Климов 1.1

Квартира Ростопчина была куда больше, чем Грачева… В ней и в самом деле можно было заблудиться. Кира зашла в гостиную, не став разглядывать интерьер, больше напоминавший своим наполнением зал Эрмитажа… Резные столы, ножки покрытые сусальным золотом, нефритовые столешницы, серебряные кубки выставленные на черном мраморном камине, между золотыми подсвечниками, кофейные чашечки, которые принесла служанка, сделанные ещё в дореволюционной России, к ним было страшно даже дотронуться. Но Кира просто взяла чашечку, сделав несколько глотков горячего кофе, присев на турецкий диван, старомодный, но отлично вписывающийся в общую обстановку. Первым в гостиную вошел высокий статный мужчина в черном костюме и белой рубашке, напоминавший больше бандита, нежели телохранителя… С широким красивым, но довольно грубоватым лицом, выдающимся скульптурным носом с большой горбинкой, зачесанными назад волосами, гладковыбритый, он, поздоровавшись, сел на стул в углу комнаты, закинув ногу на ногу и взяв со стола баночку с монпансье, закинул одну конфету себе в рот. Ростопчин вошел минуту спустя… В светло-сером костюме, стройный, казалось намного стройнее, чем его показывали на экране, он подошел к Кире, протянув ей руку. - Кира Владимировна, очень приятно… - мягко пожав ей руку, пропел он, темно-красные красивые губы тронула лукавая улыбка и Кира как-то само собой улыбнулась ему в ответ. - Я пришла к вам за помощью, - сказала он, встав с дивана. - Сидите, сидите… - как-то успокоительно произнес Ростопчин, погладив её по руке. – Я вас выслушаю и мы посмотрим, что можно сделать… - Да, - как-то резко отняв свою руку, Кира покосилась на мужчину, продолжавшего сидеть на стуле. - К Евгению Петровичу был приставлен человек из ФСБ, Максим Пилат, все это время он докладывал им о каждом шаге моего мужа… До того момента, как ему поступил приказ убрать… Женю… Его хотели убить, когда мы вернулись из Питера… - Да, я слышал о покушении… Вы неплохо справились, разыграли свою смерть… Очевидно спутав им карты, - подойдя к камину, спокойно сказал Ростопчин, достав из кармана зажигалку, он принялся зажигать свечи. - Ненадолго… Через пару дней Женю обвинили в моем убийстве и пришли арестовывать… Пилат сидел в машине, ждал у администрации, чтобы убить его на улице, когда Женю вывели в наручниках, - вздохнула она и замолчала, когда Ростопчин, с открытой зажигалкой в руке, замер перед свечой, но тут же обжегшись, выронил её и обернулся к Кире. - Продолжайте, - сжав обожженную руку в кулак, проговорил в том же тоне, спокойно он. - Мы допросили Пилата, но он ничего толком и не знает, только номер телефона депутата Госдумы, который за всем этим стоит… Номер левый… Мы знаем лишь то, что это женщина… И её нужно вычислить… Для этого я должна пройти в Думу и позвонить на номер, потом по камерам мы узнаем, кто она, - объяснила Кира, не зная, как отреагирует на её предложение Ростопчин. - И что намереваетесь сделать с этим депутатом? – как-то уклончиво спросил Ростопчин, заинтересованно взглянув на Киру. - Убить, - просто ответила она. – Я готова это сделать сама. И потом… недавно на Женю выложили, якобы, компромат…. Его и нашего друга обвиняли в убийстве столетней давности, ещё когда они были оперативниками… Все это надо остановить, пока… у моего мужа не случился настоящий нервный срыв или пока очередной киллер не перестрелял всю нашу семью… - Вы… убить? – рассмеялся Ростопчин, вновь покосившись на мужчину, сидевшего на стуле, но тот почему-то не разделял его смеха. - Она может, - хрипло ответил тот, постучав пальцами по подоконнику. – Но идея хорошая, только мы внесем в неё кое-какие коррективы… Я закурю, Сергей Евгеньевич? – спросил тут же он, достав из кармана пачку сигарет. - Кури, - посерьезнев ответил Ростопчин. - А он – кто? – на этот раз и сама взглянув на мужчину, спросила Кира. - Егор… Начальник моей охраны… Он даст вашему мужу хороших надежных людей, чтобы избежать лишних проблем… Всю вашу охрану, как я понимаю, набирал Пилат… Их надо уволить… Я свяжусь с вами в ближайшее время, Егор отвезет вас домой, - присев за стол, Ростопчин дал знак своему подчиненному и тот поднялся со стула. Кира, не став задерживать Ростопчина, сама встала с дивана, быстро покидая гостиную. Разжав кулак, Ростопчин обернул руку ладонью к себе, взглянув на ожег, распростершийся по всей коже, он был зол, но не на Грачеву, а на себя за то, что утратил контроль над ФСБ, над одним из его ведомств, позволив какой-то депутатше прибрать все к своим рукам. Это был его личный просчет и речь шла уже не о жизни Грачева, а о его собственной репутации… Но действовать спонтанно, быстро зачищая один из отделов чекистов, он не мог… Кира была права, нужно было вычислить затесавшегося предателя, человека, который мог подсидеть и его самого, раз тому хватило наглости убрать губернатора московской области. В гостиную тихо прошла Ростопчина, остановившись позади стула мужа, она положила руки на его плечи. - Что ты собираешься делать? – спросила вкрадчиво она. - Большую чистку… Грачев это точка преткновения. Если чекисты пошли против него сегодня, то завтра – пойдут против меня, - проговорил тихо он. - Почему против тебя? – не слишком-то вникая в его политическую жизнь, изумилась она. - Грачев мой человек, его поставил я… Он об этом не знает, но… чекисты знают, - ответил Ростопчин, поднявшись, он поправил пиджак, поцеловав жену в щеку: - Я поеду домой, спасибо, что позвала… Оно того стоит, Катя. - Знаешь, Сережа, а ведь если бы не наши титулы, мы могли бы быть счастливы… Ты бы с той… своей, а я… с бы тоже могла быть счастлива, как эти Грачевы… Я видела сегодня, как Грачев выбежал из машины к Кире, когда она… в отчаянии попыталась опуститься передо мной на колени, эти люди… счастливы, потому что им плевать на общественное мнение, - с легкой грустью произнесла она. – Сохрани им жизни, Сережа… - Сохраню, - кивнул понимающе он. * Сев за руль, Егор отослал охрану, собираясь отвезти Киру в особняк в одиночку. Она не была против, опустившись на заднее сидение и прислонившись виском к окну, прикрыла глаза, слишком устав после этой встречи. Ростопчин обнадежил её, но разговор вымотал её, страх не покидал на протяжении всего дня, не оставив и когда она попала в странную квартиру, а говорить со спикером оказалось не из легких… - Усольцеву убили вы? – глядя на дорогу, спросил Егор. - Зачем вам это знать? Или вы тоже… из таких, как Пилат? – открыв глаза, устало, но без всякого страха произнесла она. - Нет, Пилат это гнилое звено… Я никогда не работал на ФСБ, у меня один покровитель – Ростопчин. Я не предаю своих, Кира Владимировна, - обернувшись на мгновение к ней, серьезно ответил он. – Таких, как Сергей Евгеньевич предать невозможно, это он с виду аристократ аристократом, но… всякое бывает… Он умнее нас с вами в сотни раз. За ним Россия… - Как пафосно… - хмыкнула она, речь Егора показалась ей слишком высокопарной. - Не, я не про ту Россию, о которой вы подумали… - усмехнулся он. - А есть ещё одна Россия? – на этот раз оживленно спросила Кира, посмотрев на мужчину. - Да сколько хотите… Вон, Россия – прокурорская, бандитская, полицейская, чекистская, политическая, базарная… Продолжать жизни не хватит, - весело заговорил Егор. - А у него какая? - Старая… Та, которая была и будет…- остановившись на светофоре и посмотрев на часы, на панели приборов, он помедлив, достал из-под соседнего сидения мигалку и высунувшись из машины, установил её на крыше. – Сейчас с ветерком доедем, Кира Владимировна! – в том же духе, присвистнув, проговорил он, пролетая на красный свет. - Вы, значит, идейный? Такие оказывается ещё остались… - задумчиво отозвалась она, отложив свою сумочку на сидение, немного успокаиваясь, к тому же Егор оказался не слишком-то хмурым типом, как ей показалось в самом начале, была в нем какая-то приятная легкость. - Я-то? Нет, не идейный, народный я, Кира Владимировна, народный… - смех его с мягкой хрипотцой, оказался настолько задорным, что Кира уже не могла сдержать улыбки, а тут он вдруг затянул: - Не для меня придет весна, не для меня Дон разольется… И сердце девичье забьется с восторгом чувств не для меня…. - Не для меня журчат ручьи, звенят алмазные струями, - подхватила Кира, зная эту песню. - Там дева с черными бровями, она растет не для меня… Там дева с черными бровями, она растет не для меня… - увеличивая скорость автомобиля, проносясь мимо остальных жестянок, ждавших пока смениться свет светофора, продолжил он. - Не для меня цветут сады, в долине роща расцветает, там соловей весну встречает, он будет петь не для меня, - глядя в окно, в тон ему пела Кира, все больше приходя в себя. - Не для меня придет Пасха, за стол родня вся соберется. «Христос Воскрес!», – из уст польется, пасхальный день не для меня! – затягивал все громче Егор. – А для меня кусок свинца, он в тело белое вопьется и слезы горькие польются, такая жизнь, брат, ждет меня… - И слезы горькие польются, такая жизнь, брат, ждет меня…- закончился вместе с ним Кира.