гением. – Чего и следовало ожидать, – констатировал Холмс, запустив руку в карман пальто, и резко развернулся. – Да, давай, пока, – флегматично произнесла я, уже смирившись, что понятия «Шерлок» и «нормальный диалог» несовместимы. – Если поторопишься – успеешь на автобус до Кенсингтона, – на прощание кинул он, уже приложив телефон к уху и стремительно спускаясь по лестнице. Кенсингтон. Как он узнал? Я медленно выдохнула, оставшись одна в чужой квартире. Эх, такие-то мозги и при таком характере.

13:16. 03.05.

Спасибо, что посадили на последний ряд. Не нужно усиленно делать вид, что я их слушаю. Ничего. Нового. И есть хочется. «Это будет очень интересно, Софи», – распиналась Рене. «Такие люди, такие специалисты, последние открытия». Нет. Я могла бы сейчас быть с Томом. С моим милым Томом, а не с этими странными людьми. Променяла чуть не погибшего будущего мужа на потенциальные знания. Любовь на науку. Браво, аплодисменты! Но у нас ведь ещё вся жизнь впереди. Хотя, боюсь, без его почти родительского надзора я умру от рака лёгких или сахарного диабета ещё до нашей свадьбы. Кому: Мориарти Привет Сидящая на соседнем кресле женщина покосилась на экран моего телефона. Лёгкое презрение. Исключительно консервативна, воспитана в религиозной семье. Чуть поджала губу и обратно перевела взгляд на говорящего уже минут двадцать профессора. От кого: Мориарти Приветик :* Соскучилась? Кому: Мориарти Честно – не очень – Девушка, вообще-то неприлично отвлекаться, когда рассказывает человек, который гораздо опытнее и гораздо умнее Вас, – с напором прошептала женщина, ещё и плюнув мне на щёку. – Вы живёте в несчастливом браке и часто плачете по ночам. У Вас обсессивно-компульсивное расстройство, но Вы очень боитесь сказать об этом своим детям. Посещаете психолога, ну-ка, последние месяца три, хотя сами работаете психологом. Эту профессию Вы взяли чисто назло родителям, они хотели видеть Вас рядом с собой, в церкви. И Вы правда думаете, что этот мужчина сможет Вас чему-то научить? – кивнула я в сторону вещавшего профессора, подняв взгляд на сидящую сбоку от меня дамочку. – Кстати, Вы латентная алкоголичка. Поосторожней с этим. Раздалось какое-то шушуканье. Место профессора занял белокурый тощенький студент-химик в голубой футболке, которого не помешало бы хорошенько накормить. От кого: Мориарти Слова твои, как стрелы, попали в серединку моей души :( А ну-ка. Погодите. Я приподняла свою сумку и вытащила из-под неё тоненькую книжульку той писательницы, Миранды Теодоры. Фраза отсюда, из «Пламенного пиона». Читала это величайшее произведение до начала конференции. Джим, прелесть, ты сам перевёл разговор в нужное русло. Кому: Мориарти Ух, стало жарковато Кому: Мориарти И роза эта – символ всей любви моей? Я поставила палец на отправленную Джеймсу строчку. Вор выражает любовь, так ведь? От кого: Мориарти Да, Роза – это любовь :) От кого: Мориарти Всё у тебя перед глазами, сладкая Роза. С большой буквы. Имя – Роза. Или он опечатался? Ой, да бросьте, Джим Мориарти не позволил бы себе допустить ошибку даже в сообщении, отправленном какой-то там Софи. Кому: Мориарти Хочешь забавный факт? Отчаянней всего люди лгут именно из-за любви. Кому: Мориарти Вру: ещё из-за денег От кого: Мориарти Но это взаимозаменяемые вещи, не так ли? Кому: Мориарти Скорее взаимозамещаемые Будь благословенен Гугл. Так просто. «Роза – это любовь», да, Джим? Всё у меня перед глазами. Кому: Шерли Миранда Теодора, настоящее имя – Роза Элис Чек. Нужно искать её поклонника Вот и все дела. Искать её поклонника среди семи миллиардов людей. Шерлок ответил почти мгновенно. От кого: Шерли Необязательно писать очевидные вещи. ШХ ШХ? Ох, британцы. Такие забавные. Кому: Шерли Заеду к вам вечером. ПС От кого: Шерли ПС? ШХ Кому: Шерли Принцесса Софи. ПС «Девушка с жемчужным ожерельем» должна быть украдена уже сегодня ночью. Ох, интрига бешеная. Кто кого обойдёт. В первых двух случаях это было отравление: все работники ели в одной столовой, подсыпать что-то охранникам было не проблематично. В третьем – газ через вентиляцию, сильнейшие галлюцинации и удушье. Общее число погибших – семьдесят восемь человек. Чьи-то отцы, мужья, сыновья. В большинстве своём, я уверена, отличные ребята, которые просто оказались в неправильном месте в неправильное время. И на подходе ещё шестьдесят пять требуемых Шерлоком человек. Безумие. Я обернулась, когда кто-то положил руку мне на плечо. – Доктор Экман, – прошептала Рене, наклонившись к моему уху, – если тебе настолько скучно – могу развлечь тебя чашечкой кофе и весёлыми рассказиками о молодости папули. – Это именно то, что мне сейчас нужно, – честно ответила я.

04:25. 04.05.

Я вздрогнула. По коридорам больницы забегали люди, полушёпотом суетливо переговариваясь. Что-то случилось. Что-то, что заставило персонал всполохнуться посреди ночи. Ну-ка, уже есть предположения? Я сонно приложила ладони к лицу, глубоко вздохнув, и сквозь расставленные пальцы посмотрела на тихо посапывающего Тома. Всегда спит как убитый. А с регулярно вводимым в кровь морфином его вообще Третья Мировая война не поднимет. Везёт. Не без труда поднявшись с приставленного к койке стула, я, чуть пошатываясь со сна, подошла к двери и тихо приоткрыла её, выскользнув в освещённый приглушённым белым светом коридор. – Девушка, – тут же зашипела женщина с ярко-красной расплывчатой помадой, – не мешайте, пожалуйста, персоналу! – Она мягко, но настойчиво начала заталкивать меня обратно. – Давайте, давайте, побудьте ещё с больным, буквально через полчаса Вас выпустят… Кое-как протиснув руки между своим вязаным свитером и её кипенно-белым халатом, я, искренне стараясь не врезаться в её внушительный бюст, почти в лицо ткнула удостоверением. – Вам ведь нужна дополнительная рабочая сила. Да? Женщина, чуть прищурившись, перевела взгляд на меня. Ох, не надо вот только ломаться. Метро сейчас не работает, в кэб одна я сесть не рискну, особенно после прочтения блога Джона о таксисте-психе. А добраться туда как-то нужно. – Ну конечно, – подозрительно быстро расплылась в добродушной улыбке она, взяв меня под руку, и стремительно направилась дальше по коридору. – Мало кто хочет подниматься в такую рань, Вы понимаете… – с режущим слух шотландским акцентом доверительно зашептала, нагнувшись к моему уху. – Так что случилось в музее? – прервала я эту явную любительницу поговорить. Она непроизвольно поглубже вдохнула, вздёрнув брови. – Взрыв. – Взрыв, – задумчиво повторила я. – Эта «Девушка с жемчужным ожерельем» находилась на третьем этаже. Ну, там и была расставлена охрана, в газетах об этом писали весь вечер. Туда же и камер понаставили, и всяких датчиков. – Мы зашли в лифт, потеснившись с другими встормошёнными врачами. – Никто и подумать не мог, что такую систему можно пройти. Но, – она цокнула, – преступник снова всех обхитрил. Прицепил взрывчатку к потолку второго этажа. Пол под всеми этими охранниками – бух! – и провалился, а картина осталась висеть на стене. Она прям в руки вору легла. Он и ушёл с ней. Так ещё этот чудила, – начала она с отвращением, – Георг что ли, или Шарль… – Шерлок? – Да, Шерлок. Вот он приказал поставить шестьдесят пять человек охраны. Представляешь себе? Сколько, получается, в том зале стояло? Человек сорок? Возомнил себя чёртовым гением, а нам теперь в морге сорок мест готовь. – О, этот чудный профессиональный цинизм. – Да лучше б он сам туда пошёл, раз умный такой! Сам туда пошёл. Раз умный такой. – А тому симпатичному молодому человеку из тридцать второй я уж передам, куда его благоверная посреди ночи-то убежала, – заговорщицки подмигнула она, пока я потирала уставшие от линз глаза, и стремительно зашагала по первому этажу. «Симпатичному»? Полегче, уважаемая, это моя территория! – Так. Передаю Вас доктору Остину. – Женщина кивнула добродушного вида врачу, который спокойно попивал кофе. – Помните – экстренная помощь туда выехала ещё час назад, мы просто подберём тех, кого ещё не успели развезти по другим больницам. Поэтому помогайте всем, кому только сможете. И если там появятся репортёры – постарайтесь, чтобы в кадр попал наш логотип. Хорошо? – Она растянула свои ярко-красные губы в улыбке. – Ах да. Если встретишь того самого идиота, этого… Шерлока. Врежь ему хорошенько, за нас всех, ладно?

05:28. 04.05.

Спокойно. Держи себя в руках, Софи. – Ты! – Я приближалась к Шерлоку. – Хочешь вердикт психолога? – Ох, как всегда непоколебим. – Гипертрофированное самомнение на фоне отсутствия элементарной эмпатии. Ясно? – Его пальто более эмоционально, чем он сам. – Лечение посредством лоботомии или повешения, могу выписать направление, если Вы этого хотите, мистер Холмс! – Я глубоко вдохнула и прислонила к уху всё ещё включённый телефон, спокойно заговорив: – Да, Джон, я его нашла. Даю трубку. Протянула Шерлоку мобильный, всем своим взглядом давая понять, что если Холмс не ответит – я вколю ему воздух в сонную артерию. Он своими бледными костлявыми пальцами взял телефон, очевидно, в своей чёртовой гениальной голове рассчитав, что со мной лучше не поддерживать диалог, и совершенно спокойно заговорил: – Небольшой просчёт, Джон. – Небольшой!.. – выдохнула я. Сорок четыре человека, находящиеся в зале с картиной, погибли. Прекрасный фасад музея был совершенно цел. Преступник оказался очень нежным и аккуратным вычислителем: пострадала лишь небольшая часть здания, всего два этажа. Напротив которых мы и стояли. Кровавые разводы на асфальте не внушают особого оптимизма. Кровавые разводы на моём пальто не внушают особого оптимизма. Чёрт подери, да у них же были дети, жёны, друзья, Шерлок! Добродушный водитель скорой, который заигрывал со мной так отчаянно, что в родных Соединённых Штатах я легко могла бы его засудить за домогательство, помахал мне рукой, зовя обратно. Его идеально выглаженная форма была запачкана кровью – несчастный донжуан помогал мне перевязывать сотрудников музея, которые безрассудно ринулись в только что рухнувшее здание в одном глупом порыве кому-нибудь помочь или что-нибудь спасти. Бесполезно. Я взяла протянутый Холмсом телефон, чуть вздёрнув бровь и ожидая хоть каких-то объяснений. Он будто думал, что я не заставлю его бичевать своё самолюбие оправданиями. Ну да. – Что? Ты слышала, что я сказал Джону. Добавить нечего, – отрезал он, лишь бы отстала. – И что же ты предпримешь в следующий раз? Попросишь своего братца прислать армию? – задела его я. Ах какой такой следующий раз? Эта полоумная писательница, Миранда Теодора, планирует издать завершающую книгу. «Волнующий ландыш». Завтра. А послезавтра ночью должно будет быть совершено следующее ограбление. Взрослый человек, а мозгов – с горошину. – Что ж, очевидно, именно так я и сделаю, – бросил Холмс в ответ. Я покачала головой, не отводя от него глаз. – Совесть не позволит. – Принято думать, что её у меня нет. – Но мы-то знаем, что это не так. – Готов поспорить. – Спор – это единственный твой способ общения? – Если человек не признаёт своей явной интеллектуальной ущербности – да. – Ущербности? – выдохнула я. – Знаешь, я думала… – Это уже прогресс, не останавливайся, – бросил детектив, проходя мимо меня. Чёртов придурок, да как с тобой вообще можно нормально общаться?! – Я же вижу, что тебе плохо, к чему весь этот фарс? – кинула ему вслед. Проигнорировал начисто. И только его чёрное развивающееся на ветру пальто смогло оценить мой поднятый вверх средний палец. Я так не бесилась со старшей школы. – Софи, – услышала я хрипловатый голос и обернулась. – Я ведь уже могу Вас так называть, мисс Экман? – расплылся в очаровательно-наглой улыбке светловолосый водитель скорой. «Стивен», как значится на его значке. – Нет. Я замужем. Кому: Мориарти Взрыв? Это уже банально, Джим Глаза Стивена метнулись на мою держащую телефон руку. – Что-то не видно на Вашем хрустальном пальчике кольца, – не прекращая улыбаться, заметил он. Ещё один гений дедукции. Спасибо, Господи. От кого: Мориарти :( От кого: Мориарти Хочешь чего-нибудь новенького? ;) – Хочешь секрет? – начала я тихо. – Воон та девушка, – я незаметно указала на стоящую неподалёку медсестру, – видишь? Так вот. Ты ей нравишься. – Он тоже незаметно попытался на неё посмотреть. – Действуй. – Да она ж страшная, – обескуражено проворчал Стивен. Кому: Мориарти Что ж, да. :) Не помешало бы добавить разнообразия, как думаешь? Джеймс знает. Он знает, что моя основная деятельность – не семинары и лекции и не помощь полиции. Он может всё подорвать. Во всех смыслах этого слова. – Будь у неё нос поменьше, или там ноги подлиньше… – рассуждал разведённый, живущий у родителей водитель, настойчиво поглядывая на бедную девушку. – Вы не собираетесь ехать обратно? – А? А, да, я пришёл позвать тебя, Софи. Ох простите, мисс Экман, – с таким же напором продолжал он, особо игриво выделив слово «мисс». – Я замужем, – повторила я, прикрыв глаза. От кого: Мориарти Славная идейка! ♥ – Что-то случилось, красавица? – тут же забеспокоился Стивен. – Нет. Всё идёт точно по плану.

17:06. 26.05.

– Здравствуйте. Вы сразу поняли, что эти нашумевшие поджоги совершаются по Вашим книгам? – О чём Вы? – Сразу. И Вы догадываетесь, кто их устраивает? – Девушка, что Вы хотите от меня? – Меня зовут Софи. Я психолог. – Я вежливо улыбнулась, протянув ей руку. Женщина порядка сорока пяти лет, вторая степень ожирения, крашеные чёрные волосы. Миранда Теодора. Обёрнутая в цветастый махровый халат, стоит на пороге своего дома и уже в сотый раз жалеет, что открыла мне дверь. – Не волнуйтесь. Я понимаю, что Вы напуганы и растеряны. И можете поверить, что я-то уж знаю наверняка, что Вы здесь ни при чём. Испуганный, недоверчивый взгляд прошёлся по мне с ног до головы. – Как, ещё раз, Вас зовут? – Софи. Софи Экман. – Я купила билет на Ваш семинар в эту пятницу. Миранда обречённо вздохнула, пухленькими пальчиками взяв фарфоровую чашку с душистым чаем. – Не знаю даже, как так получилось… Кому: ххх Миранда Теодора? От кого: ххх Нет Её чудесная светлая гостиная была наполнена лёгким ароматом цветов. Полупрозрачные розоватые шторы на ветру переливались голубым и сиреневым цветом. Аккуратная белая скатерть на круглом столике чуть сморщилась от поставленного на неё серебряного подноса с сахаром и песочными печеньями. И у неё пять котов. Ещё более толстых, чем их хозяйка, и пушистых, как сам Сатана. От кого: Мориарти Сто один? Он уже знает. Кому: Мориарти Приятное число, да? Есть где разгуляться Сто один человек – почти маленькая армия. И всё ради… ради того предмета, который сейчас мне Теодора назовёт. Кому: Мориарти Ты уже решил, что это будет? – Так любил меня, так любил… Ой… – тонула в воспоминаниях женщина, мечтательно закрыв глаза. – А потом, представляешь, сказал, что я слишком толстая, и ушёл к какой-то молоденькой уэльской шлюхе. – Она цокнула языком, подперев кулачком мягкую щёку. – Лучшие годы моей жизни – коту под хвост. А я ведь всегда мечтала стать писательницей. Быть писателем – это… это, знаешь, призвание. Это как чашка с горячим кофе. Душистый, манящий, стоит поторопиться и, – театральная пауза, – обожжёшься, – почти прошептала Миранда, трагично сдвинув брови. От кого: Мориарти :) Очень многословно, Джим. – Так значит, ты не знаешь, кто так серьёзно отнёсся к «Любви под тенью Тауэра»? – спросила я, отпив из фарфоровой чашки. Будто ангелочки, танцуя вальс между весенними цветами на заре, собрали божественный нектар и скромно назвали это чаем. – Я думаю, кто-то из фанатов, – кивнула сама себе писательница. – Знаешь, слава несёт за собой последствия. – С большой силой приходит и большая ответственность, да? – кое-как убрав из голоса иронию. Кому: Мориарти Это будет пожар? – Некоторые фанаты даже караулят меня у дома, – с волнением проговорила она. – Не боишься? Я осторожно потёрла уже начавшие слезиться глаза. Адские животные. – Немного, – преуменьшила Миранда свои реальные переживания. – Как-то раз вывесила сушиться шторы, красивые, с рисунком тигра в камышах – так их украли! От кого: Мориарти Не-а – Ты не думала, что это мог быть тот самый твой фанат, который убил сто двадцать два человека? Руки Теодоры, приглаживающие скатерть, дрогнули. Она подняла на меня взгляд настолько осмысленный, что на мгновение я подумала, что о преступнике она знает гораздо больше, чем кто бы то ни было. На мгновение я подумала, что столкнулась с человеком, умеющим контролировать своё тело настолько, чтобы за всё время нашего разговора у меня и мысли не возникло о продуманности всех её действий и ответов. На мгновение я подумала, что роль нападающего играю здесь не я. Через мгновение Миранда смачно чихнула. – Ой, ой, Боже, салфетки! – заверещала она, прикрывая нос пухленькими ладошками, и мягкими тапочками засеменила к полкам. Кому: Мориарти Потоп? От кого: Мориарти Мимо. Мысли шире, сладкая Кому: Мориарти Массовый расстрел и последующее расчленение? – Ой, ужас! Весна, дышать вообще невозможно… – сетовала писательница, салфеткой утирая лицо. – Даже мои мальчики страдают, да? – просюсюкала она над греющимися в лучах солнца комками шерсти. – Вы мои сладкие, мои сыночки, мои сладенькие попочки… Я резко засмеялась и, тут же приставив ладонь к лицу, сделала вид, что чихнула. Мне жаль её ребёнка. А ребёнок у неё однозначно есть. – Так что же… – начала я, разрываемая желанием сбежать отсюда. – Ты не передумала выпускать следующую книгу? От кого: Мориарти Уже ближе :) – Нет. Показать испуг – значит признать поражение. Моя последняя книга будет вызовом, броском, социальным протестом, – понесло Миранду. – А пока она не вышла в широкий тираж… – понизила голос я, – может, скажешь, что же ты выбрала следующим? Она с лёгким недоверием посмотрела на меня, чуть поджав губы. Господи, женщины, вершина человеческой логики – полчаса трепаться со мной о личной жизни, с неприличным упорством пользуясь бесплатной консультацией психолога, можно, а на простенький вопрос ответить нельзя. – Все, так или иначе, узнают об этом завтра, – мягко заметила я. Кому: Мориарти Стой ты сейчас передо мной – я бы за минуту определила все твои планы Настолько явная провокация, что нельзя не повестись на неё. – Ладно, ладно, – протараторила писательница, обидевшаяся на то, что во время всего нашего диалога я отвлекалась на телефон. – Я скажу. Подойди. От кого: Мориарти Поэтому я и не стою перед тобой, дурочка :* Да чёрт, его видеть не нужно, чтобы понять, что всё это неспроста. Мориарти. Это не какая-то там Миранда Теодора, которую можно читать, как открытую книгу. Я осторожно поднялась со стула, подходя ко всё ещё играющей со своими котами женщине. Ей не помешал бы курс эмоционально-рациональной терапии и пара недель отдыха на море. И мужчина. Она ломается. Волнуется непонятно из-за чего. Я положила руку на её плечо и спокойно и чётко, как на протяжении последних пяти лет объясняла Рене, сказала: – У тебя нет ни единой причины не доверять мне. Пух. Подействовало. Так просто. – Диадема. – Простая? – Берилловая диадема, – полушёпотом повторила она. – В музее Истории средневековья. Многозначительный взгляд Миранды так и въелся в мои глаза. На самом деле она не хочет публиковать эту книгу. Всё-таки больше сотни смертей – тяжеловатый груз для сердца. Тут действует самообман – завтра уже третий день после последнего ограбления, значит, у преступника будет меньше двадцати четырёх часов на всё про всё, значит, он не успеет. Нет, дорогая моя, ещё как успеет. Ты просто не знаешь, кто стоит на его стороне.

19:18. 27.05.

– Прости, пробки, – тут же сказала я, влетая в приоткрытую Лестрейдом дверь. – Пробки? В метро? – с плохо скрываемой усталостью отозвался он. Я принялась тереть замёрзшие ладони друг о друга, поднимаясь по широкой мраморной лестнице. Туристов уже выгнали, многочисленные работники музея в бежевых жилетках собирались в кружочки, активно между собой шушукаясь. Кажется, Том меня сюда уже водил. Я толкнула тяжёлые двустворчатые двери, набирая в лёгкие воздуха. – Всё, свободны, – с излишним энтузиазмом. Тишина. Перекати-поле. Я осталась в проёме, ожидая какого-то движения. Человек пятнадцать в одинаковой экипировке окинули меня одинаковым удивлённо-недоумевающе-устало-презрительным взглядом. Раздался короткий смешок. – Ты не предупредил их? – сокрушенно обратилась я к сидящему в кресле сбоку от дверей Шерлоку. – Как видишь, нет. – Как всегда, мил и любезен. Небольшой зал, светлый, просторный. Я бы сказала, что это барокко или классицизм, если бы была искусствоведом. Но я всего лишь психолог. Ох, вот она, ровно посередине – виновница всего торжества. На бархатной подушечке. Переливается всеми цветами радуги. Да, именно так блестит безбедная жизнь нескольких поколений. На моём лице появилась лёгкая неоднозначная улыбка. Расстёгивая пуговицы на пальто, я, всё ещё преследуемая взглядами вооружённых до зубов людей и одного гуся, продолжила движение. – Берилловая диадема… – выдохнула, кидая пальто в руки здоровенному скотланд-ярдцу. – Надо же. Без пуленепробиваемого стекла, датчиков. Бери и беги. – Остановилась напротив неё. Вот это да. Кому она там принадлежала? Виктории, Анне, Елизавете? Да какая разница. – А ну-ка вышли отсюда, – не приемлющим пререкания голосом повторила я. Все эти люди направили взгляд на Шерлока. – Необходимо повторить третий раз? – проговорил, наконец, он, достигнув нужной ему степени моего раздражения. Четырнадцать потенциальных трупов, тихо переговариваясь, оторвались от своих мест и направились к выходу. Ох, сколько недоверия в их взгляде. Да в нём можно захлебнуться. Я шумно выдохнула, когда дверь в зал закрылась. – Можно потрогать? – Мои руки нависли над сверкающей диадемой. – Если наличие камер не является для тебя весомым резоном не делать этого – да пожалуйста. Я, поджав губы, аккуратно взяла её в руки. И, не сдерживая улыбку, торжественно подняла диадему над головой и медленно опустила её. – Я принцесса. Холмс приторно улыбнулся. – Инфантилизм личности? – своим бестактным тоном осведомился он. – Отчасти, – задумчиво протянула я и, достав из кармана телефон, довольно направилась к зеркалу. – Всё готово? – В некоторой степени. – В некоторой? – Насколько это возможно с отсутствием ключевого элемента. – Он резко поднялся с потрёпанного кресла рядового сотрудника музея и своими самоуверенными широкими шагами направился ко мне. – Тебя. Я лучезарно улыбнулась, смотря в отражающийся в зеркале телефон. Кое-как надавив пальцем на боковую кнопку, сделала снимок. Ох, красотка! – Ну ну ну, не надо поддаваться волне раздражения. Прикрой глаза и медленно, глубоко дыша, сосчитай до пяти… -проворковала я, печатая СМС. Кому: Мориарти Мы с Шерли приглашаем тебя на небольшое чаепитие ♥ <Примите изображение> Бледные музыкальные пальцы бесцеремонно сняли с моей головы диадему, и Шерлок явно собирался сказать что-то хлёсткое и по-дедуктивному острое, чтобы будто бы непреднамеренно меня задеть, но я тут же взяла инициативу в свои руки: – Ты знал, что я опоздаю, и здесь, – я указала пальцем на его высокий аристократический лоб, – была как минимум сотня вариантов альтернативного развития событий. – Ни один из них не пришёлся мне по сердцу. – Обратись к кардиологу, раз твоё сердце так трепетно реагирует на перемены. – Сердечные проблемы в исключительном большинстве случаев – удел психологов, – с хорошо скрываемыми в непоколебимом мелодичном голосе нотками превосходства. Наизусть процитировал первую строчку из последней статьи моего папы. Вот, значит, как. Я скрестила руки на груди и чуть вздёрнула брови. – Решил изучить теорию верификации? – Исключительно в целях общего саморазвития. – Флаг в руки. – Не более чем псевдонаука. – Равно как и дедукция. – В этом мы схожи, не правда ли? – заключил Холмс наши взаимные пререкания. Я сосредоточенно выдохнула, не отводя от него взгляд. Все наши диалоги сводятся к непроизносимому «Я круче!» – «Нет, я круче!». Как маленькие. Ей-богу. – Ты можешь беситься сколько хочешь, но я-то знаю, что нравлюсь тебе, – спокойно проговорила я, стараясь торжествующе не улыбаться этому факту, обходя всё ещё настроенного на споры детектива. – Так мы начнём? Кажется, небо за окном сегодня чернеет особенно стремительно. Лакированный пол помещения покрылся десятком смачных царапин, оставленных бесцеремонно сдвинутым к середине столом и креслами, на которых в своё время сидели подданные Людовика Четырнадцатого. Я аккуратно расстелила скатерть, расставила три фарфоровые чашки. Шерлок, про себя выдохнув «Американцы…», начал всё исправлять. Ох, наше вчерашнее обсуждение сегодняшнего вечера было настолько бурным, что Лестрейд, в несчастной однушке которого мы находились, чуть не прикончил нас. Его окна буквально за полчаса оказались вдоль и поперёк исписаны стирающимися маркерами. Попытка разобрать по косточкам линию поведения Джеймса Мориарти – самонадеянно, да? Клянусь, заведующая залом «Искусство эпохи Раннего Возрождения» готова была собственноручно проломить мне череп, когда я выбирала самую симпатичную бронзовую этажерку. – Ммм, для создания романтики? – лукаво вздёрнула бровь я, застав достающего из стенда три небольших подсвечника Холмса. – Безусловно, – ответил предвкушающий прекрасное детектив. Последнее, что сделал Шерлок – распахнул двери и совершенно серьёзно провещал: «Что бы ни случилось – никому не заходить в этот зал. Впрочем, если мы не будем подавать признаков жизни в течение трёх дней – вполне оправданно будет забить тревогу», и так же неожиданно и эффектно зашёл обратно. Финиш. Я утомлённо опустилась в кресло. Спать хотелось неимоверно. Ещё сильнее хотелось увидеть Мориарти. Такая прелесть, как на картинке из журнала про интерьеры: чудная белая скатерть, на ней кипельно-белые чашки, ажурный поднос с принесёнными мной булочками, свечи. Взгляд Холмса был прикован к с первого взгляда не заметной двери. Вход для сотрудников. Не заперт. Осталось только постелить коврик «Добро пожаловать, Джим!». – Послушай, – обратилась я ко всё ещё напряжённо стоящему мужчине, – никакого ответа на СМС я не получила. Он окинул меня «Ну и что?» взглядом. Придурок. – Я даже не уверена, что он его прочи… С глухим щелчком свет погас. Судя по поднявшемуся почти сразу же шуму, погас во всём здании. Послышался топот нескольких десятков ног и почти отчаянный приказ Лестрейда: «Не входить!». Я побеждённо усмехнулась. Свечи. Ну да, вариант «Отключение электричества» был моей же рукой светло-зелёным маркером прописан вдоль оконной рамы. Браво, Софи! – А, нет. Прочитал. Ручка двери с тихим скрипом опустилась. Напряжение в воздухе превысило любые допустимые нормы. Еле различимый в темноте силуэт Холмса напрягся. Та-дам! – Прошу прощения, что опоздал на ваш миленький праздничек, – надоедливый высокий голос прорезал темноту. Чёрные глаза Джеймса с оттенком усталости и интереса пробежались по нашему труду. Неоднозначная полуулыбка появилась на его лице, когда он встретился взглядом со мной. Ох, Боже, какой мужчина, какой костюм. Тратить столько денег ради того, чтобы произвести впечатление на детектива-любителя и заурядного психолога. Как же болезненно он не уверен в себе. – Ничего страшного, – приторно, по образцу и подобию старшего братца, выплюнул Шерлок, – чайник только закипел. – Поистине аристократическим жестом он пригласил гостя к столу. Джим будто нехотя сдвинулся с места, продолжая рассматривать почти неразличимые в темноте стенды. Я рукой поправила волосы, мысленно убеждая себя, что это всего лишь потому, что они растрепались, а не потому, что это невербальный жест симпатии. Конечно же нет. С глухим скрипом придвинув своё кресло ближе к моему, он сел. – Неудачный день? – поинтересовалась я, наклонившись в сторону Джеймса. Шерлок неторопливо разливал чай. – Да, не задался, – протянул Мориарти. При тёплом свете свечей его глаза кажутся ещё более чёрными. – Хочешь совет психолога? Вам двоим, – я перевела взгляд на Холмса, – нужен отпуск. Равновесие: зло отдыхает, добро отдыхает. – Софи отдыхает, – закончил Джим. – Точно, – с улыбкой. – Потрясающая идея, как она нам раньше в голову не пришла, – с раздражением ответил ставящий чайник на привезённую мной этажерку Шерлок. Мы с Джимом одновременно перевели взгляд друг на друга и смешливо поморщились. Напыщенности больше, чем кудрей. Что же так задело непоколебимого мистера Холмса, раз его аж изнутри распирает? Не зависть ведь? – У меня рядом с домом, – вновь начала я, – открылась кондитерская. Запах, ох… – протянула, внимательно смотря на садящегося напротив нас детектива. – Булочку? – Спасибо. Не ем, пока работаю. – Брось, нужно уметь отдыхать. – Предпочитаю разновидности отдыха, которые не приводят к ожирению или сахарному диабету, – беспристрастно отчеканил он. – Правда? – Я вздёрнула бровь, протягивая руку ко всё ещё тёплой манящей булочке. – Потрясающий факт, нужно записать. – Отломила от неё кусочек и, плюнув на все правила приличия, отправила его в рот и блаженно прикрыла глаза. – Ммм, коричка. Вот оно. Его выводит, что всё идёт не по гениальному шерлокохолмсовскому плану. Задета непоколебимая вера в себя. Я изначально что-то сделала не так. Вот чёрт. – Приятного аппетита, – произнёс он, и я сладко ему улыбнулась, сделав пару глотков чая. Шерлок, дурак, почему тебя обязательно нужно как-то задеть, чтобы просто прочитать эмоции? Я встретилась взглядом с поглощающими свет глазами Джима. Он умнее Холмса. В этом проблема. Он видит все мои манипуляции. От копирования позы до колебания интонации. Ублюдок. – Вас, очевидно, интересует, зачем мне все эти ограбления? – тоскливо поинтересовался он, беря в руки чашку с блюдцем. Я окинула взглядом всё ещё стоящую посередине зала диадему. Мягкий свет свечей переливался в золотисто-жёлтых бериллах. Джим, не выпуская чашки, указал пальцем на Шерлока. – Он знает. Я метнула глаза в Холмса. Мориарти сказал правду. У детектива была догадка, которая сейчас подтвердилась. И о которой он не сказал мне. – Какая драма, Шерлок Холмс не поделился этим секретом со своей миленькой подружкой? – с наигранным удивлением. – Но его старший брат, я думаю, не стал ничего скрывать? Настала очередь Шерлока метнуть в меня уничтожающе-удивлённый взгляд. – Майкрофт? – Его очень заинтересовал твой психологический портрет, – тут же ответила я. Холмс-младший скрестил руки на груди. – Не волнуйся. Я не рассказывала ему ничего особенного. Только то, что он хотел слышать. – И в качестве благодарности он наверняка сказал тебе о таинственной краже неких секретных документов, – приподняв уголки губ, продолжил Мориарти. Пуф. Всё сошлось. Так просто. У меня была догадка, которая сейчас подтвердилась. И о которой я не сказала Шерлоку. Что может быть лучше взаимности. Я опустила лицо в ладони, шумно выдохнув. – И ради этого стоило убивать почти сто пятьдесят человек? – Так уж сложилось, что на фоне массовых смертей кража конфиденциальной информации теряет свою значимость, – объяснил Джим, спокойно попивая чай. Логично. Чёрт подери, логично. – И что же, – подняла взгляд я, – нет груза на сердце из-за того, что сегодняшняя массовая смерть не состоится? – Не состоится? – почти невинная улыбка. – Почему? Всего мгновение на осознание сказанного, и, встретившись взглядом с Шерлоком, я подскочила с места и побежала к двустворчатым дверям. Не состоится. Почему? Почему? Бледная ладонь Холмса надавила на дверь, и мы вместе почти что вывалились в коридор. – Ты спустись в холл, а я проверю верхний этаж, – сосредоточенно бросил Шерлок и бросился к лестнице. Я проводила его взглядом. Поправила причёску. И зашла обратно во всё ещё приоткрытую дверь. Уж извини, Шерли. – Ты что-то хотел? – обратилась я к сидящему на том же месте Джиму. – Моя ложь была настолько очевидна? – в его голосе промелькнула искренняя обида. – Она была очевидно очевидна, – кивнула я, и, по уже прошедшему сценарию, с неоднозначной улыбкой направилась к сверкающей диадеме. – Они не умрут, так что же с ними будет? Джеймс неопределённо качнул головой. – Столько жалости по отношению к обычным людям. – Он пригубил фарфоровую чашку, смотря на обходящую диадему меня. – Жасмин? Мелисса? Я села на кресло, подогнув к себе ноги и устало опёршись о подлокотник. – Жасмин, мелисса. Пара милиграмм гидроксизина. – Он вздрогнул. – Не волнуйся, это успокоительное. Если бы я хотела тебя убить – я бы сделала это по-другому. – С лёгкой улыбкой я приподняла свою чашку и сделала пару глотков. – Правда? И как же? – с почти дьявольским любопытством. – Хмм, – протянула я, действительно задумавшись. – Я бы столкнула тебя с крыши. – Он вздёрнул брови, на его лице появилась «И всё?» разочарованная улыбка. – Это же здорово. Можно представить, что это не падение, а полёт. Разве что с более очевидным концом. – Признаюсь, я ожидал гораздо большего… полёта фантазии, – своим надоедливым высоким голосом. – Перед тем, как столкнуть, я бы продержала тебя на дне колодца пару месяцев, потом окунула в кислоту, а потом отдала церковному хору Калифорнийских геев. – Я развела руками. – Гораздо лучше, правда? Мориарти усмехнулся, направив свой бесконечно чёрный взгляд в пол. – В Китае, – начал он медленно, – долгое время существовал обычай под названием линг-чи. Особо провинившегося человека было бы слишком тривиально просто казнить, нет, его смерть растягивали на дни, недели, месяцы. Каждый день от него отрубали по кусочку плоти. – Моя рука, подносящая чашку к губам, замерла. – Сначала мясистые части тела, потом суставы. Каждый раз рана, под наблюдением врача, аккуратно и тщательно прижигалась, и пленника отправляли в темницу, чтобы на следующий день отрубить от него следующую часть. А для того, чтобы жертва не могла потерять сознание или умереть просто от болевого шока, её заранее накачивали опиумом. И, в конце концов, от здорового холёного тела высокопоставленного господина оставался лишь кусок изуродованного, чуть вздрагивающего мяса. – Он поднял свои совершенно серьёзные глаза на меня. – Забавно, да? Я не отводила от него взгляд. Медленно поставила чашку на стол, почти физически чувствуя, как голова разрывается из-за бешеной мыслительной деятельности. – Не очень, – чуть хрипловато ответила и, на секунду замешавшись, придвинула к нему поднос. – Булочку? Он как-то даже разочарованно усмехнулся. Ожидал другой реакции. – В Китае, – начала я медленно, – долгое время существовал ещё более интересный способ казни – пытка водой. Человека в холодной комнате привязывали к стулу, чтобы он не мог пошевелиться, и в полной темноте ему на лоб капала вода. По капле в минуту. На протяжении дней. И вскоре человек сходил с ума. – Я на мгновение вздёрнула бровь. – Забавно, да? Джим кивнул, видимо, взяв этот способ на заметку. – Психологическое насилие. Моя сфера, – пояснила я, не отводя от него взгляд. Твою. Мать. У него действительно сдвиг по фазе, или это очередная его актёрская игра? Что за чертовщина? Что с тобой не так, почему я не могу разобрать и половины твоих эмоций? – Какие-то проблемы? – с утрированным сопереживанием. Ну, как сказать. ДА. – Боюсь, если я их озвучу, то твоя и без того безграничная самооценка в очередной раз превзойдёт все допустимые пределы, – почти что с родительским осуждением покачала головой я. В коридоре послышался чей-то короткий крик. Я тут же поднялась с места. – Так ты что-то хотел? – Ты уже уходишь? – протянул он. – Как видишь. Он с лёгким раздражением потёр глаза, выдыхая. – И тебе я тоже советую уходить, – добавила я, уперев руки в боки. – От вооружённых сотрудников Скотланд-Ярда просто так не отделаешься. – Мне очень приятна твоя забота, – не без самодовольства, – но Софи, сладкая, неужели ты и вправду думаешь, что я пришёл сюда один? – Ага, с парочкой снайперов с лазерами вместо винтовок, как в прошлый раз в бассейне? – взгляд Джима посерьёзнел. – Я вижу движение мельчайших мышц на лице человека, а ты думал, что я не замечу здоровенных мужиков и не смогу разглядеть, что в руках у них вовсе не оружие? И того вот мужика на крыше, – я указала рукой на окно, – ты думаешь, я тоже не вижу? Джеймс медленно похлопал. – Умница, девочка. – Он чуть покачал головой. – Но готов поспорить, что в этот раз у тебя не получится разглядеть, что у него в руках. – Софи! – голос Шерлока в коридоре. – Увы. Так ты что-то хотел? – Ты свободна вечером вторника? – Это свидание? – Я бы назвал это деловой встречей. – Я напишу тебе. Уголки его губ самодовольно вздёрнулись. Да простит меня Том. Я быстро направилась к двери и прошмыгнула в совершенно тёмный коридор. Шерлок поднимался по лестнице. Наверное, искал меня в холле, где я и должна была быть. Упс.