Климов 1.1

Неделю спустя. Стоя посреди кладбища, перед черным надгробием, слушая чужие соболезнования, Грачев только сдержанно кивал, стараясь не смотреть на тех, кто к нему подходил, глаза его неподвижно остановились на имени, высеченном в холодном мраморе, едва согреваемом слабым осенним солнцем. «Кира Грачева» - только это и несколько дат… Он стоял, опустив руки в карманы брюк, как-то отчужденно глядя на все это, уходя в свои собственные мысли, невольно позволяя кошмару проникнуть глубоко в сознание – не веря, но так явственно ощущая жуткую пустоту, окружившую его. Теперь все словно бы возвращалось к прежнему, к тому, что было до Киры, не просто в виде иллюзии, временных перемен, но и как какая-то черта, то, что нельзя игнорировать, то, что необходимо переосмыслить и он думал об этом. - Я поеду к себе… - тронув его за плечо, сказал негромко Петров. – Так будет лучше… сейчас… - Да, лучше… - кивнул Грачев, на этот раз подняв глаза, взглянув на него. Все расходились, оставляя их вдвоем… - Ты же… не воспринимаешь это… всерьез? – с некоторым опасением спросил его Петров, замечая какую-то странную тень в лице друга. – Женя, ты… сам говорил, что…мы все решили и это скоро закончится… - Конечно, я знаю, что все скоро закончится… Нужно дойти до конца, но… прошло три дня… без неё… Я не могу собраться с мыслями, не могу сосредоточится на поиске убийцы… - отерев лицо рукой, Грачев бросил короткий взгляд на надгробье и отправился к выходу. Он прошел мимо рассаживающихся в свои машины генералов и политиков, пришедших почтить память его жены, но Грачев знал, что кто-то из них заказал её… или его, в тот день они так ничего не поняли… Киллер был схвачен, но он сам не знал имя заказчика и теперь находился под охраной, чтобы его не устранили как единственного свидетеля и исполнителя. Сотню раз Грачев прокручивал в уме всех своих врагов, но просто не мог остановиться ни на ком, кто действительно стоял за этим… На должность губернатора претендовало много людей, из разных партий, даже из той, от которой баллотировался он, к тому же были и личные враги, они никуда не исчезли. В эти дни само собой вспоминалось все, потому что квартира опустела, появилась горничная, чего прежде не было, вернее, когда появилась Кира – они просто шокировали всех горничных своими нравами и те долго не задерживались, а потом присоединился Петров и иметь прислугу стало и вовсе не безопасно. Но сейчас Киры не было, а Петров оставался у себя… на своем этаже… Вся жизнь с Кирой словно бы пронеслась перед его глазами, когда он ехал по мосту, взгляд его невольно остановился на проплывающем теплоходе и Грачев вспомнил, как он читал своей возлюбленной Есенина: «- Вчера ты был не так… нерешителен… - проговорила она. – Что дальше? Река, теплоход… Я даже не знаю, что теперь от тебя ждать… - Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому, - тихо заговорил он, изумляя Киру, заставляя её развернуться к нему, начальник московской полиции читал ей Есенина… негромко, почти полушепотом и она знала это стихотворение, все же будучи учительницей литературы и филологом, а он продолжал: - Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным…» С тех пор прошло много времени, а он все так же любил её и не представлял свою жизнь без Киры и все произошедшее казалось ему каким-то страшным сном, от которого он не мог проснуться. В их жизни было много боли и испытаний, но они всегда через все проходили вместе, а сейчас он остался один… Поднимаясь к своей квартире он оглянулся, словно бы ожидал её, но знал, что Кира не придет, не зайдет в эту дверь, не тронет его за руку и её голос не зазвенит в опустевшей квартире и что-то было не так, с ним что-то было не так… Войдя в гостиную, он остановил взгляд на окне, вернее на куске стены под ним, вспоминая день свадьбы Киры и Климова… Тогда он просто пил, чувствуя безысходность, невозможность что-то изменить и впервые его сердце тронула боль… «- Да я… так… просто пришел… - проговорил медленно парень, подходя к отцу ближе. – По какому поводу пьешь? - А то ты не знаешь! – раздраженно отозвался Грачев. - Ну… Она же… его невеста… теперь жена… - Миша опустился на пол, осторожно глядя на отца, сев возле стены, рядом. – У тебя… да ты можешь любую…, в чем проблема? - Посмотрел бы я на тебя, если бы твою Машу какой-нибудь правильный тип, вроде Климова, имел… - выпив ещё, он достал из кармана брюк зажигалку и почти докуренную пачку сигарет. - Я люблю Машу, это… другое… - смешанно пробормотал Зотов. - А я чё, не люблю?! Что ты там вообще можешь понимать, щенок! – достав сигарету, вложив её в рот, он начал чиркать зажигалкой, но вместо огня появлялись только искры, так резки были его движения. - Любишь? – уже давным-давно привыкнув к такому обращению, переспросил Миша, он забрал из руки отца зажигалку и сам спокойно нажал, огонь загорелся, он поднес его к сигарете». Горничная тихо выйдя из кухни, зная о том, что её новый хозяин потерял жену, не осмелилась что-то спросить у него, только наблюдая за тем, как он подошел к стене и сел на пол, сняв с шеи галстук. В квартире ещё оставался запах духов Киры, но уже не четкий, рассеивающийся, а постель стала вдруг такой огромной и холодной… Да, генерал Грачев больше не любил одиночества и не видел в нем той простоты и легкости, как раньше, он слишком изменился, чтобы возвращаться к той жизни… И он с трудом держался, чтобы не совершить роковой ошибки и не разрушить все то, что ещё мог сохранить. Достав из кармана телефон, он так сильно сдавил его в руке, силясь не набрать номер, который он держал в своей памяти. Подняв взгляд на горничную, он на мгновение поймал себя на желании броситься на неё и вместо телефона сдавить пальцами её шею, прекрасно понимая, что она была не просто прислугой, но и следила за ним, чтобы удостовериться в том, что игра окончена… А игра должна была закончится… - Приезжал повар из вашего загородного дома, Евгений Петрович, он привез ваше наградное оружие, как вы и просили… - протянув ему коробку, сказала она.