Тысяча миль до твоего сердца

Я никогда особенно не верил в судьбу, удачу и прочие странные вещи. Но сегодняшний день меня целиком и полностью бодрил, и то, что в моем случае похозяйничал фатум, сомнений не оставалось. С губ не сходила полуулыбка, настроение колебалось на уровне «отлично», а в мыслях то и дело здравый смысл меня нахваливал. Нет, то, что я вчера наконец-то получил водительские права, было поистине удачей из удач. Сдавать «город» было жутко волнительно. Постоянно тревожило чувство, что сопровождающий вот-вот скажет, что я провалился. Много раз я слышал, как эти бессердечные люди обманывают тех, кто сдает экзамен. Ну, мол, встань тут. А на этом месте знак. И все — пересдача до следующего раза. Плюс еще заплати за нее. Но мне повезло: теперь в моем бумажнике лежит пластиковая карточка, которая позволяет мне быть за рулем. Правда, своей машины у меня пока нет, но отец говорил, что вполне возможно купит «двенашку» у своего знакомого после новогодних праздников. Радость накрывала с головой, но особенно я никуда не торопился. Просто такие маленькие достижения всегда были для меня настоящими победами. — Лаванов, записываете? «О, черт», — мысленно простонал я, когда за спиной услышал голос преподавателя. Затем я обернулся и глазами встретился с Левиным, который глядел на меня с выжидающим укором. Тут же по аудитории пронеслись легкие смешки. — Извините, отвлекся, — смутился я и взялся за шариковую ручку. — Все о девчонке думаешь? — шепотом поинтересовался сосед по парте. — О той, которая недавно заходила к тебе? — Нет, — отчеканил я, чему даже удивился: обычно с любым человеком я был мягок и доброжелателен. Затем мы оба притихли, пойманные в ловушку взгляда Александра Викторовича. Левин знал, как студенты относятся к его предмету, поэтому всячески пытался убедить их записывать материал. Даже такими насильственными способами. — Ты встречаешься с ней? — вновь начал донимать меня сосед. Я был в смятении — было одновременно неловко промолчать и нарушить тишину. «НЕТ!» — заглавными буквами написал я на полях тетради Батунина. Тот, фыркнув, с пренебрежением отодвинул от меня все свои маркеры, будто я ими когда-то пользовался... Затем я вновь позабыл о лекции и мечтательно разулыбался, преследуя сцену, как я веду автомобиль. Такой весь важный и независимый. А из окон автобусов и маршруток за мной с завистью и удивлением наблюдают одногруппники. Хотя взгляды я не особенно жаловал, да и негатив с их стороны мне был не нужен. Просто почти впервые я доказал себе, насколько могу быть ответственным. После звонка, который освободил наши руки от шариковых ручек и обязанности записывать лекцию, я довольно быстро собрался и уже направился к выходу, как внезапно понял, что Александр Викторович хочет, чтобы я остался. Жестом руки он пригласил меня к кафедре и, едва улыбнувшись, как делал это почти постоянно, поинтересовался: — Как твои дела, Тео? — Хорошо, — мыском ботика ковыряя пол, отозвался я. Было довольно странно, что Левин так симпатизирует мне. Конечно, мне было приятно внимание преподавателя, но я не был лучшим студентом, чтобы такое заслужить. — Прекрасно, — вновь заговорил мужчина. — Хотел восхититься твоим выступлением. Еще тогда, на фестивале. — Просто не было возможности до этого, — продолжил он. — Потрясающе рассказал. Будто сам все пережил. — Отчасти пережил, — робко ответил я, тиская лямку рюкзака. — Просто так получилось. Ничего особенного. — Прекрасно, — вновь повторил он. Затем на секунду задумался. — Еще там была девочка. Выступала третьей... — Алена Стужина. Факультет иностранных языков, — без всякой задней мысли поделился я. — Да, — закивал собеседник. — Замечательный английский. — А... Шестой. Мальчик или девочка?.. — Рома Никольев, — ответил я. — Читал Фроста. Помните? — Конечно, припоминаю. Ты со всеми подружился во время репетиций? Я думал, что факультеты репетировали отдельно... — Ну, — замялся я. На самом деле все это запомнить помогла мне моя память. Но говорить едва знакомому не очень хотелось, хотя выбора не было, ведь врать я не умел. — Просто много раз держал в руках список выступавших. Запоминал, кто за кем, чтобы не пропустить свою очередь. — Очень ответственно с твоей стороны, Тео, — закивал Левин со знанием дела. — Надеюсь, к моему зачету ты подойдешь с той же щепетильностью. Светловолосый мужчина приглушенно рассмеялся, а я вслед за ним. — Ладно, — на прощание произнес он, убирая очки в тонкой черной оправе в такой же черный чехол, — не буду тебя задерживать. Занимайся как следует и не отвлекайся. — Конечно, — я почти сделал реверанс и поспешил на выход из аудитории. Мне было невероятно приятно, что хоть кто-то из взрослых и едва знакомых мне людей проявляет такой интерес ко мне. На психологии я чувствовал себя в сравнительной безопасности. Не то что на некоторых предметах — бывало, что на философии нас выдергивали, как сорняки с грядки, и тянули пространные ответы на такие же вопросы. Едва я спустился по лестнице к раздевалке, как телефон в кармане завибрировал. Я достал гаджет и провел пальцем по экрану. «В восемь нормально?» — гласило сообщение. Я слегка подзадумался, а потом набрал в ответ: «Если тебе не сложно». Адресант молчал, и я, пока одевался, мыслями бродил возле Олега. Этот парень казался мне странным: молчаливо-добродушный, уютный, он создавал впечатление интереснейшего человека. Весь был до жути необычный. Ну как, скажите, сочетаются любовь к чтению и спорту? Первое он делал почти постоянно: как ни встречал его в универе, так идет с книгой. И не важно, учебник это или беллетристика, его глаза, темные, но теплые, всегда носили отпечаток интереса. Вполне дружески мы поддерживали отношения через переписку, а сегодня, в день той самой вечеринки, должны были встретиться, чтобы доехать туда вместе. «Нет, конечно. Тем более я обещал», — пришел ответ. Я нервно выдохнул, ведь знал, что туда меня никто не звал. Ясное дело, меня не заметят, но шанс раз и навсегда решить свои проблемы меня изрядно тянул на подобную авантюру. На шее я до сих пор ощущал огонь тех самых пальцев — Ярослав схватил меня со злостью, которая даже носила отпечаток ненависти. Я не мог поверить, что это был настоящий Кронин — я помнил его еще мальчишкой: своевольным, сияющим и гордым. У него был непростой характер, я знал это, но понимал, что так радикально все измениться не могло. Просто тот самый капитан отряда «Зведных защитников» дремал где-то в глубине его души, и желание пробудить друга детства только влекло меня. Может быть, я был немного мазохистом, но искренне желал возродить прошлое.

***

Чтобы подходяще одеться, я перерыл весь шкаф: по полу были раскиданы все мои вещи, а я нервно копался в них, стараясь подыскать что-то адекватное для вечеринки. В конце концов, все решилось само: взгляд мой упал сразу на две вещи — джинсовую рубашку и тонкий бардовый свитер. В тандеме они, казалось, смотрятся очень стильно. После того, как я оделся, взглянул на себя в зеркало. Мне не нужно было производить впечатление. Точнее, нужно, но лишь на одного человека, которому, вероятнее всего, вообще плевать, как я выгляжу и одеваюсь. Ярослав не был таким, как я — ему нравились девушки, а не юноши. Но я не преследовал никаких любовных целей. Мне хватило бы и простой дружбы. Я четко осознавал это. — Неужто на вечеринку намылился? — с ухмылкой поинтересовался Саша, заглянувший в мою комнату. Я моментально смутился и взглянул на соседа с легкой робостью, а затем ответил, запинаясь: — Д-да, вот, решил развеяться... — Права свои обмыть, что ли? Тут же в дверном проеме показалась Димина голова. — А что же еще, — хитро взглянув на меня, произнес сосед. — А он, гляди, втягивается. — Жаль, что у нас нет времени на все эти развлекухи, — сокрушенно ответил Диме Сашка. — Да, сессия кровавая, — согласился его друг. — В каникулы наверстаете упущенное, — подбадривающе улыбнулся я. Внезапно телефон в кармане джинсов завибрировал, и пришлось прервать беседу, чтобы ответить. — Минут через двадцать подъеду, — в трубке раздался голос Олега. — Успел собраться? — Конечно. Соседи с улыбкой переглянулись и исчезли. — Тогда жди у подъезда. Надеюсь, не будет проблем найти твой дом. — Если заплутаешь, то звони, — посоветовал я. Олег нажал отбой, а я тяжело выдохнул. Было странно собираться туда, куда меня никто не звал, но позволить себе потерять шанс я не мог. Вскоре я обул ботинки и накинул парку, не застегивая ее. А после того, как парни пожелали мне удачи, спустился вниз по ступенькам и ступил в морозную юную зиму. По лицу слегка стегал ветер, отчего я накинул капюшон, став похожим на эскимоса. К счастью, мерзнуть у подъезда долго не пришлось — черная «рено» остановилась недалеко от меня, а затем посигналила, призывая залезать в салон. С легкой робостью я открыл дверь и нырнул в теплоту. — Привет еще раз, — улыбнулся парень. И сделал он это так по-доброму, искренне, что я моментально согрелся. — Да, привет, — ответил я и тут же потупился. — Ничего не забыл? — с деловой заботой уточнил Олег. — Нет, — я замотал головой, а затем срочно перепроверил карманы: бумажник с правами и телефон были на месте. — Прекрасно, — вновь заговорил старшекурсник, поглядывая на меня темно-карими глазами. Я согласно закивал, не зная, что ответить. До жути доводила мысль о том, что придется молчать всю дорогу. Но, к моему счастью, собеседник был на редкость разговорчив. — Почему журналистика, Тео? — Ну, — подобные вопросы сразу приводили в замешательство. — Нравятся люди. «Что за бред? — усмехнулся внутренний голос. — Ты и двух слов с незнакомцами связать не можешь». — Правда? Гуманист, альтруист или что? — Сложно сказать. Просто все люди кажутся мне очень интересными. Мне хочется, чтобы каждый мог узнать о другом. А я буду связующим звеном в этой цепи. — Славно, когда есть стремления, — ответил собеседник, и мы наконец-то тронулись. — Когда я поступал на рекламу, то вообще не думал о том, чем буду заниматься и хочу ли я этого. Спорт казался мне всем, но родители настояли. — И ты жалеешь? — сочувственно поинтересовался я. — Нисколько. Повисла неловкая пауза. Я не знал, как бороться с непредсказуемостью. — В одиннадцатом классе я получил травму, поэтому теперь так, как раньше, заниматься волейболом не смогу, — продолжил собеседник. — Как получилось, так и получилось. Мы выехали на главную улицу, освещаемую фонарями и неоновыми вывесками. Я обожал вечерний город, а сейчас, когда я был на взводе, все это экзальтировало меня еще больше. Я даже слегка отвлекся, стоило только засмотреться на огни предновогодних фонариков. — Что-то я разговорчив, — вздохнул Олег. Я прослушал, что он говорил до этого, а за этим подступило чувство легкой вины. — Ничего, мне интересно, — подбодрил старшекурсника я. Тот очень тепло улыбнулся и спросил: — Ты любишь вечеринки? — Нет, не совсем. — Зачем тогда идешь? Там вечно жуткая музыка, зловоние и кумар. Кого-то тошнит, кто-то смеется, и все это заправлено специфическим запахом кальяна, который в этой халупе делать вообще нельзя. — Меня пригласили, — солгал я. — Не хотелось бы отказывать. — В таких местах обычно никому нет до тебя дела, — хохотнул парень. — Ты очень вежлив, а это странно. Будто никогда не общался в большой компании. Я тут же замялся — он был прав. Я действительно никогда не входил в большую компанию, и даже мечтать об этом казалось нелепым. Впрочем, сейчас я обманывал не только себя, но и остальных, ведь меня по-прежнему никто никуда не звал. — Наверное, просто захотелось общения... Олег тут же изменился в лице и серьезно ответил: — Знаешь, людям нравится обижать других людей. Особенно таким, как Ярослав. Но если что-то случится, я поддержу тебя в любом случае. Ты... — на секунду парень задумался, а затем со смешком выдал: — Не от мира сего. Пришелец. — Я? Пришелец? — слегка развеселившись, возмутился я. — Ну а кто еще? — ладонью парень попытался коснуться моих волос, но внезапная кочка на неровной дороге заставила сползти его ладонь к моей щеке. Не знаю, как передать это чувство — он будто обжег меня, ударил током и облил кислотой разом. Рефлекторно я дернулся и, покрывшись пунцовой краской, отвернулся к окну. — Прости, — заметил мое смущение Олег. — Я ударил тебя? Я не нарочно. Просто... — Нет, — нервно вдохнув, ответил я, а затем натянул улыбку и вновь повернулся к собеседнику. Было странно, но от щеки этот разряд молниеносно вонзился в сердце. Сквозь запах автомобильного салона я различал естественный запах кожи парня, и это будоражило меня не меньше, чем всякая мысль о близости. Я ненавидел эти моменты: казалось, они все портят. Но раз за разом пялился на его губы, руки и глаза. Через минуту Олег развернул машину и по-королевски припарковался на почти пустой стоянке. Естественно, в место, где все выпивают, студенты приезжали на общественном транспорте. — Ты не собираешься пить? — поинтересовался я. — Собираюсь, — отозвался старшекурсник. — Завтра заберу ее. Тут близко к моему дому. Мог бы и пешком дойти. — То есть ты брал машину только для того, чтобы... — Заехать за тобой, — пожал плечами Олег. — Пойдем. Я послушно засеменил вслед за новым другом. Вновь я оказался у дверей того самого странного здания, больше походящего на коробку. Правда, в этот раз со мной не было Сашки и Димы. Зато бок о бок я шел с человеком, быть близко с которым становилось опасным. Он будил во мне девиантные желания, от которых не спрятаться даже в самом себе. Учтиво парень распахнул передо мной дверь в помещение: по ушам сразу ударила музыка, а в нос закрались те самые запахи, о которых предупреждал меня Олег. В прошлый раз я не заметил их, так как был пьян, но сегодня пить абсолютно не хотелось: я хотел сохранить трезвость ума для клинической беседы, которая навсегда расставит точки над «i». Осторожно, чтобы не сильно выделяться, я свалил куртку в общую кучу и незаметно ускользнул от Олега. Было жаль расставаться с ним, но у меня была цель, которой нужно было достичь всеми средствами. Вокруг слонялись разномастные девушки, парни с алкоголем в руках, туда-сюда бегали курильщики, на центральных диванчиках, развалившись, тоже проводил время народ. Не нужно было проглядываться сквозь дымку от сигаретного смога — вокруг почти все были пьяны. В момент ко мне тоже пришло желание осушить стаканчик, другой: все-таки алкоголь развязывает язык. И я уже хотел скромно отправиться в местное подобие бара, как около входа заметил что-то странное. — Я не знаю, что с ним делать. Вызывать такси? А кто уверен, что он не рухнет у подъезда или его не стошнит в салоне? Это был голос Ильи. Того самого парня, с которым поддерживал хорошие отношения Ярослав. Даже в полумраке я узнал его сразу благодаря высокому росту и очкам в стильной оправе. — Ничего с ним не случится, — недовольно произнесла незнакомая мне девушка. — А если случится? — возмутилась другая. — Тогда ты и поезжай с ним сама, — хмыкнул парень-блондин. — Надо найти кого-нибудь, у кого есть машина. Пускай довезут, — принял решение Илья. — У меня есть права, но за руль сесть не могу. Я много выпил... Глазами скользил от одного человека к другому, пока не заметил Ярослава, который растекся по стене, словно амеба. Глаза его были стеклянными, и он явно уже не соображал, что происходит. «Ну как, пообщался?» — ехидно прошептал мне здравый смысл. Я продолжал наблюдать. — Нет, никто не собирается его везти, — сообщил небольшой компании вернувшийся Илья. — Все выпили, без прав, без машин. Было бы круто посадить кого-нибудь за руль его «десятки» и отправить их вместе домой. Но таких дураков нет. Сердце замерло. Я беспомощно обратился внутрь себя, но никаких подсказок не последовало. Мне было жутко неловко вмешиваться, но бросить Ярослава в беде я не мог. — Я не пил сегодня, — выбравшись из тени, произнес я. — И у меня есть права с собой. — Ты... — Илья прищурился, разглядывая меня. Вместе с ним это делали еще три пары глаз. — Тот самый парень. Тео. — Я тоже его узнала, — опьяненно улыбнулась одна из барышень. — А я, думаешь, нет? — толкнула под бок подругу другая. Я постарался не обращать на это внимание, но, видимо, меня заметил сам виновник всех бед. — Нет! — едва различимо возмутился он. Затем громко икнул и добавил, едва не скатившись на пол: — Не поеду! С ним. Точно... Друг поддержал Ярослава за локоть, а затем обратился ко мне: — По пути его может стошнить, хотя обычно он крепок. Просто сегодня перебрал. — Я позабочусь о нем, — ответственно заявил я. А затем почему-то добавил: — Мы уже давно друг друга знаем. — Чудно, идем, — ответил Илья, подхватив вместе с блондином Ярослава. Тот продолжал упираться и что-то постоянно выкрикивал. Я безумно волновался за него и чувствовал такую ответственность, будто перевозил миллиард долларов. Вскоре мы наконец уселись, и Федянина насильно заставили пристегнуться. Я получил адрес, включил навигатор и пообещал его друзьям заботиться о Ярославе, как о сокровище. Тот что-то возмущенно крякнул, но я тут же решительно завел автомобиль и тронулся со всей аккуратностью. Первые минуты три мы ехали молча: Ярослав почти не двигался, только икал, вздрагивал и изредка постанывал. Затем он дотянулся до бутылки с водой на заднем сидении и, отпив, немного ожил. Теперь его остекленевшие глаза постоянно были направлены на меня, отчего по коже бегали тысячи мурашек. — Какого черта ты делаешь? — опьяненно поинтересовался он, сползая ниже по сидению. Его глаза слегка слипались, а запах перегоревшего алкоголя пропитал весь салон. Я чуть приоткрыл окно и ответил: — Я везу тебя домой, Ярослав. Ты пьян, но все будет хорошо. — Я не пьян, — возмущенно выпалил он, и его голос сорвался. Затем парень открыл бардачок и достал оттуда какую-то таблетку. — Полегчает, — прокомментировал он, а затем запил ее водой. — Хочется верить, — отозвался я и попытался подбадривающе улыбнуться. Но слова, произнесенные другом детства, заставили меня оцепенеть: — Знаешь, Лаванов Тео, я всегда тебя ненавидел. Я резко дал по тормозам, и мы едва не улетели в кювет: у меня, наверное, случился микроинфаркт. Глотая воздух, я остановился у обочины и закрыл окно. — Ты всегда был отвратительно милым, — продолжил он заплетающимся языком. — Таким правильным, послушным. — Но ты... — перебил я, пытаясь спрятать дрожащие руки в карманы. — Заткнись, — грубо отрезал Ярослав. — Ты всегда был впереди меня, хоть и пытался показывать, что все наоборот. Ты был хитрым ублюдком. Мои глаза непроизвольно расширились: по щеке Федянина поползла слеза, а за ней еще и еще. — Все чертовы «защитники» держались на одном тебе. Меня блевать тянуло от того, как ловко ты все это придумывал, потом списывая на меня. Понятия не имею, зачем все это было нужно. Хотел меня унизить — тебе это удалось. — Нет же, — изумленно я помотал головой, но рыдающий Ярослав не мог остановиться. — Ровесники ненавидели меня, не общались со мной. И только ты держался рядом из-за чертовой жалости. Если бы не ты, то я завел бы нормальных друзей. Не малолеток, с которыми до седьмого класса играл в дерьмовые игры. А сейчас, — прошипел парень, остервенело вцепившись в мой воротник, — сейчас ты пришел, чтобы вновь отнять у меня то, что я создал. — Я не собирался. Это было случайно. — Случайно?! Все было случайно? То, что ты поступил сюда, полез в актив, строишь из себя гения? Я всегда знал о твоей памяти, но не показывал этого. Всегда знал. И если ты не хочешь, чтобы тебя отправили на опыты, как крысу, то прищемись и дай мне спокойно пожить. Не высовывайся. Последние слова он произнес так, что у меня кровь застыла в жилах. Мне было страшно и одновременно жаль парня. Осторожно ладонью я прикоснулся к его волосам, чтобы стряхнуть с них какую-то грязь. Ярослав тут же ухватил меня, но не ударил, а громко зарыдал, уткнувшись носом в мех парки. Его пьяный фарс переходил в истерику. — Я ненавижу тебя, — повторял он, — ненавижу. Ты бросил меня в тот момент, когда я был никому и так не нужен. — Я не хотел уезжать, — с болью произнес я, пальцами зарывшись в темные блестящие волосы. Казалось, секунда — и я заплачу. Но Ярослав отстранился, скорбно взглянув мне в лицо. Да, он был более чем пьян и более чем откровенен. На секунду я даже почувствовал связь с прошлым, связь с тем мальчишкой, с которым мы вместе лазали по бетонным плитам. — Я ненавижу тебя. Я решил. И никогда не поведусь на твою доброту снова, ублюдок Тео, — от всхлипов все его тело сотрясалось, а кожей я чувствовал тепло его слез. — Осторожнее, — тихо произнес я и, приблизившись, пальцами коснулся слезы друга детства. В то же мгновение я ощутил, как его сильные руки сжали мои запястья. Я зажмурился, ожидая удара, но вместо этого ощутил тепло чужих губ на своих собственных. Я не сразу понял, что произошло, но рефлекторно ответил на поцелуй, ощутив ядовитый привкус алкоголя. За эти пять секунд я провалился в бездну, насквозь пролетел через ад, а затем, ударяясь об облака, миновал рай и вернулся в свое тело. — Ярослав... — в тихом изумлении произнес я, приложив ладонь к огненным губам, едва тот отстранился. Только что меня поцеловал Кронин. Друг детства. Человек, которому я всегда был предан. Сколько я помнил себя, он был дорог мне, но я никогда не рассматривал его как любовный интерес, даже будучи геем. Все произошло так внезапно, что уже и я ощущал себя пьяным. — Ярослав... — вновь позвал я, кончиками пальцев дотронувшись до кожи его лица. Но друг детства отключился, так и не утерев слезы со щек.