Климов 1.1

Три месяца спустя… Они всегда собирались в зале, так было удобнее, чтобы обсудить очередную затею. Отличная компания – парни, которым есть что терять, но у каждого была точка невозврата и она была перейдена. На журнальном столике вразброс валялись фотографии с кладбища. Памятник из черного мрамора – на нем даты, надпись – Вадим Георгиевич Климов, какие-то цветы на снегу, ничего особенного, но Зотов долго рассматривал эти картинки. Сам заказывал, сам приезжал проверять. Кира не одобряла, ей было не по себе, когда она смотрела фото, к тому же там были и те, что делались на похоронах. - Вот хороший кадр, - протянув одну из фотографий человеку, сидящему напротив, усмехнулся Миша. – Я старался, между прочим. Смотри, какой Ткачев довольный… - Нда… - взяв фото, мрачно Климов, он сидел на диване в несколько неестественной позе, вытянув правую ногу вперед, одна из пуль попала в колено. Он провел почти месяц в медикаментозной коме, с такими ранениями редко выживают, но он сумел. Его пришлось вычеркнуть из списков живых, чтобы убийцы не повторили попытку. Вадим был в свитере, высокая горловина скрывала длинный шрам на шее, доходивший до ключицы. Второй удар ножом пришелся в поясницу, боль ещё возвращалась, но Настя, приехав по просьбу Антошина, находилась при нем все эти месяцы, ставила капельницы, делала уколы. Она приехала на другой день после того, как Степнов перевез его из клиники к Петрову. Левое плечо – поврежденные сухожилия, ещё плохо двигалось, но он был жив и на том точка! Пуля, попавшая в грудь, увы, задела пищевод, но это оказалось не смертельно, прошла навылет, и только по тому, как быстро Зотов вызвал скорую – он не истек кровью. - Убери, - вырвав из его руки фото, Кира смяла бумагу и бросила в Зотова. - Ладно, убери, Миш, - сдался Климов, положив правую руку на спинку дивана, он позволил Кире приблизиться к нему и только тогда, когда она аккуратно прижалась к его груди, приобнял. - Не хочу это видеть, я едва не потеряла тебя… - она прикрыла глаза, пройдясь рукой по мягкому свитеру возлюбленного и опустив ладонь к его бедру, остановилась. Ему и самому становилось жутко при упоминании о бойне, которую учинили наемники нового священника, решившего начать свою карьеру с устранения того, кто пытался разрушить устоявшийся бизнес. - Саша звонил, у него какие-то новости, сейчас приедет, - накрыв руку Киры своею ладонью, проговорил Климов, посмотрев на Зотова. Этот трагический взгляд, блестящих чуть прищуренных глаз – при всем нечеловеческом мужестве – который только усилился, смущал не только Киру (вернее её он приводил в глубокую тоску, оттого, что этого было не изменить, не успокоить), но и Зотова – ему не приходилось прежде так тесно сталкиваться с Климовым, а теперь они были в одной команде. - Интересно послушать… - Зотов поднялся из кресла и, собрав фотографии, бросил их в камин. - Ребят, - в зал заглянула Настя, она не вникала в их дела, но иногда присутствовала на их собраниях: - Я там ужин готовлю, поедите? - Да, - кивнул Зотов, не взглянув на неё. – Поедим. Через минуту в зал вошел Петров, с ним был Степнов. Достав мобильник, Саша открыл альбом, он уже месяц работал на стройке детского приюта, при храме, туда его отправил Петров, разумеется, инкогнито, сделав фальшивые документы. Для Степнова это было особенное дело – он понимал, что Иващук слетел с катушек неспроста, да ушла жена, однако это был не повод превращаться в дегенерата и он хотел отомстить, не снимая с себя вину за роковой выстрел… - Поглядите, чё… - он протянул Зотову мобильник, открыв на довольно занятной фотографии, Петров уже видел, он встретил парня у ворот. – Не хило, да? На фото был новый священник отец Владимир, у храма, а рядом – скрепляя беседу рукопожатием, стоял Купцов. Тот самый депутат, который курировал 20-й детский дом, как ни в чем не бывало, жал руку святому отцу, открывавшему приют. - Да… - протянул Зотов, подойдя к Климову; тот заглянул в телефон, но фото ни о чем ему не говорило - он поднял вопросительный взгляд. Тогда Миша добавил: - Это урод, который торговал детьми, продавал педофилам. Мы с Карповым вытаскивали детей, ну… об остальном ты в курсе. История повторяется… - Его надо было застрелить ещё тогда, - проговорил тихо Петров. - Разберемся, сука, подорвать бы их всех к чертям, - как всегда, словно делая кому-то вызов, выплевывая слова – фразы, выпалил Степнов, добавив более спокойно: - Пошли, пожрем, что ли… Настя неплохо готовила, Петровы платили ей довольно приличную сумму, к тому же с новым мужем отношения у неё не клеились, но Кирилла она предпочла оставить до времени с ним, каждый день звонила – общалась по Скайпу, это всех устраивало. Кира осталась с Вадимом, они не спешили уходить на кухню. Сжав её руку сильней, он перевел на неё взгляд. Они проводили много времени вместе, гуляли в саду – часто, утром, вечером – ему было полезно. Белые дорожки, хруст снега под ногами, легкий мороз, рука об руку… Отношения стали слишком близкими, слишком… Она не оставила его, когда оставили бы другие. Такой заботы он никогда не чувствовал, не получал от других женщин, а получив от Киры – задохнулся от сладкой боли. Словами невозможно было передать… - Пойдем… - коснувшись его губ, проговорила она. - Давай, я следом… - улыбнувшись, он отклонил голову на спинку дивана и отпустил Киру. Он проводил её взглядом до дверей. Кира знала, что ему было трудно подниматься, но он не хотел, чтобы она видела. Заведя руку за подлокотник кресла, он взял трость, другой рукой оттолкнувшись от дивана, морщась от боли, поднялся. Несколько шагов – боль в колене, с каждым шагом чуть легче, он крепко сжимал зубы, но дойдя до дверей кухни, толкнув её – предстал перед друзьями с безмятежной улыбкой. - Что на этот раз? – поглядев на Настю, спросил он. - Яблочный пирог, салаты вот… А вам, сначала стакан молока, - Настя обращалась к нему на «вы», сама не зная почему. Степнов уплетал салат, запивая соком, что-то рассказывая Зотову. Кира выдвинула стул из-за стола, взяв Вадима под руку, помогла сесть. - Приятного аппетита, - наполнив стакан молоком, из кувшина, Настя села возле Дениса, он помогал ей с обедами и ужинами, но ничего кроме дружеских отношений между ними пока не складывалось. Петров сидел во главе стола, в такой шумной компании он чувствовал себя намного моложе. Взяв кусок пирога, он поднял глаза на Климова, тот немного растерянно смотрел на ребят – таких разных, сведенных в одну компанию простыми человеческими принципами. У каждого была своя история, своя драма, но в этот вечер – собравшись вместе, они неплохо находили общий язык друг с другом, болтали и смеялись. Такого не было в ОВД, работа стирала человечность, отметала возможность дружбы и даже помощь оказывалась окружена разнообразными причинами, каждый искал свою выгоду. А тут никакой выгоды – просто общее дело, дело обусловленное не зарплатой или бизнесом… Каждый мог уйти, но никто об этом и не задумывался. И если бы кто-то из них погиб, если бы кого-то убили, то смерть не стерлась бы спустя пару суток, не сменилась бы циничной усмешкой…