Климов 1.1

Полторы недели спустя. Вернувшись со службы, Климов снял пиджак, оставив его в прихожей, и прошел в комнату. Киры дома не оказалось, хотя работа её была дневной, учительской. Достав из кармана брюк телефон, он набрал её номер, но, подойдя к окну, увидел, что в её квартире горит свет. Через несколько минут свет выключился, она вышла из подъезда… Развязав галстук, Вадим прошелся по комнате, в ожидании, и вышел в коридор, когда открылась дверь. - Ты была у себя? – спросил он, не дожидаясь, пока она снимет туфли. - Да, ремонт закончен, и… я приходила смотреть, - пожала она плечами и, сбросив туфли, подошла к нему. – Что-то не так? - Нет, с чего ты взяла? Просто спросил… - как-то слишком мрачно проговорил он и, пройдя мимо неё, зашел в кухню. Они не говорили о том, что будет, когда завершится ремонт. Кира могла съехать, если бы захотела, а это… это что-то могло означать. Климов знал, что с ним не так просто жить, вернее уживаться. Он был сложным человеком, годы в одиночестве, редкие визиты к любовницам, сделали его не приспособленным к семейной жизни. Валентина почти приручила его, хотя он понимал, что она… не та женщина, с которой можно соединить жизнь, она вымотала ему нервы и покончила с собой, успев предать… Предела Оксана, постоянно упрекавшая его в отсутствии времени на семью, сама изменяя ему в поисках выгодного брака. Теперь у него было достаточно времени и возможностей, но он чувствовал, что этого не достаточно. Да и с психикой, за последние года, у него были большие проблемы, и он это знал… Да и кто из их компании вообще был адекватен? Зотов, стрелявший с Сашей? Петров с вечным страхом за дочь и жену? Что уж говорить о Зиминой, Ткачеве, Антошине, Свете… Но Кира выделялись из общего помешательства, она могла себя контролировать, пыталась с пониманием относиться к порой резкому поведению Климова, но он не был уверен, что её хватит надолго. И вот квартира… Кира, переодевшись в домашний халатик, зашла в кухню. Климов налил ей кофе, сам сев за стол, внимательно на неё глядя. Сложив ладони вместе и приложив пальцы к губам, он напряженно исподлобья смотрел, пытаясь разгадать, способна ли она уйти? - Как в детдоме? – спросил Вадим, чтобы начать разговор. Иногда ему трудно было вот так запросто говорить, вести беседу, если речь шла не о работе. - Сегодня Зимина узнала, что дети дали ей кличку… Зиминоид, - с улыбкой произнесла Кира. - Мы её тоже так в отделе называли… Ну, не часто, конечно, - сглотнув, он опустил глаза. - Тебя что-то тревожит? – она протянула к нему руку через стол. - Меня… нет, ничего. Тебе со мной хорошо? – он снова взглянул на неё, теперь с тревогой. - То есть? – изумилась она. – Мы же живем вместе и… Она была столь растеряна, не понимая причин такого вопроса, что отвечала не совсем так, как он бы хотел, вернее её слова вносили в его сердце ещё большую сумятицу. - Тебя все устраивает в наших отношениях? – с нажимом спросил он. - Так… - поставив чашку, она сложила обе руки на столе. – Вадь… «- Вадь, ты должен приехать… - Валя, я сколько раз просил тебя не назвать меня «Вадь». Ну что такое «Вадь»?» - Не называй меня так, пожалуйста… - как-то неожиданно сказал он, вспомнив некстати Валентину, да и в последнее время он часто обращался к своему прошлому, пытаясь разобраться в себе… - Прости, - проговорила она, поднявшись из-за стола. – Ты знаешь, Вадим, мне на самом деле надо ещё вернуться к себе, я там… устроила уборку, надо доделать… Просто не хотела, чтобы ты меня ждал… чтобы ты вернулся в пустую квартиру, но не успела… А сейчас я пойду… - Уборку? Хорошо… иди, если так хочешь… - ответил он, глядя на её халат, который она надела явно не собираясь никуда идти, но после его слов, вероятно, не захотела оставаться и продолжать разговор. Она вернулась ближе к часу ночи, прошла тихо, легла, но он не спал. Ему казалось, что и эти отношения дали трещину, на этот раз по его вине. Он коснулся ладонью плеча Киры, но она никак не отреагировала, даже не обернулась к нему. На службу он уехал раньше Киры, а ей пришлось ехать в детдом на такси. Он вызвал оперов на доклад, о деле этого Иванцова, который за неделю успел убить ещё двух узбеков с рынка, по своей логике пытаясь отомстить за увольнение из органов. Но в его поисках не было никаких подвижек, а жертв становилось больше. Зотов слушал животрепещущий рассказ Савицкого, сидя на диване, он присутствовал на таких докладах по той простой причине, чтобы вовремя вмешаться, если дела СК зайдут в тупик, по личной просьбе Климова. - В общем, дома он не появлялся, у матери – тоже, баба его не знает, где он… Больше никаких зацепок, друзей у него нет, вернее есть один кореш, но так… ни о чем… - жаловался Савицкий. - Колите бабу, - отозвался Зотов. - Я же говорю: там без вариантов. Баба не в теме… - настойчиво проговорил Савицкий. – Он был у неё за день до убийства, больше не появлялся. - Вот скажи мне, у гастера бабки пропали? Или может твой Иванцов был каким-то олигархом? У него крыша текла уже давно, ты думаешь, он эти две недели в Москве духом святым питается? Баба его стопудово в курсе, покрывает его, а вы даже слежку за ней не установили, да? Так и знал… - с усмешкой покачав головой, Зотов перевел взгляд на Климова: - Ты скажи, прав я или он? - Что? – растерянно посмотрев на Зотова, переспросил Вадим, даже не прислушиваясь к разговору. - У тебя все нормально? – нахмурившись, спросил Миша, заметив мешки под глазами Климова, какую-то общую помятость и отсутствующий взгляд. - Да, просто задумался, - как всегда стараясь скрыть свои проблемы, ответил он. – По Иванцову… Миш, ты лучше знаешь… - Блин, - хлопнув рукой по столу, пробормотал Савицкий. – У вас вообще идеальная пара! Спелись, да? Климов не обратил внимания на его слова и не услышал, как Зотов сказал что-то в ответ. День прошел, словно в глухонемом кино. Набрав номер Киры, он спросил, когда она вернется домой. - Поздно, много дел, - ответила она. Подъехав к дому, он набрал номер Зиминой, хотел удостовериться, что Кира действительно чем-то занята и не злится на него, выдумывая несуществующие причины задержаться. - Ир, а Кира рядом с тобой сейчас? - Нет, она уехала давно, часа три назад… Отключив телефон, он бросил его на заднее сидение и, зажмурившись, приложил ладонь к глазам. Немного посидев, он вышел из автомобиля, и, уже заходя в подъезд, увидел, как Кира выходит из незнакомой машины, с каким-то парнем. Тот не провожал её до подъезда, просто открыл дверцу и подал руку, затем сев и уехав. Прикрыв дверь, Климов поднялся в квартиру. Достав из холодильника бутылку виски, он наполнил стакан. Он мог бы подойти к ним, спросить, попытаться выяснить, кто этот ухажер или хотя бы записать номер машины, потом пробить, но не сделал ни того, ни другого… Выпив, он наполнил стакан снова. Кира пришла через час. - Ты пьешь? – заглянув в кухню, увидев почти допитую до конца бутылку, спросила расстроено она. – Вадим, что с тобой происходит? - Разве со мной? Как твоя квартира? – встав из-за стола, он подошел к Кире, остановившись в шаге. - С квартирой все в порядке. Только я хотела сегодня там все закончить и, видимо, все затянется до поздней ночи, хотела переночевать там, чтобы… - она не успела договорить, Климов её перебил. - Вали! – выпалил он, в глазах его появилось что-то бешенное. - Что ты сказал? - Я сказал: вали давай! – повторил он и оттолкнув её в сторону, прошел в спальню. Надеясь, что к утру он одумается и успокоится, Кира ушла. Она напрасно полагала, что всем людям нужно просто одиночество, чтобы прийти в себя. Климов был не таким человеком, молчание только отягощало его, заставляя все больше путаться в мыслях, доводить себя до крайности, до последней черты. Допив остатки виски, он принялся за бутылку водки, как-то принесенную после погрузки очередной партии. Да, он не верил людям, не доверял и Кире, ему казалось, что она хочет уйти и только ищет повод. Он спровоцировал её, в глубине души рассчитывая, что она все-таки останется с ним, все объяснит, но её уход все перечеркнул. Переодевшись и выйдя из дому, он, едва передвигая ногами, куда-то поплелся, а под утро вернулся с порезанной рукой и ещё одной бутылкой виски. Он не хотел оставаться дома один, в голову приходили жуткие мысли, ощущение полной заброшенности приводило его в состояние истерии, он смеялся без всякой причины, послал какую-то проходящую мимо женщину, обозвав её шалавой. Поднявшись к квартире Киры, он стал стучать в её дверь ногой, не отнимая палец от звонка. - Открывай! – выпалил он, сделав глоток из бутылки. – Кира! Дверь открылась почти сразу, Кира вышла к нему, скрестив руки на груди, остановившись у лестницы. - Вадим, тебе надо проспаться. Ты так перебудишь всех соседей, иди домой, пожалуйста, а я приду вечером, - спокойно проговорила она, хотя ей с трудом верилось, что он может последовать её совету. - Только не надо мне указывать, что делать! На работе она задерживается, видел я твою работу… сука! – выпалил он, схватив её за плечи и прижав к стене, бутылка с виски упала на лестницу и разлилась. – Что, надоел? Задолбал тебя я? Так, пожалуйста, трахайся с кем хочешь, мне плевать, поняла? Ты поняла меня?! - Отпусти меня, - проговорила она, но он только крепче сжал её плечи, на что она попыталась оттолкнуть его. – Прекрати! - Отпустить? Без проблем… иди куда хочешь, шлюха! – он разжал руки, спускаясь по ступеням вниз, поскользнулся, но удержался на ногах, схватившись за перила. - Осторожней, - Кира спустилась на треть лестницы и попыталась поддержать его, но он, небрежно, не рассчитав силы, оттолкнул её в сторону. Поскользнувшись, на пролито й жидкости, Кира упала на ступеньки. Ударившись головой о стенку. Побледнев, Климов начал моментально трезветь, увидев на стене кровь. Кира опустила голову на руки. - Я не хотел… Кира, я не хотел… - заговорил торопливо и взволнованно он, присев на ступеньку, возле неё. – Прости, я… я сейчас вызову врача… Черт, черт! Прости меня! – голос его переходил в срывающийся крик, он был в ужасе от того, что сделал, полностью теряя над собой контроль. Она отстранила руки от лица, испуганно на него глядя. Ни на секунду она не усомнилась, что это была случайности и он, в самом деле, не хотел причинить ей вреда, но сейчас с ним происходило что-то страшное. Глаза его наполнились отчаяньем, он говорил, просил прощения, сходил с ума, но когда попытался встать перед ней на колени, Кира схватила его за руку и заставила подняться на ноги. - Отведи меня в квартиру, - попросила громко она. - Да, конечно… - рассеянно прошептал Климов, взяв её под руку. Когда они зашли, Кира заперла дверь и прислонилась к ней спиной, чтобы он не смог выйти, поддавшись импульсу. - Послушай меня, Климов… просто выслушай… - стараясь не терять равновесия (от удара у неё кружилась голова), проговорила она: - Я хотела… сдать квартиру, она все равно мне не нужна… но у меня здесь вещи, личные, я все собирала… чтобы квартира… была годна для съема… А вчера говорила с одним человеком… готовым снять квартиру, мне его… Фомин прислал, можешь спросить у него… Слушая её, Вадим открыл дверь в комнату, там, в картонных коробках, лежали сложенные вещи – фотографии в рамках, книги, диски… Он мучительно провел рукой по волосам, какое страдание было в его лице! - Почему ты мне не сказала? – опустившись на пол, Вадим прислонился затылком к стене. - Не хотела втягивать в свои проблемы… И… ещё я… не хотела, чтобы ты подумал… что я навечно у тебя поселилась, наши отношения… Ты спрашивал меня, я подумала… - виновато проговорила она. - Ты подумала! Кира, я спрашивал тебя, потому что не хочу потерять, понимаешь? – он повернул к ней голову: - Не хочу остаться без тебя, мне просто нужно знать, что ты… Теперь… поздно… - Почему? – она отошла от двери и опустилась на колени возле него. - А разве нет? – он поднял руку, заведя ладонь к её затылку и тут же вернув, обратив вверх измазанные кровью пальцы. – Это сделал я... - Ты не хотел… Это была случайность, Вадим… я знаю, ты бываешь несдержан, я ещё не научилась полностью тебя понимать, но я постараюсь… Только не говори, что поздно… Я тебя люблю, люблю…- она накрыла его руку своей ладонью. Он и сам порой не понимал, что с ним твориться, срывался так легко, находя причины, там где их и вовсе не было. Нервы отказывали, и он не узнавал себя. И дело было не в алкоголе, а в нем самом… В постоянных сомнениях, словно затмения на него обрушивались беспочвенные подозрения, желание быть услышанным, но вместе с тем он сам перечеркивал возможность услышать. Делал выводы, бессознательно закрываясь стеной от единственного человека, который его любил. Временами казалось, что все изменилось к лучшему, жизнь приобрела смысл, стало легче, но вот – новый срыв и сожаление после отрезвления. Все началось ещё тогда – с шантажа палачей, с того, как изощренно они ломали его и им удалось довести его до самоубийства, до точки… Он умер… Напившись снотворного – простился с жизнь, а возвращение – капельница, бесцветная палата, голос Зиминой… слишком болезненное пробуждение. Он стал другим… С палачами было покончено, но он постоянно оборачивался к тому дню… пустырь… палачи… шантаж… путь домой… Все стиралось работой, так – на время – на время он жил, продолжая службу, делал свое дело, но чувствовал себя так, словно из него вынули душу. Ещё тогда – Валера – его друг, заметил, что с ним происходит что-то не то… Потом коллекторское агентство, попытка улучшить жизнь… Валентина, её смерть... и снова… таблетки, только уже на её тумбочке, холодное тело на кровати, самоубийство… то, что преследовало его. И он не мог её воскресить, не мог вернуть к жизни. Она предала его, подставила, но он жалел о том, что не смог ничем ей помочь… Следом, не многим временем позже, его попытка – петля… Окончательное помешательство и полгода пустоты… Он не хотел ранить того парня, не хотел, но ранил… В чем была его вина? Климов не мог чувствовать себя иначе, даже понимая то, что не он, а отец этого Кости виноват в ранении сына. Отец наркоман, мать безвольная дура, не сознававшая свою вину, позволяющая сыну покупать наркотики для отца, да и на то, что он курил анашу – закрывала глаза, но с легкостью обвинила Климова во всех своих бедах. А он… жизнь его тогда напоминала сплошной Ад из вереницы предательств, и он сломленный – принимал удары, даже не пытаясь закрыться. Так и теперь, глядя на Киру, чувствуя кровь на своих руках, он приходил в ужас от самого себя. И её слова ничуть не облегчали его состояния. Он смотрел на неё, слезы блестели в глазах, а она почему-то заботливо гладила его по волосам…