Тысяча миль до твоего сердца

Мне казалось, что я сотни лет блуждал меж звезд, и за это время во мне сгорело бесчисленное множество сверхновых. Я видел зарождение галактик и их смерть. От вкуса чужих губ во мне разразился настоящий Большой взрыв, послав к черту все на свете. Мир внутри меня бурлил, взрывался, горел и распадался на атомы. Но это внутри. А на деле я спокойно вел машину по полупустой трассе, изредка обращая внимание на спящего Ярослава. Под его веками можно было разглядеть нити лиловых вен, а лес ресниц казался таким темным, что если заблудишься, то не вернешься. Я, впрочем, и так уже не вернусь назад. Никогда. Губы запылали, и я на секунду потерял бдительность. Какой-то лихой водитель подрезал меня, и, встряхнувшись от удара по тормозам, я более-менее пришел в себя. Федянин даже не двинулся с места: спал настолько крепко, что я понятия не имел, как его позже будить. Мне и не хотелось. В тот момент я ощущал себя паломником, которому нужно перевести святыню. Но так ли свят был человек, на которого я молился?.. «Через двести метров поверните направо», — скомандовал навигатор, и я повиновался его приказу. Машину я вел так аккуратно, словно сидел за рулем коллекционной иномарки, а не в старой «двенашке». Вскоре я причалил в темный двор, окруженный панельными многоэтажными домами. «Девятый?» — вслух я поинтересовался у себя, прокручивая пленку памяти назад. Да, он самый. Я не смогу ничего забыть, даже если очень сильно этого захочу. Даже если напьюсь так сильно, как это сделал Ярослав. Я припарковал машину на свободное место и, ежась, выполз на мороз. Дело почти сделано. Но самое сложное было впереди: открыв дверь со стороны спящего друга детства, я попытался аккуратно растолкать его, но на все попытки получил лишь невразумительное мычание. Тогда, мысленно перекрестившись, я начал тянуть Ярослава из салона. Он странно отмахивался и что-то бормотал. Но через минуту мне все-таки удалось заставить его выйти. Покачнувшись, Федянин оперся руками на машину и встал, словно вкопанный. По-моему, он даже успел уснуть в таком положении на несколько секунд. — Пойдем, — я начал робко подталкивать юношу к подъезду, предусмотрительно достав связку ключей, которые мне вручил Илья. — Отвяжись! — внезапно прикрикнул Ярослав, словно полчаса назад ничего не произошло. На несколько секунд я оторопел и сдавленно выдохнул. Но раз обещал довести этого пьяницу до дома, то это стало моей обязанностью. — Ты не дойдешь сам, — покачал головой я, деликатно взявшись за плечо Фединина. Тот согласно оперся на меня, чуть придавив своей тяжестью. Он был выше, чем я, и крупнее, но я старался, как мог. Как сиамские близнецы мы едва доковыляли до домофонной двери, и я щелкнул магнитным ключом. «Восьмой этаж, 82», — напомнил себе я и кое-как заволок тушу в подъезд. В лифте я расслабился, заметив, что Ярослав облокотился на стену. Вместе с нами ехала какая-то женщина, то и дело неодобрительно качавшая головой. Интересно, какие были причины у Ярослава, чтобы так напиваться? Доехав без происшествий, мы сумели выйти из тесной коробки лифта и почти достигли цели. Ярослав жил в обыкновенной квартире многоэтажного дома, но для меня это место было особенным — войти в него приравнивалось к еще одному шагу навстречу потерянной дружбе. Теперь я кое-что знал, и казалось, что двигаться вперед будет проще. Едва я вставил ключ в замочную скважину, как понял, что отпереть дверь мне мешает что-то с другой стороны. — Она дома, — сквозь опьянение поведал Федянин и странно усмехнулся. — Кто? — удивился я, но ответ не заставил себя долго ждать. С той стороны двери повернулся ключ, и на пороге передо мной предстала девушка, которую я однажды встречал. — О, черт, — простонала она, шумно вобрав в себя воздух, наполненный душным алкогольным смрадом. — Ну и гадость. Затем она замахала руками в надежде оправдаться: — Это я не тебе, а про него. Я пропустил Ярослава вперед. Он тут же ввалился в прихожую и едва не впечатался в гардеробный шкаф. На меня смотрела Лиза Кронина. Потрясающе красивая девушка с мягкими чертами лица и глазами в точности как у Ярослава. В тот вечер я заподозрил нечто неладное, но поверить до конца в это родство не смог. Зато теперь удостоверился в том, что она действительно его сестра. — В-вот… — смутившись, я протянул ей ключи от квартиры и автомобиля. — Заходи, — дружественно кивнула она в сторону прихожей. — Будет хоть с кем поговорить. Еще пару секунд я мялся на пороге, а затем услышал какой-то грохот в глубине жилища. — Когда он успел так надраться? — поинтересовалась Лиза, запирая за мной дверь. Я сбросил с себя куртку и с осторожностью повесил ее на крючок. Затем снял ботинки, но пройти дальше не хватило смелости. — Не знаю, — отозвался я. — Когда я приехал на эту вечеринку, он уже был… Такой. — Я Лиза. И тебя, кстати, помню, — заявила девушка, жестом прося следовать за ней. — Ты Тео. Ливанов или как там… — Лаванов, — поправил собеседницу я. В коридоре на полу валялся Ярослав в обнимку со своей курткой. Он даже не удосужился разуться. Но, услышав мое имя, сразу встрепенулся и начал ругаться: — Пошли к черту вы оба! Я робко отступил и обернулся. Перед входной дверью стоял саквояж на колесиках, приготовленный, видимо, для какой-то поездки. — Проваливай ты, предатель, и ты, дура, — хрипло заливался Ярослав. Затем он икнул и, по-моему, отключился. — Не обращай внимания, — поджала губы Лиза и стянула ботинок с брата. Я помог ей со вторым и тут же услужливо отнес пару в прихожую. — И прости, что вот так напрягаю тебя. Поможешь дотащить его до кровати? — Конечно, — активно закивал я. Вдвоем с усилием мы приподняли Ярослава и помогли ему добраться до комнаты. Парень рухнул на свое ложе, не раздеваясь, и тут же громко засопел. — Извини еще раз, — закрыв дверь в темную комнату брата, с сожалением произнесла девушка. — Особенно за то, что тебя его дружки попросили. Но это лучше, чем он бы валялся где-нибудь там. — Ничего, — почесал затылок я, скромно отведя глаза в сторону. — И, да, — поспешила оправдаться Лиза. — Ярик так редко делает. Почти никогда. Видимо, обиделся на меня. — Что-то случилось? — Да, — кивнула собеседница. - Чаю, может? Я охотно согласился, после чего был приглашен в чистую маленькую кухоньку. В целом о квартире, где жил друг детства со своей сестрой, сложилось приятное впечатление: здесь было уютно и очень светло. Особенно радовали всякие мелочи вроде плетеных птичек, висящих на абажуре, или гербарии, спящие под тонкими стеклами картинных рам. Едва передо мной очутилась чашка с ароматным черным чаем, я ощутил теплоту пара лицом, а затем взглянул на свое мутное отражение. Девушка заняла место напротив меня, помешивая сахар на дне своей чашки. — Я сдала сессию раньше, чем Ярослав, и собиралась уехать домой завтра. Не знаю, почему он разозлился. Мама просила провести новый год вместе, не могла же я ей отказать. Не хочу, чтобы она сидела там одна. А у него тут полно друзей. Пусть с ними и встречает. — Вы не родные брат и сестра? — Двоюродные. Наши отцы — братья. Правда, мой давно живет черт знает где. — Понятно, — мягко улыбнулся я. Вот почему я никогда не слышал о Лизе. — Я знаю, что он ужасный, — внезапно заговорила девушка. — Характер у Ярослава жуть, кого бы он там ни пытался из себя строить… — Мы… Не очень знакомы, — соврал зачем-то я. Правда, сделал это напрасно. — Я знаю, кто ты, Тео, — Лиза сделала глоток и подперла подбородок ладонью. Я сглотнул. Прозвучало неожиданно. — Не как Большой Брат, конечно, — сестра Ярослава тихо рассмеялась и махнула рукой. — Я в курсе, что вы знакомы. — Он… говорил обо мне? — удивился я. — Сколько я его помню, столько и говорил. — Надеюсь, не плохие вещи… — Всякие, — девушка вновь отпила из чашки, и я последовал ее примеру. — Нельзя взять и забыть друзей детства. Вам повезло, что вы друг у друга были. Я вообще не помню никаких подруг. — Ну, он заявляет, что ненавидит меня, — пришлось пожаловаться. Лиза мило хохотнула, а затем стукнула чайной ложкой по каемке чашки. — Вероятнее всего. Затем ее лицо стало серьезным. Она то ли погрустнела, то ли задумалась, после чего выдала: — Если ты считаешь, что не сможешь достучаться до него, то, пожалуйста, оставь попытки сразу. — В каком смысле? — ненароком я даже обжег язык горячим чаем, не ожидая таких слов. — Вряд ли Яр хочет, чтобы ты знал, но я скажу. После развода его мама снова вышла замуж. Он был очень угнетен этими событиями. Тогда, помню, приехал к нам летом на каникулы впервые. Я знала, что у меня есть двоюродный брат, но меня он никогда особенно не интересовал. Хотя потом подружились: в тот момент у нас не было никого кроме друг друга. Подростки, которым казалось, что их никто не понимает, все дела… И слово, которое он произносил чаще остальных — это твое имя. — Что? — едва не поперхнулся я. — «Тео» — постоянно говорил он. Рассказывал всякие забавные истории, связанные с вами двумя. В те моменты мне было не очень интересно, но со временем я начала понимать, что воспоминания о тебе были единственным, что его грело. Я даже начала завидовать. У меня никогда не было того, что было между вами. — Между нами ничего не было! — почти вскрикнул я и зарделся как помидор. Девушка удивленно повела бровью и поинтересовалась: — О чем ты? — Ни о чем, — тут же пришлось как-то сгладить ситуацию. - Мне, наверное, пора… — Посмотри на время. Может, останешься? Я возвел взгляд к тикающему циферблату и удостоверился, что время уже перевалило за полночь. По правде, понятия не имел, как добраться отсюда домой в такой час. Денег на такси у меня не было, а клянчить их у незнакомой девушки было очень стыдно. — Оставайся. Говорю тебе, — засуетилась Лиза. — Ты в общежитии живешь? — Нет, — с неловкостью отозвался я. — На съемной. — Ну вот, предупреди соседей, если они есть. Устроишься здесь. Рано утром, как буду уезжать, разбужу тебя. Уйдем вместе. Я бросил взгляд в сторону небольшого диванчика, на котором мне было предложено устроиться. С одной стороны, я был готов согласиться, с другой — ощущал ломящую неловкость. Я никогда не ночевал ни у кого дома. Все очень волновало и будоражило. — Хорошо, — сдался я и, чтобы подкрепить свое решение, глянул в сторону окна. На улице поднялась метель, швырявшая снег прямо в стекло. — Отлично, — обрадованно заключила Лиза. — Я принесу простынь и одеяло. Не стесняйся. Я сама скоро спать. Вскоре во всей квартире погас свет. Не раздевшись, я улегся на диванчик и, с трудом вытянув ноги, стал глядеть в потолок. Из комнаты Ярослава раздавалось тяжелое размеренное сопение, даже несмотря на то, что дверь была закрыта. Ему вторило едва слышное, очень аккуратное — Лиза в отличие от брата спала исключительно тихо. В этом доме я был единственным, кого не клонило в сон. День был настолько богат на события, что я не мог уснуть от их тяжести. То и дело я вспоминал вкус губ Федянина, тепло его слез, красоту спящего лица. И думал, бесконечно думал, блуждая по замкнутому кругу. Внезапно под подушкой завибрировал телефон. Я извлек его и осветил собственное лицо экраном. Мне пришло сообщение. «Куда ты сегодня пропал?» Олег, видимо, заметил мое отсутствие. Мне стало неловко, что я не предупредил его. «Прости, меня кое о чём попросили. Если хочешь, расскажу на днях». «Я волновался», — пришло в ответ. Я почувствовал, что меня словно током ударило. Такие… приятные слова. Я даже ненадолго покраснел, а затем, прижав телефон к груди, очень глубоко вдохнул. Правда, терзать себя дальше не вышло: незаметно я уснул, запутавшись в собственных ощущениях, как кот в шерстяном клубке.

***

Я проснулся, когда время перевалило за десять утра. В помещении было светло — морозное Солнце за окном заставило прищуриться и вспомнить, что произошло. Моментально я вскочил с узкого диванчика, теряясь в догадках. Но лишь одно было верным: Лиза уехала не попрощавшись. Оставила меня наедине с Ярославом, который, по всей видимости, еще спал. Осторожно, чтобы не разбудить юношу, я налил себе воды и уселся дожидаться его пробуждения. Мне бы очень хотелось уйти по-английски, но это было невозможно. Минут через пятнадцать в соседней комнате я услышал шум. Затем открылась дверь, и, сопровождаемый запахом перегоревшего алкоголя, оттуда вывалился Ярослав. Обнаженный по пояс, сонный, он медленно двинулся по коридору, свернул на кухню и, будто не замечая меня, прошел к холодильнику. Затем он извлек из шумящего агрегата пачку молока и жадно припал губами к пластиковому горлышку. С наслаждением глотая, Ярослав даже не замечал, как белые дорожки текут по его подбородку, а затем сползают на грудь, продолжая свое путешествие. Он выпил, ей богу, почти всю пачку. Все это время я молча наблюдал за ним с дивана. Вернув молоко в холодильник, парень обратил ко мне строгий взгляд, нахмурил брови, а затем поинтересовался: — Нашел способ меня унизить? — О чем ты? — удивился я. Руки начали предательски трястись. — Забей, — устало вздохнул Ярослав и прочистил горло. — Голова трещит. Она уехала? — Лиза? — Ну а кто. Я припал губами к стеклянной каемке стакана, не зная, что мне делать. Я пошевелиться-то боялся, не то чтобы говорить. Я и Ярослав. Наедине. У него дома. — Да… Рано утром. Я еще спал. — Ну и ладно, — раздраженно Федянин пнул ножку стола и грубо расчесал волосы пятерней. Лохматый и сонный, он выглядел необычно и забавно. Я бы хотел видеть его таким каждое утро, но даже мечтать об этом не смел. Пусть даже вчерашний… поцелуй зажег во мне искру нового чувства. Я пожал плечами, не зная, как продолжить разговор. Он вообще помнит, что произошло? — Дерьмово я вчера себя вел? — поинтересовался парень. Он тут же рухнул на диван рядом со мной и ладонями припал к собственным вискам. Я постарался говорить как можно тише: — Нет. Нормально. Спал всю дорогу… — Спал? — уточнил Ярослав. — Спал, — вновь соврал я. Не рассказывать же ему обо всем в подробностях. — Черт дернул мешать текилу с водкой, — сокрушенно поведал парень. На секунду мне даже показалось, что до его сердца осталось меньше, чем тысяча миль. Но лишь показалось. — Ладно, проваливай, — заявил Ярослав. Он привстал со своего места и раздраженно натянул на себя какую-то мятую майку, найденную на кухонном табурете. — Л-ладно… — обескураженно засуетился я, собирая свои вещи. Нет. Точно не помнит. — Где ты живешь? — скривив губы, спросил Федянин, всеми силами демонстрируя, что ему это неинтересно. — На сорок пятой линии. — Значит, доедешь на тридцать шестой. Собирайся. Я быстро привел себя в порядок, наспех обулся, натянул шапку, затем — куртку. Даже было начал поворачивать ключ, как Ярослав зачем-то остановил меня: — С какой целью помог мне? — У меня не было цели, — честно признался я. — В детстве ты всегда помогал мне. Если я смогу ответить тем же, то обязательно отвечу. Губы парня как-то нелепо скривились, он что-то недовольно прохрипел, а затем отворил дверь. — Пока, — горделиво заявил он. — Пока, — настороженно ответил я. И едва собирался развернуться и побежать по лестнице, как Ярослав добавил: — И спасибо! — Спасибо?.. — растерянно прошептал я, и дверь перед моим носом тут же яростно захлопнулась. Обескураженный, я секунд пять пялился в одну точку, хлопая ресницами. «Спасибо», — тоном Ярослава проговорил я у себя в голове. «Спасибо». Слово завертелось в сознании, как в центрифуге. Всего семь букв, а так приятно. По пути к остановке я усиленно обдумывал все, что случилось со мной за последние двенадцать часов. Спал я скверно, поэтому в голове звенело, подобно проездным монетам в кармане. А мысли всё наслаивались одна на другую, мешая адекватно оценить ситуацию. Ярослав считает меня предателем, но в то же время постоянно рассказывал обо мне сестре. Интересно, что я могу сделать для того, чтобы вернуть его доверие? И неужели он не понимает, что я был ребенком без права выбора?.. В кармане булькнул мобильный. Замерзшими руками я извлек его, следя за пресловутой тридцать шестой маршруткой. «Привет, может, встретимся сегодня?» — вопрошал Олег в сообщении. Я слегка оторопел, затем задумался и потряс телефон, чтобы тот лучше ловил интернет. «Да, можем», — набрал ответ я. «У меня в шесть заканчивается тренировка. Давай в зале?» «Хорошо». Сердце невольно ускорило свой ход. Я даже не помнил, как залез в маршрутку и передал водителю мелочь. Лбом прислонившись к холодному стеклу, я начал усиленно думать. Олег был красивым: его тело, его черные глаза, темные волосы и потрясающий естественный запах тела… Я был в курсе, что это может свести меня с ума. Как в прошлый раз, когда я едва не чокнулся, пока не оказался дома. Я был не таким, как остальные. И больше всего меня пугало, что об этом кто-то узнает.