Климов 1.1

Времени на раздумья нет, У тебя есть шанс отличиться в этой войне…

Школа в три крыла – в виде незавершенного квадрата – у парка, с довольно неплохим стадионом и спортивным уголком, была почти готова, но вместе с тем не было ни одного преподавателя. Кира хотела вести русский язык и литературу, у неё было филологическое образование, и потом – она любила детей и легко находила с ними общий язык. Настя взяла на себя медпункт, а Степнов решил вести уроки труда для парней, пока у них не было достаточных ресурсов, чтобы нанять профессионалов, но ремонт вышел отличным, чем от всей души гордился Фомин. Климов стоял на спортивной площадке, была уже весна, начало апреля, он успел осмотреть внутреннюю отделку школы. Приходил и Зотов, увидев детский дом, он испытал что-то необыкновенное, словно бы он исполнил какую-то миссию, на которую была рассчитана его сущность. Он ходил по пустым коридорам, заглядывая в комнаты, с губ не исчезала улыбка, ему захотелось показать детский дом Маше, за эти месяцы она так и не знала о его деле… Кира, прислонившись к турнику, смотрела на Климова. - Отличная работа… - проговорила она, заметив в окне спортзала Зотова, тот махнул ей рукой. - Да, отличная…. Ну-ка, подержи, - Климов передал ей кожаную папку, сам взявшись руками за перекладину турника, подтянулся. - Больше десяти не протянешь, - открыв форточку, крикнул со смехом Зотов. - Двадцать! – в ответ крикнул ему с азартом Климов. Вадим всегда был в хорошей форме, в отличие от большей части полицейских из отдела, не говоря уже о таких дохляках как Агапов и пухлый Жигаев. Крепко держась руками за перекладину, он стал подтягиваться довольно быстро, но Зотова это ничуть не расстроило, он пристально следил за Вадимом, считая… - Двадцать два, двадцать три… - неслышно для Климова и Киры, считал Зотов, уже смирившись с тем, что проиграл, впрочем, он мог и сам подтянуться возможно и больше. - Тридцать, - спрыгнув с турника, Климов обернулся к Кире, она только улыбалась, прижимая папку к груди. Затем он поднял голову к окну, Зотов только покрутил пальцем у виска. - Климов, ты монстр! – прокричал Миша в форточку. - Сегодня Лена с Ромой забирают пацана из детдома, хорошо, что мы успели… А через неделю всех детей, которые должны были попасть в приют, переведут к нам, откроемся… Надеюсь, ничего нам не помешает… - проговорил Вадим, тяжело дыша, после такой разминки. - Нам ничего не помешает, - уверенно произнесла Кира, обхватив его руку, прижавшись щекой к его плечу. Климов не верил в чудеса, как и Зимина, он скептически относился к радостным событиям, был пессимистом, как однажды назвала его Ира, но сейчас и в его душе проснулось светлое предчувствие праздника, на этот раз настоящего триумфа… Но в Пятницком его ждал весьма оригинальный гость… Возле дежурного стоял Саша Зимин, он был очень взволнован и чувствовал себя не в своей тарелке, заглянув на бывшую работу матери. Он знал о перестановках, знал о том, что Климов занял место начальника отдела, но причины… Ира не называла. Только раз она произнесла, услышав, как Саша злится на Климова, считая его виновником всех бед матери: - Климов не виноват, Саш, скорее это я перед ним провинилась… Он хороший человек. Но все эти месяцы без работы она провела в полнейшем одиночестве, рассталась с Андреем, не хотела новых встреч, не старалась найти себе новое место, только изредка перезваниваясь с Леной. Чувство вины, проснувшееся в ней после визита Климова, постепенно убивало её. Ежедневно она упражнялась на беговой дорожке, чтобы не терять форму, пару раз выезжала на пустырь, стреляла в одиночестве, стараясь привести в порядок мысли, но все было тщетно. Было время, она просыпалась пораньше и садилась в машину, доезжала до ОВД и смотрела, как её бывшие подчиненные идут на службу. Не выходила, ни с кем не заговаривала… Саша не мог видеть мать в таком состоянии и решил прийти в отделение прямо к Климову. - Вадим Георгиевич, вы должны помочь маме, она… ей нужно что-то делать, без службы ей только хуже, с каждым днем… - уже в кабинете, проговорил, волнуясь, теребя в руках мобильник, Зимин. - Ну, Саш, я же не психолог… - проговорил Климов, но парень смотрел на него с такой надеждой, что отказать ему и послать к чертям, не позволила бы совесть: - Она сейчас дома? - Дома, вы уж поговорите с ней. Мы с бабушкой пробовали, но она как-то отстранилась от нас… Думает о чем-то… нам не говорит… И снова сострадание взяло верх, пронзительные голубые глаза смотрели на Сашу с большой печалью… Климов готов был протянуть Зиминой руку, время прошло, душа успокоилась, да и жизнь начала налаживаться, а чужие страдания не доставляли ему удовольствия. Поговорив с Сашей, он поехал к Зиминой, не откладывая до вечера. Она открыла ему дверь, в пижаме, уставшая от безделья, но какая-то безразличная к его приходу, словно бы и не удивившись. Без всякого интереса она проводила его в гостиную и предложила выпить, он отказался, с изумлением рассматривая её лицо. Какая могла быть ненависть? В глазах Климова появилась жалость, а Ира этого даже не заметила, она вообще не смотрела на него, пространно отвечая на его вопросы: «Как дела?» - «Нормально, как у всех». - Ирин, тут вот какое дело… Слышала, мы открываем детский дом… - вдруг заговорил он. - Да, слышала. Странная затея, но благая. Я поняла, для чего ты взял те деньги, а я как всегда сглупила… - присев на диван, с болезненной усмешкой произнесла она. - Мне нужен директор… Человек с опытом руководства коллективом, сильный, со стержнем… Сам я не могу руководить отделом и детским домом, а больше никого с такими навыками у меня просто нет… - сказал он, опустив голову, исподлобья глядя на Зимину. - Что это значит? – на этот раз она проявила более живые эмоции, рассеянно взглянув на Климова. - Я предлагаю эту должность тебе, Ир. И давай забудем о том, что между нами было, просто забудем, как будто и не было, начнем с начала, я готов пойти на это, а ты? Зимина поднялась с дивана, Климов смотрел на неё как-то спокойно, но с ответом не торопил, а она до того была шокирована, что и слов не находила. Пройдясь по комнате, ломая пальцы, она изредка посматривала на Вадима, ей было не по себе от этого разговора, от его предложения. Он прощал её, по-настоящему, не логикой, а сердцем, прощал, делая такой жест, подав ей руку, спасательный круг, а она не знала, стоит ли выплывать на этой щедрости… Прислонившись к стене, она закрыла лицо руками, опустившись на пол. - Ирина, что с тобой?! – голос его раздался совсем близко, он присел на корточки рядом с ней, пытаясь заглянуть в её лицо. – Ира! - Я тебя убить пыталась, Вадим! Я пыталась тебя убить! – закричала она, отняв руки от лица. - Мы все не без греха, успокойся, - он сел рядом с ней, вытянув одну ногу вперед. – А если ты действительно хочешь искупить свою вину, выходи на работу, ты потянешь это место, Ирин, будет трудно, но… - Ты всегда был на моей стороне, почему? – она повернула к нему голову. - Потому что… ты была мне очень дорога. Ты вывела меня из-под удара тогда… - он протянул к ней руку, открытой ладонью вверх. - Я не знала, что была тебе дорога… А что сейчас? - Сейчас… Ты знаешь, в жизни бывают такие моменты, когда человек делает то, что ему не свойственно, совершает ошибки, но всегда есть… - Выбор… - произнесла вместо него она, вложив свою руку в его ладонь. - Утонуть окончательно или попытаться выбраться… Я не утонул и тебе не позволю, - сжав её руку, заключил он. Все вышло само собой. Климов не знал, когда ехал к ней, чем все закончится. Прощение… Ира не была ужасным человеком, власть, свалившаяся на неё, как снежный ком, затуманила рассудок, а потом она просто протрезвела и, оглянувшись назад, не узнала себя. Она раскаивалась и Вадим видел это раскаянье. И потом… Ира была женщиной, это давало ей право на прощение, быть её врагом – врагом поверженной женщины выглядело бы слишком мерзко. В этот день произошло ещё одно знаменательное событие. Савицкий ехал с Леной забирать Сережу Скуднова домой, он все ещё сомневался в том, что усыновление было правильным шагом. А Лена была счастлива, она часто ездила навещать Сережу, привозила ему игрушки, гуляла, очень подружилась, но Рома оставался от всего этого в стороне… И вот он сидел в машине, дожидаясь новоявленного сына и жену. Лена вышла из-за ворот, держа в одной руке сумку с вещами Сережи, а другой рукой, обнимая мальчика за плечо. Покачав головой, Савицкий вышел из авто и направился к ним навстречу. - Теть Лен, а это… ваш муж, да? – поглядев на Измайлову, спросил мальчик. - Здоров, боец, - с усмешкой проговорил Рома, протянув ему руку. – Я твой новый папа… - Папа… - повторил мальчик, положив свою ладошку в его руку, тут Савицкий подхватил его на руки и усадил на свои плечи. Лена замерла, ещё несколько минут назад ей казалось, что все разрушено, что она станется одна с ребенком, но… Забрав сумку из её руки, Рома пошел к машине.

Стрелки делают круг, подводя итог, И земля в который раз уходит из-под ног…

Степнов долго курил, стоя под окном одной из квартир… старый адрес, старый дом… Тяжелая память, бесконечность боли… Дом как дом, окна как окна… Но в глазах выступили слезы, блестели, срываясь от ветра. Как быть? Подняться? Постучать? Увидеть её? Она была совершенно чужим ему человеком, их соединял мертвец… И оба они любили этого мертвеца, продолжали любить и помнить. Достав телефон, он нашел её имя в телефонной книге, но не позвонил. Зотов хотел поехать с ним, но Саша решил сам, да и Вера бывала у неё, несколько раз заезжала, помогала с деньгами, да и так… поговорить… Он поднимался по черной парадной, поднимался быстро, почти легко, но возле квартиры остановился, оцепенел. Переведя дыхание – нажал на звонок. Шагов её он не услышал, но дверь открылась. - Саша… - словно призрак, прозрачная от горя, перед ним стояла Света Малышева. - Привет. А я вот… решил заглянуть, узнать, как ты… - стараясь говорить повеселей, напряженно вымолвил Степнов, опустив руки в карманы куртки. - Проходи, конечно, хорошо, что пришел… - проговорила она, но тут вместо того, чтобы пропустить его в дом, бросилась на шею, заплакав. Она была так одинока, не в силах пережить потерю возлюбленного. Странная художница, редко находившая общий язык с Карповым, но любившая его всем сердцем, она осталась с приемным сыном, её единственной радостью, в большом и чуждом ей мире.