Климов 1.1

Сидя на полу, в своем кабинете, Зотов раскладывал вокруг себя разбросанные фотографии, глотая коньяк из горла бутылки. Раньше, всегда, даже в те дни, когда случались серьезные размолвки, он знал, что отец примет его, защитит, прикроет, не смотря ни на что… Но тогда его проступки были не такими жуткими как сейчас и вместе с осознанием приходило желание удавиться. Маша не была той женщиной из-за которой стоило бы рвать отношения с отцом, забивать на детей и пускаться во все тяжкие, чтобы заглушить в себе мнимую трагедию… Он так долго выдумывал себе трагедии, страдания, что не заметил, как натолкнулся на настоящее, созданное его собственными руками. Друзей он не имел, коллеги по службе презирали его, а он – их… Дети остались у отца и рассудком Миша понимал, что Грачев имеет на них больше прав, чем он сам. Отец отвернулся от него, попросту вычеркнул из своей жизни после этой животной драки или скорее избиения. Зотов все пил… рассматривая фотографии, игнорируя стук в дверь доносившийся все более настойчиво. Ему было одиноко… Злости на отца и Киру он больше не испытывал, только раскаивался, глубоко раскаивался в своих поступках, в тупой беспричинной ненависти, рассеявшейся в мгновение осознания, что все потерянно. Некому было звонить, звать выпить… да и просто поговорить, спросить совета. Даже Петров и тот возненавидел его. - Зотов! – выпалил из коридора Савицкий. – Ты живой вообще? Открой дверь! Иначе я выломаю! Встав, стараясь не задевать фотографии, перешагнув через них, Миша поплелся к двери и, повернув замок, мрачно посмотрел на Савицкого. - Ну? Че надо? – заплетающимся языком спросил озлобленно Зотов. - Ниче! Мы уж думали, что ты тут помер… - вздохнул Рома, почуяв запах алкоголя. - Заходи, Роман Иваныч… Выпьешь? – не став его прогонять и в этом чувствуя себя жалким, Зотов протянул ему початую бутылку. - А по какому поводу бухаешь? С отцом что-то не поделил? – взяв бутылку, Савицкий прошел в кабинет, прикрыв за собою дверь, как-то не решившись оставлять Зотова в таком состоянии, да ещё и заметив разбросанные на полу фотографии. – Лена сказала, что видела его… - Не поделил… - хмыкнул Миша, вернувшись в свой угол и сев на пол, принялся поправлять слегка сдвинувшиеся фотографии. – Я про*бал свою жизнь… Все! – неопределенно махнув рукой, выпалил он. – Конец… Папа меня не простит… Черт, ну почему так?! Почему у всех все есть, а у меня нихрена! Вот ты… даже ты со своей Измайловой… Петров тоже… с Кирой и с моим отцом… - В смысле?! – едва не заорал Савицкий, уставившись на Мишу и тот, зажмурившись беспомощно ударил руками по полу, забывшись, выдав это… личное... одному из самых отъявленных болтунов отдела. - Забудь… Я так… не в том смысле… - попытался притормозить фантазии Савицкого, чувствуя себя ничтожным, пробормотал Зотов. – Надо было раньше понять, что Машка шкура… Корчила из себя защитницу невинных, а сама только и думала, как бабки моего отца себе оторвать, - достав из кармана пачку сигарет, он затянулся одной, продолжая, ко всему же начиная жестикулировать рукой в которой держал сигарету: - Ну, а где они… честные, нормальные? Вот как он нашел себе Киру? Ей же вообще, ты понимаешь, вообще ничего не надо… Прикинь как бывает… - Что-то я сомневаюсь… - слушая откровения Зотова, скептически заметил Савицкий, отпив ещё немного из бутылки. - Нет, ну ей нужен там… секс… Они столько трахаются… Ну он сам такой, поэтому… неважно… А остальное ей вообще не нужно, мне кажется, она бы с ним и на помойке бы жила… - задумчиво протянул Миша, на что Савицкий только подавился смешком. – Ну и где мне искать такую? Чтоб я ей был нужен, а не бабки? - Бабки твоего папки, ты хотел сказать? – с издевкой уточнил Рома, но увидев, как Миша замахнулся на него, примирительно поднял обе руки: - Ладно, все, молчу… - Как же я опустился, бухаю тут с тобой… - вздохнул с жалостью к самому себе Зотов. - Ты… это… Климова начинаешь напоминать, он тоже поныть любил, с кукушкой у него не в порядке было… Может и у тебя крыша едет? Пошел бы и уже помирился с отцом, - поставив бутылку, Савицкий хотел было уйти, но Зотов остановил его, схватив за ногу. - Он не простит меня… Я ему такое сделал, Роман Иваныч, он не простит… Так что может я действительно рехнулся, только не прямо сейчас, а тогда… когда сделал это… - не став уточнять о чем речь, Зотов поднял голову, с какой-то странной надеждой посмотрев на Савицкого, словно бы он мог чем-то ему помочь. - Да че ты там такого сделал? – не понимая всего этого драматизма, Савицкий все же присел на пол, рядом с Зотовым. - Неважно… Он не простит и точка. Если может только через Киру попробовать… Хотя нет, она после такого… мне… и Петров тоже… - размышляя сам с собою, пробубнил Миша. - Да отключи ты мозги, а то закипишь сейчас… Успокойся, потом как-то все само разрешится… Не заморачивайся вообще, пока совсем не рехнулся… Твой папашка тоже тот ещё деятель… - посоветовал Савицкий и Зотов в который раз убедился, какой жуткий тип занимает место начальника криминальной полиции. Разговор не клеился, Миша начал понимать, что никто не поможет ему ни советом, ни возможностью поспособствовать примирению с отцом. Даже Савицкий и тот смотрел на него с жалостью, а ничего отвратительнее теперь для Зотова не могло и быть, как окончательное подведение итогов в такой пустой и бессмысленной жизни. Как же он хотел вернуть все обратно – вычеркнуть год, а то и больше из своей жизни и вернуться к тому, когда все было нормально, когда Грачев подпустил его к себе ближе и ссоры не омрачали их отношений. Но время нельзя было запустить в обратном направлении и отношения их разбились… Ничего не могло вернуться назад. Миша только-только начал ценить отца, жалел, до безумия жалел о том, что говорил ему, всегда обвиняя в своих проблемах, срываясь, выливая на единственного родителя всю злость и пустую обиду, наконец, сам не заметив, как все перехлестнуло…