Климов 1.1

Сев в машину, Грачев достал из кармана пачку сигарет, закурив, даже не сразу заговорив с Кирой, настолько его озадачила эта встреча с Романовским. Он просто курил, стряхивая пепел в окно, как-то изумленно глядя перед собою, пытаясь сообразить, как вытаскивать Егора с того света. - Жень, что-то… опять произошло? – уже и не зная, что думать, в последнее время не ожидая ничего хорошего, спросила с каким-то отчаяньем Кира. - Нет, он… я с ним обо всем договорился… Милая, как ты думаешь, я действительно несу за собой смерть? – бросив сигарету на дорогу, Грачев полностью развернулся к возлюбленной, внимательно на неё посмотрев. - Нет, с чего ты такое выдумал? Это он тебе сказал! – догадалась Кира, покачав головой. – Нашел кому верить… Этому старому маразматику. Лучше мне поверь… Я знаю, как тебя развеять… У меня давно появилась идея и все готово… Сегодня вечером поедем на квартиру возле администрации и я кое-что с тобою сделаю… - оживленно заговорила она. - Что ты сделаешь? – мгновенно забыв обо всем, Грачев как-то заинтригованно смотрел на неё, придвинувшись поближе. - Ну, я купила все по твоему размеру… из кожи… и наручники и плеточки… Все-таки ты с какой-то… это делал, а со мной - нет… это не честно, можно я поэкспериментирую над тобой? – подняв руку, она прошлась указательным пальцем по его лбу и носу, остановившись на губах. - Честно скажу, - обняв Киру, прижав её к себе, так странно искренне, но все же полушепотом начал Грачев, чтобы водитель их не слышал: - Тогда у меня был какой-то кризис среднего возраста или что-то подобное, я хотел чего-то нового, но… мне не понравилось… Я даже почувствовал себя каким-то смешным и жалким… Но с тобою я готов попробовать, к тому же… это совсем другое, тебя я люблю… и мне хочется всего… - Думаю, со мной тебе понравится, - шепнула ему в тон Кира, добавив заговорчески: - А потом отшлепаем Гришу… - У Палыча слабое сердце, он не выдержит! – рассмеялся таким искренним смехом Грачев, широко улыбаясь, крепче сжимая плечо Киры рукой, с такою нежностью на неё глядя. – Детка, ты мой ангел… - Ради твоей улыбки стоило все это затеять, - поцеловав его губы, отозвалась ласково Кира. – Ты мой бог, вот что. Довезя Киру до ресторана, в котором её ждал Петров, чтобы пообедать, Грачев отправился в больницу к Егору. Позвонив Вилкину, предупредив его о своем визите, собираясь переговорить о том, каковы шансы Егора на выздоровление, а Ростопчин перевел его туда, Грачев заметил, как к нему прицепилась какая-то машина, тут же телефон зазвонил, высвечивая фамилию старого князя. - Да, - ответил не слишком дружелюбно Грачев. - Не беспокойтесь, я приставил за вами дополнительную охрану, - сказал тот, сочтя своим долгом предупредить Грачева, но это ничуть не обрадовало его. Доехав до больницы, Грачев прошел в палату Егора, Вилкин дожидался его там, сидя на стульчике возле кровати, просматривая медкарту, сверяясь с показаниями прибывшего не так давно пациента. - Добрый день, - посмотрев на Егора, чье лицо скрывала маска аппарата искусственного дыхания, Грачев подошел к Вилкину, протянув ему руку, тот с улыбкой привстав, пожал руку губернатора и уселся обратно. – Мне надо, чтобы он жил… - Любопытная картинка... – перевернув страницу медкарты, Вилкин что-то себе подчеркнул и поднял голову на Грачева. – Ну, что вам сказать, Евгений Петрович, все возможно… Мы сейчас изменили лечение, может быть, да все может быть… - Если его транспортировать заграницу, шансы увеличатся? – задумчиво спросил Грачев, подойдя ближе к постели, он как-то само собой правил простынь на груди парня. - Не думаю, господин Ростопчин у нас спрашивал, но… Я могу только предложить привести сюда ведущего специалиста, мой знакомый… Но все же ставлю на то, что он очнется и так, динамика положительная, нужно пару дней, чтобы знать наверняка… - положив карточку себе на колени, не сразу ответив, проговорил довольно уверенно Вилкин. – А вот Антошин идет на поправку… - Можете оставить меня с ним на пару минут? – попросил Грачев. - Да-да, конечно, - поспешно поднявшись, Вилкин как-то хитро улыбнувшись, вышел из палаты. Когда дверь за ним деликатно прикрылась, Грачев придвинул стул к постели, сев. Рассеянно посмотрев в белое лицо Егора, покосившись на приборы, на какие-то кардиограммы и цифры, он накрыл руку парня своею рукой, чуть наклонившись вперед. - Я хочу, чтобы ты занял должность, которую Ростопчин предложил мне. Он, видимо, не оценил тебя раньше, а я… вижу, что ты сможешь… Романовский все устроит. Ты же хотел бы что-то сделать, изменить и у тебя будет такой шанс….- заговорил Грачев. – Но для этого тебе нужно выжить, а это сможешь только ты. Держись, Егор… Иначе они прижмут меня. Тебе нужна эта должность, а мне – нет. Помоги мне… Телефонный звонок заставил его прерваться, ответив, он поднялся со стула, звонила Измайлова, она была как-то взвинчена, голос её заставил Грачева продолжить разговор, выслушать… - Евгений Петрович, вы не знаете, где Зотов? Две недели его нет на работе… Он уехал, после того, как… вы приезжали, а потом… на телефонные звонки он не отвечал, мы не можем его найти… Ромка был возле его квартиры, но никто не открыл… - В борделях смотрели? – холодно спросил Грачев. - Ну… - она помолчала, после все же ответив: - Если бы он был там… мы бы нашли… Я бы вам не звонила, но… он начальник отдела и его так долго нет… Нам что делать, я не знаю. - Я понял, - коротко ответил Грачев, покидая палату, в кармане нашарив связку ключей, в которой был один – от квартиры сына, так, на всякий случай. Навстречу ему, где-то в начале коридора, у самой лестнице, пронеслось несколько врачей, вместе с Вилкиным, Грачев только удивленно обернулся им вслед, но не стал ждать, смотреть у какой палаты они остановятся. Раскрыв дверь в палату Егора – Вилкин бросился к его постели. Спустившись по лестнице, Грачев сел за руль. Он не хотел ехать к сыну, но это двухнедельное исчезновение заставляло его направиться в ту сторону, где жил Миша. Грачев не мог проигнорировать звонок Лены, какой бы тяжелой не была обида, каким бы непростительным был поступок сына. Последний раз, когда он видел сына, тот стоял на коленях под его подъездом и эта сцена теперь как-то пугала Грачева, только он смог выбраться из своей затяжной депрессии, как Зотов отколол очередную злую шутку с ним, заставляя вновь переживать один из жутких моментов своей жизни, как тот, когда он ехал в морг на его опознание. Поднявшись в лифте, Грачев не стал звонить в дверь, а просто открыл её ключом, сразу на него пахнуло каким-то мерзким затхлым запахом – алкоголя, вперемешку с перегаром и какой-то гнилью… Китель и фуражка лежали на полу, как и связка ключей, вместе с брелком с сигнализацией от автомобиля. Дверь в спальню была приоткрыта, Грачев отдал бы все, чтобы не входить туда, не видеть… Но рука толкнула дверь и он увидел сына, сидящим вполоборота к нему на постели с пистолетом в руке, дуло которого Зотов вложил себе в рот. Палец лежал на курке… Миша не походил сейчас на начальника отдела, скорее на бродягу – в грязной форменной рубашке, полностью расстегнутой на груди, немытый, обросший, нечесаный, с пропитым за время двухнедельного запоя лицом, однако успевший протрезветь. Грачев подошел к нему, протянув руку, чтобы тот отдал пистолет, но ничего не сказал… Миша поднял на отца глаза, они с минуту смотрели так друг на друга, не двигаясь. Сглотнув, не выпуская дуло изо рта, Зотов сморгнул несколько прозрачных капель выступивших на глазах и с каким-то отчаяньем вложил пистолет в руку отца. - Папа... – прошептал Миша. Заложив пистолет за пояс, Грачев с размаху влепил сыну пощечину, так что тот повалился на кровать. - Вали в душ! – зло выпалил Грачев, сам же, не поглядев даже в сторону Зотова, подошел к окну, принявшись его открывать, чтобы проветрить. – Устроил бомжатник… - Х-хорошо… я пойду… в душ… - дрожащим голосом пробормотал Миша, не став перечить, как-то воодушевившись и пощечиной и приказом, словно бы в этом увидев, что отец все-таки сможет хоть когда-то, даже если не сейчас, простить его. Подобрав несколько пустых бутылок, Грачев вышел в кухню, выбросив их в мусорный пакет, но стоило ему наклониться за остальными, как его повело в сторону. Успев схватиться рукой за стойку, перед плитой, он удержался на ногах, зажмурившись от резкой боли вступившей в виски. Кое-как дойдя до окна, он раскрыл его, чтобы глотнуть свежего воздуха. Находиться в этой квартире, да ещё и в таком беспомощном состоянии, оставшись один на один с сыном он боялся, усугубляя этим страхом свое состояние. Он только хотел остановить Мишу от самоубийства, ничего больше, но невольно стал заложником этой квартиры, не в состоянии покинуть её в одиночку. Присев на диван, Грачев, в слепую достал из кармана пиджака телефон, пытаясь отыскать в нем номер Киры, пока в ванной шумела вода, но тут она стихла и зная, что Миша сейчас выйдет, он в спешке выронил телефон, не в состоянии наклониться за ним. - Пап, тебе плохо? – завязав халат, Зотов было бросился к отцу, но тот мгновенно отодвинулся, как-то неприятно глядя на сына. – Я вызову скорую… Ты… что мне сделать, папа? - Дай мне телефон…- вжавшись в спинку и подлокотник кресла, попросил сдавленно Грачев. - Набрать кого-то? Киру? Пап, набрать Киру?! – выпалил последнее Зотов, точно бы его осенило и схватив телефон, как-то резко, заставив от этой резкости отца вздрогнуть, он быстро отыскал номер Киры. – Кира! - Зотов?! – заорала она в трубку с таким ужасом, что её услышал Грачев, все же найдя в себе силы, он вырвал телефон из руки сына, боясь довести её до безумства этим звонком. - Милая… Все хорошо… не переживай, просто… я у Зотова, мне… давление поднялось, приезжай, забери меня, детка… - попросил Грачев, стараясь хотя бы таким объяснением успокоить её. - Я сейчас приеду, Женечка, я… уже выезжаю! – все так же нервно ответила она, на заднем фоне Грачев услышал голос Петрова и какую-то возню с посудой, очевидно они все ещё были в ресторане, который, по счастью, находился не так далеко от дома Зотова. Положив телефон на диван, Грачев перевел напряженный взгляд на сына, тот все пытался подсесть ближе, не понимая, что только усугубляет состояние отца, вызывая в нем какой-то невольный панический страх даже своим присутствием. Все складывалось точь-в-точь как в тот день, когда Зотов напал на него, заметив, как Грачеву стало плохо и он попросту не мог себя защитить, эти ассоциации не могли не возникнуть. Отодвигаться Грачеву было просто некуда, он и вовсе сидел с самого края. - Отодвинься от меня! – выпалил, наконец, не выдержав он. - Почему? Пап, я… я… виноват перед тобой, очень виноват, знаю… ты не простишь меня вот так сразу, но… Я клянусь, сам не знаю, что на меня нашло, я просто… запутался…. И не ты во всем этом виноват, на меня что-то нашло, я был пьяный… злой… Пап, прости меня… - так быстро и торопливо заговорил Зотов, не понимая, почему Грачев пытается сдвинуться от него подальше, схватив за руку отца, он наоборот придвинулся ещё ближе. – Я больше никогда этого не сделаю, клянусь… Ты же простишь меня? Ты простишь, пап? Ну, ты же пришел… - Отодвинься, черт тебя побери! – вырвав свою руку, Грачев, схватившись за подлокотник, поднялся, но тут же рухнул обратно, а боль только сильнее запульсировала в висках.