Without fear

      «Рейна-Кэла»       Нет, этого не может быть. Софи конечно идиотка, но ведь не настолько. По крайне мере я на это надеюсь. А потому я несколько раз моргнула, решив, что может быть это просто обман зрения, и моим противником будет кто-то другой. Но нет, имя моей сестры по-прежнему оставалось на месте — напротив моего имени.       Сжав кулаки, я ищу инструкторшу взглядом. По характерно обесцвеченным волосам я нахожу её меньше чем за минуту: она стоит по другую сторону ринга и внимательно следит как дерется первая пара, перекидываясь короткими фразочками с Амаром. Отлично, он тоже здесь.       В крови забурлил адреналин и начал просится наружу, чтоб его выплеснули. Не раздумывая, я направляюсь к ним сквозь толпу, по пути с поразительной легкостью скинув руку Жаклин со своего плеча, вцепившуюся в меня с новой силой. И я готова поспорить на что угодно, что это был не предостерегающий жест, мол «Одумайся, не делай этого». Точно нет. Ведь она Бесстрашная, некогда бывшая Искренной, так что не в её принципах сидеть и молчать в тряпочку или не подстрекать кого-то на какие-либо действия.       Подойдя к ним сзади, я скрестила руки на груди и окликнула помощницу Амара. Внимания на меня обратили ровно ноль, хотя позвала я её не так уж и тихо. Я попробовала обратить её внимание на себя снова, повысив голос, но результат тот же. Разозлившись еще больше, я встала прямо перед женщиной, загородив ей обзор арены и проходившего на ней боя.        — Софи, — в третий раз окликнула я её, попытавшись сделать спокойный тон, хотя голос предательски дрогнул.       Наконец она обратила на меня свое царское внимание. При этом её взгляд выражал такую злость, словно она хотела сжечь им меня дотла, а голос был больше похож на рычание, чем на человеческую речь:        — Тебе так не терпится схлопотать наказание? Я тебе его обеспечу, если ты сейчас же не унесешь отсюда свою задницу и …        — Почему вы выставили меня против сестры? — не дав ей закончить, начала выпаливать я на одном дыхании. — Вы же знаете, что кроме того, что у нас разные уровни. Да и к тому же я одержала победу в прошлый раз, а она нет. Это выходит попросту нечестно и неправильно!       С минуту мы буравили друг друга взглядом, не произнося ни слова. Казалось, что даже воздух между нами наэлектризовался и именно по этому Амар решил отойти от нас подальше. Но на самом деле он направился к рингу, где закончился первый бой между урожденными и настала очередь следующей пары. Но Софи не обратила на это ни какого внимания, сейчас её интересовал лишь неофит, перечащий ей. И все же Жак права: зачем она взялась помогать Амару обучать неофитов, если она нас терпеть не может? Вероятно, у неё какие-то свои, скрытые ото всех, мотивы.       Она сделала медленный шаг ко мне и теперь нас с ней разделяли лишь несколько сантиметров, не более того. Но я не отпрянула, показывая, что не боюсь её и не собираюсь быть податливой. Видно её это ни капли не расстроило, ибо на её лице появилась легкая усмешка. Все это напомнило мне первый день тренировок с Софи, когда моя подруга так же решила ей перечить. Тогда Софи ударила её, чего, думаю, ни кто не ожидал. Поэтому я сжала руки в кулаки и была готова тут же блокировать её удар, если это потребуется. Но она, хоть и была настроена весьма недружелюбно, кажется не собиралась этого делать. Вместо этого она слегка склонилась ко мне, сократив расстояние между нами почти до минимума, и сказала спокойным тоном:        — Ты кажется попала не в ту фракцию. Если ты мечтаешь, чтобы во всем была справедливость, то тебе нужно было отправляться к Искренним. И впредь больше не смей так разговаривать со своим инструктором, обвинять в том, что мы сделали что-то не так как тебе хочется. Поняла? А что бы ты усвоила этот… урок, назначим тебе наказание. Завтра в восемь. Здесь. И только посмей опоздать или не прийти.       С этими словами она выпрямилась и направилась поближе к рингу, где закончился очередной бой, — здоровый парень сжал рукам, словно в тисках, хрупкую девушку и не отпускал её, пока та не перестала сопротивляться — и встала рядом с Амаром.       Впившись ногтями в ладони, удивительно как не пошла кровь, и заскрежетав зубами, я двинулась обратно к подругам. Встретили они меня встревоженными взглядами, но я лишь качнула головой, давая понять, что я не в настроении говорить, и уж тем более отвечать на их вопросы.       Пока шел третий, и завершающий, бой среди урожденных, мы так и стояли рядышком, не произнося ни слова. И лишнее доказательство, что мы отличаемся от урожденных, — это то, что пока одни из них дерутся, другие терзают глотки в криках поддержки; мы же в то время просто молча наблюдаем, не выдавая своих эмоций.        — Кэла, можно тебя? — раздался у нас за спинами грубый, но с ноткой неуверенности, мужской голос.       Мы втроем, как по сигналу, оборачиваемся. Голос принадлежал Эшу, перешедшему из Искренних вместе с Жаклин и Ником. Именно с ним у меня был первый бой и мне удалось выйти победительницей. И смотря сейчас на его массивную фигуру, я поражаюсь: как мне это удалось? Так же я вспоминаю, что только по прибытии в наш новый дом нас заставили пройти Пейзаж Страха, и что именно Эш помог моей сестре дойти до спальни, так как сама она была не в состоянии это сделать.       Но интересно, что ему потребовалась от моей сестры? Да еще и сейчас. А потому, когда парень повторил свой вопрос, я легонько толкаю сестру локтем под ребра и киваю ей, когда она бросает на меня неуверенный взгляд. И, выдавив скромное «Да, конечно», она опускает взгляд в пол и отходит с Эшом от нас на приличное расстояние. Мне жутко интересно о чем они будут говорить, но я не решаюсь идти и подслушивать их разговор. Если Кэла захочет, то сама всё расскажет. А к этому времени поединок закончился и неофиты из урожденных приветствовали победителя еще более громкими возгласами, чем минуту назад.        — Пожелай мне удачи что ли, — бесцветным голосом произнесла Жак, невесело усмехнувшись. Мне как-то непривычно видеть её такой подавленной. Казалось, что Жаклин такой просто не может быть. Неужели она верит в то, что ей не выиграть этот раунд? Хотя с таким настроем вряд ли выйдет что-то на «отлично».       Когда подруга медленно направляется к рингу, словно на каторгу, я лишь провожу её взглядом, ничего не говоря вслед ни слова. Удача. Она и самой мне пригодится сегодня, и пожалуй даже больше чем Жаклин. Ведь из такой ситуации, которая складывается сейчас, не так-то просто выйти сухим из воды. Я бы даже сказала невозможно. Да и нельзя что-то решать в одиночку, поэтому я решаю обсудить это с сестрой, без любопытных ушей Жаклин. Но окинув толпу взглядом, я не нахожу её. Тряхнув головой, я снова рассматриваю толпу, только уже более внимательно. Кажется, что она сквозь землю провалилась, что в принципе-то невозможно. Не могла же она струсить и сбежать. Такое просто невозможно! Пусть моя сестра и не настоящая Бесстрашная, но она далеко не трусиха. Это было ясно еще в детстве, когда она была готова даже полезть в болото, чтобы помочь беспомощному котенку и многое в этом духе. Пусть это и выглядит как безрассудное самопожертвование, но без отважности его не может быть.       Решив оставить этот зрительный поиск, — результатов он все равно не приносит — я стала наблюдать за Жаклин и Ником — её соперником. И первым, что я увидела, было то, как Ник с размаху заехал противнице в живот. Да еще с такой силой, что она буквально сложилась пополам. Но за то время что я пыталась отыскать сестру, Жаклин тоже успела нанести ему, хоть и не большой, вред: поперек лица парня красовались красный полосы, явно следы ногтей, а на его левом предплечье был след от… зубов? Ну ничего себе Жак дает. Хотя правила ведь не запрещают, так что все честно. Ровно, как и то, что она вцепилась в его ногу и прижалась всем телом, заставив парня потерять равновесия и грохнутся на пол, хорошенько приложившись об него головой. Несомненно, это дает ей преимущество, пока у него перед глазами будут бегать звездочки. У меня бы точно бегали. И вот не проходит и пяти минут, как Жаклин одерживает над ним победу. Урожденные встречают её громкими аплодисментами, словно она была одной из них, а в сторону Ника насмешливо улюлюкают. В это время мы, перешедшие, вновь воздерживаемся и не произносим ни звука.       Она спускается с ринга и направляется далеко не в мою сторону, нет. Она подходит к урожденным, которые тут же окружают её плотным кольцом и продолжают ликовать. И только тут до меня доходит, что у нее такая тактика: показать всем, что она вроде такая слабая, и что победить её не стоит труда. Усыпив таким способом бдительность противника, она выплескивает всю свою силу и одерживает над ним верх, красуясь этим самым перед урожденными и показывая им что она ни чуть не хуже их. И все бы ничего, если бы она не хотела на самом деле стать одной из них, кинув всех, кто был с ней это время. Это несомненно подло, но зато является хорошим уроком. Теперь я знаю её настоящее лицо и впредь буду вести себя с нею осторожнее.       Стоя на ринге, я разминаю кисти рук и неотрывно слежу за сестрой, поднимающейся на ринг и встающей напротив меня. Мы встречаемся взглядами и на меня снова накрывает то чувство, словно я смотрю в зеркало на свое отражение. И вероятно на моем лице написана та же безысходность, что и на лице Кэлы. Секунды тянутся уж очень долго и кажутся часами. И вот наконец Амар дает сигнал к началу поединка. Сестра, не теряя ни секунды, бросается на меня. Словно на автомате, я ловко уворачиваюсь, не нанося ей ни одного удара, хоть и была отличная возможность уложить её на лопатки. Наверняка многие не понимают, почему я этого не сделала и приковали ко мне взгляды, которые я буквально чувствую кожей. Но я сосредотачиваю внимания на сестре, которая вновь кинулась в атаку и в этом случае мне повезло меньше: она железной хваткой вцепилась мне в руку и повалила на пол, придавив своим весом. Я начала отбрыкиваться, пытаясь стряхнуть её с себя. Она же, не обращая внимания на то, что я колочу её, наклонилась к моему уху и тихо, чтобы больше никто не услышал, прошептала:        — Не глупи! Ты должна победить. Давай!       Я дернула рукой и сестра отскочила от меня, держась за живот, хотя я до неё даже не дотронулась. Она просто дала мне возможность подняться. И не только в прямом смысле.       Вновь я задаюсь вопросом: действительно ли её результат был «Дружелюбие»? Её поведение больше смахивает на то, как поступал бы один из Отреченных. Не думаю, что я имею право спрашивать её об этом. Пусть я и являюсь ей самым близким человеком. Если она хочет сохранить результаты теста в секрете — это её полное право. Да и все-таки не время сейчас размышлять об этом. Мы уже обе поднялись на ноги и вновь встретились взглядами. Стараясь сохранить на лице безмятежность, я одними губами произнесла «Прости». И если мне не померещилось, она слегка кивнула и в третий раз кинулась на меня. Но этот раз отличается от предыдущих тем, что я не пыталась увернутся или стараться не задеть её, а даже наоборот. Слегка отклонившись в сторону, я блокировала её удар и кулаком заехала Кэлэ под ребра. Она приглушенно всхлипнула, и, по-моему, даже был слышен негромкий треск, но я постаралась отгородиться от этих звуков и представить, что я дерусь с кем-то другим. На удивление, это мне помогло. Невидимая рука, сжимавшая мне все внутри, исчезла. Даже легче двигаться стало, и я вскинула согнутую руку, заехав сестре локтем по лицу. Через пару мгновений по руке заструилось что-то теплое — кровь.       Но сестра продолжает свой напор и подскакивает ко мне, стараясь сделать удушающий захват — которой выходит у неё лучше всего, — но сил ей не хватает. Я с легкостью перехватываю её руки и делаю подсечку. Она падает довольно неудачно и вскрикивает от боли. Тут Амар приказывает нам остановится, поняв, что нет смысла продолжать бой дальше. За это я ему искренне благодарна.       Урожденные Бесстрашные встречают меня радостными возгласами, как не задолго до этого приветствовали Жаклин. Но все равно среди них нашлись и те, кто был с явным сомнением присоединился к общему крику. Но я не стала следовать примеру подруги и вливаться в их ряды. Мне это не к чему. Да и гораздо важнее сейчас доставить сестру к врачу. Кое-как подняв её на ноги и придерживая за талию, мы вместе спустились с ринга. И тут то я заметила, что перешедшие и вовсе смотрели на меня с осуждением, словно я сделала что-то поистине ужасное и непоправимое! Интересно было бы посмотреть, как они поступили на моем месте. Сказать-то может всякий, но сделать у многих кишка тонка.       Пробравшись сквозь редкую толпу, Эш поспешил мне на помощь. Все же Кэла была для меня довольно тяжелой ношей, в физическом смысле. Но для бывшего искреннего она оказалась словно перышко, судя по тому с какой легкостью он взял её на руки. И не взглянув на меня, и даже не сказав ни слова, поспешил удалиться из зала. Я было поспешила за ним, но продолжала чувствовать на себе чей-то обжигающий взгляд. Обернувшись, я оглядела присутствующих в зале: Амар делал пометки на доске с нашими именами, Софи что-то обсуждала со всеми неофитами, которые то и дело хотели улизнуть от неё, но в последний момент она их замечала и окрикивала. Я уже решила, что мне просто это показалось, но тут я наткнулась взглядом на Эрика, впившегося в меня взглядом. На его лице красовалась довольная улыбка, больше похожая на оскал. От неё у меня побежали мурашки, и я поспешила отвернуться и быстрым шагом покинула зал вслед за Эшем.       Я сама и не заметила как начала засыпать, облокотившись рукой на прикроватный столик и вдыхая запах медицинских препаратов. Казалось, что снотворным накачали меня, а не мою сестру, дабы она могла спокойно набраться сил до завтра и не чувствовала боли.       Из полудремы меня вырвало легкое прикосновение чьей-то руки к моей щеке. Я тут же встрепенулась и на автомате ударила человека по руке, лишь спустя пару секунд поняв, что эта была очнувшаяся Кэла. Раньше в её глазах несомненно читалось бы удивление, но сейчас его не было. Вместо этого на её лице была вымученная улыбка. Быть может она слишком сильно стукнулась головой?        — Давно тут сидишь? — спросила у меня сестра, пока я поудобнее усаживалась на стуле.        — Где-то пару часов, может больше, — я неопределенно пожала плечами и потянулась, слышала как хрустят кости в затекших конечностях. — Вот-вот меня должен сменить Эш. Если он конечно не забыл.       Кэла удовлетворенно кивает и отводит взгляд, покусывая губу. Её поведение заставляет мое сознание строить не двусмысленные догадки. Но выпытывать у неё объяснений, пока она в таком состоянии, я не могу. В памяти всплыли воспоминания о том, как мы с ней заботились друг о друге, если одна из нас заболела; как мы вдвоем, без чьей-либо помощи выходили дядю, когда он получил серьезную травму. Все-таки какие-то привычки остаются с нами на долго, а то и навсегда.        — Ты извини, что так вышло. Но ты ведь сама настояла на этом. Кстати почему ты это сделала?        — Ты бы несомненно и так победила. Но нельзя же было подрывать твою репутацию среди Бесстрашных. Для тебя положение среди них гораздо важнее, чем для меня.       У меня бы отвисла челюсть, если бы я не сумела удержать себя в руках. Сестра говорила это без яда в голосе, без какого-то скрытого смысла, от души. Хоть я и не сомневалась в её натуре, но для меня это все равно оказалось как-то неожиданно. Пожалуй, я никогда не смогу понять её до конца, как бы мне этого не хотелось. Да и у нас слишком разные взгляды для этого.       Не успела я открыть и рта, чтобы ответить ей, как дверь в лазарет открылась и в дверном проеме показалась массивная фигура Эша. Он выглядит бодрым и свежим, в отличие от меня, похожую на пугало, ни как иначе. Ну, а что поделать, у меня ведь не было на это времени. И потому я с радостью поднимаюсь с жутко неудобного стула, освобождая место для парня.        — Ну вот и моя смена пожаловала. А теперь и я могу привести себя в порядок и заняться наконец делом.       Мы на секунду встречаемся с Эшем взглядом. Этого было мало, чтобы понять, что выражал его взгляд. Быть может презрение? Жалость? Или же вообще ничего?        — И каким же, если не секрет? — решила спросить Кэла, когда я была уже у двери. Видно раздумывала, стоит ли спрашивать при Эше.       Взявшись за ручку двери, я оглянулась. В её глазах искрилось такое любопытство, что я не могла промолчать или ответить ей что-то вроде «да не важно». Да ведь в этом нет ничего сверхсекретного, потому я ответила, с легкой улыбкой:        — Я хочу сделать себе тату.