Климов 1.1

По возвращении в Россию, Грачев все же решил навестить Романовского, чтобы понять, кем он на самом деле является, хотя уже не собираясь сбивать спесь с Ростопчина, оказавшегося слишком мягким и неплохим человеком. К его удивлению Романовский назначил встречу не у себя в апартаментах и не в каком-нибудь ресторане, а на Патриарших прудах. Грачеву же это показалось какой-то насмешкой… сперва был какой-то гомерический «бал у Сатаны», на который их пригласил Ростопчин, сыграв, впрочем, скорее роль Азазелло, нежели самого Воланда, а теперь… Патриаршие пруды. Грачев не собирался играть роль Бездомного или, хуже того, наивного Берлиоза, он не стал приезжать в назначенное время, чуть припозднившись, дождавшись пока великосветский князь сам расположится на одной из лавочек, в широкой аллее, неподалеку от Дома со львами. Выйдя из машины, как они и условились, один, без охраны, Грачев завернул в аллею, надев на встречу черный костюм и длинное пальто, осень уже повернула к зиме, ночью хорошо подморозило и деревья полностью облысели, сбросив последние одежды, превратившись в черные скелеты. Повернув к нему голову, Романовский не смог сдержать слегка раздраженной въедливой усмешкой, словно бы насмехаясь сам над собою… Грачев и впрямь выглядел не так, как тогда – на том тайном вечере, и не так, как у больницы после покушения на Егора… Он уже полностью освободился от прежних своих горечей, благодаря Кире и все-таки совершив желанное возмездие, его походка выровнялась, плечи обрели прежнюю офицерскую выправку – стали словно бы шире и крепче. Сам Романовский сидел в стареньком сером пальто и широкополой фетровой шляпе, больше напоминая пенсионера, вышедшего на прогулку, нежели человека, от которого зависят судьбы миллионов людей. Глядя все это время куда-то в сторону, в зеленоватую глубь пруда, в котором отражались теперь уже скелетоподобные липы, он вдруг перевел взгляд на князя, как поднялся ветер, до этого мгновения только слегка подметавший лиственный дорожку, и у Романовского сорвалась с головы шляпа, покатившись, в подхватившем её ветреном порыве, прямо к ногам Грачева. Склонившись, он поднял шляпу и отряхнув её рукой, ударив по котелку ладонью, подойдя ближе, вежливо протянул её князю. - А Аннушка уже пролила масло? – спросил вкрадчиво с иронией он. - Вы, я вижу, хорошо подготовились, Евгений Петрович, - не скрывая досады, сказал Романовский. - Беру пример с вас… Всеволод Николаевич… Не потому вы назначили встречу на Патриарших прудах, что в вас есть тяга ко всякого рода мистификациям? И этот серый костюм, он сшит где-то заграницей, на заказ, хоть и старый, но дорогой… и шляпа.. - А что шляпа? И при чем здесь мой костюм? – несколько напрягся Романовский, хотя и его голос, приятный баритон, со старческими нотками, ничуть не повысился. - «Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо…», - процитировал Грачев, от себя прибавив: - Хотя, берет вы надевать не стали, чтобы не разоблачать своей затеи передо мной, посчитав, что бывший мент вряд ли поймет всю тонкость начитанного мудрого князя, решившего так подшутить. Но вы мне, почему-то, напоминаете больше Берлиоза… - Да… - протянул как-то двусмысленно Романовский, не скрывая своего удивления. – Как вы хорошо подготовились… - Я не готовился, просто появились ассоциации, с того самого момента, как Егор сказал мне о вечере, на который мы с Кирой были приглашены… А главным на этом вечере был не Ростопчин, а вы, - присев на скамейку, Грачев закинул ногу на ногу, ехидно прибавив: - Здесь так хорошо, под липами… - Вам никто не говорил, Евгений Петрович, что вы нехороший человек? В вас есть что-то… от черта… - внимательно на него посмотрев, проговорил Романовский. – Не злой, не опасный, а именно нехороший… это более неприятная характеристика, как мне кажется. И как только вы появляетесь, всегда происходит какая-то чертовщина, вы словно притягиваете к себе и к тем, кто вас окружает – смерть. Скрыв свою уязвленность, Грачев обернулся к водоему, но понимая, что не сможет проигнорировать слова князя, все же заговорил: - Не ошибается тот, кто ничего не делает. Я предпочитаю делать… Кстати, князь, а не ваша ли Империя притянула к себе смерть миллионов, отдав своих же людей на заклание большевикам? Я по сравнению с вами… просто ангел… Ну так, что… мы будем обмениваться любезностями или преступим к делу? Между прочим, не вы, а я разделся с вашей Удаловой и вытащил Егора, кстати, как он? - Без изменений… К сожалению и мне очень жаль Егора, но вряд ли он поднимется. Я бы хотел вас спросить, почему вы отказались от места в кабинете министров? Это хорошая должность, а вы… прекрасный кандидат, - не став продолжать напряженный разговор, Романовский перевел тему к тому, что его интересовало более всего. - Мне не нравится политика, не нравятся интриги, я вообще не хочу иметь дело с властью, такой ответ вас устраивает? – взглянув на князя, спросил как-то раздраженно Грачев. – Но я не за этим пришел, чтобы говорить о должности, с этим законченно. На посту я пробуду ещё некоторое время и хочу, чтобы все сплетни обо мне и моей семье прекратились, чтобы о нас не писали в газетах, блогах, соцсетях… - Услуга за услугу… - помедлив, кивнул Романовский. – Вы живете, как хотите и никакого пресса со стороны любого рода СМИ на вас не будет, а вы… предоставите нам такого кандидата на предложенную вам должность, который бы меня полностью устроил. - Хорошо, - протянув ему руку, отчего-то довольно уверенно сказал Грачев. – У меня есть такой кандидат… Егор Нелидин. - Смешно… Я же говорил, он не встанет… - усмехнулся князь, но все же прибавил: - Хотя…, вы правы, он отличный кандидат. - Он встанет, я в него верю… И сделаю для этого все, что в моих силах, - не убирая руку, сказал Грачев. - Ладно, - пожав его руку, подтверждая свое согласие, коротко кивнул Романовский. - На последок, почему вы помогли мне убрать Удалову? Почему хотели, чтобы я нашел кандидата? Почему я? – с интересом спросил Грачев, пытаясь понять намеренья князя. - У каждого из тех, кто поднялся до вашего уровня, до уровня начальника полиции, есть своя точка невозврата… Помните, девяносто шестой год… открытие часовни… - сказав это, Романовский поднялся, давая понять, что разговор окончен, надев шляпу, он отправился к своей машине, припаркованной недалеко от аллеи. Грачев смотрел ему вслед с каким-то напряжением, в какое-то мгновение все это ему начало казаться жутким фарсом, игрой каких-то нелепых, но слишком серьезных игроков, в которой он был пешкой, не по своей воле зашедшей в дамки, но оказавшись на этом месте он мог поставить шах и мат даже королям, которые и вывели его на этот уровень. Романовский советовался с ним, хотя в это и трудно было поверить, через голову Ростопчина, в выборе кандидата на должность министра и это все не сулило ничего хорошего. Он не разглядел тогда, никого из присутствующих на открытии часовни, слишком сильно его перекосило тогда, переклинило в желании поквитаться с бандитами, нервный срыв, захлестнувший его всего, стер все лица… Теперь он только мог догадываться, что Романовский мог находится тогда на открытии, но среди кого… среди бандитов? И если так, то кем он был… почему стоял с ними, хотя церковь тоже не гнушалась брать деньги от конченных головорезов, а эмиграция, как известно, очень любила все связанное с религией. Но если все это сопоставить, соединить в одну цепочку, что же тогда… выходило и кто был у власти теперь на самом деле?