Климов 1.1

Доставшийся Олесе Иващук Фомин в качестве «квартирного» специалиста, своим появлением привел бедную женщину в замешательство. Он больше походил на афериста, чем на толкового полицейского, но выбор был не велик. От него несло перегаром, а перекошенное в каком-то странном выражении лицо не вызывало доверия. Но новые жильцы квартиры Иващуков все-таки впустили его внутрь (а поехали они на следующий, с самого утра) и показали документы. Олеся не заходила в квартиру, оставшись в подъезде. Прождав Фомина минут пятнадцать, она хотела уже ему звонить, но тут он спустился не с самыми приятными новостями. - Придраться не к чему, там это… все четко, заверено, это вам обратиться бы к тому, на кого завещание было написано, но тут тоже загвоздка, - почесав затылок, Фомин шмыгнул носом. - Какая ещё загвоздка? – с ужасом спросила она. - Да мужик тот помер, ну, на которого завещание оформлено было. Там такая история, этот мужик… он поп… святой типа отец… Он людьми торговал… ну и… наш начальник его того… грохнул, короче, - приблизив к ней лицо, снова обдав перегаром, разъяснил Фомин. – Так что извиняйте, со жмуриков взятки гладки. - Скажите, а… где этот… поп работал? Служил… то есть. Вы знаете? – вздохнув, спросила Олеся. - Да я вам покажу, если хотите. И это… мне Зотов сказал, что вам жить негде, так я вам могу квартирку организовать на время… - спускаясь с нею к выходу, говорил Фомин. - Я номер в гостинице снимаю… Подумать надо, вы мне сначала этот храм покажите и объясните, что там было… - недоверчиво поглядывая на Фомина, все же спрашивала она. Олеся не понимала, как её муж всегда атеистически настроенный, мент с головы до ног, мог купиться на религиозную ерунду, отдать всю мебель, квартиру неизвестно кому, когда он сам много раз сталкивался с тем, как секты, прикрываясь религией, обирают людей до нитки. Но знала ли она своего мужа на самом деле, если уехав, рассчитывала, что и он тоже последует за ней? А он не уехал, не смог пережить предательства, запутался окончательно, перестал понимать, где реальность и вымысел, сначала заливая глаза водкой, а затем – может в поисках какого-то чудо, поверив попу, а там – пропасть, из которой он уже не смог выбраться. «Вот и пожила по-человечески», - по дороге к храму, думала она. Фомин не обращал внимания на её кислую физиономию. Ему вообще не было дела до этой бабенки, он только выполнял задание вышестоящего начальства, сам же планируя втихую все-таки запустить свой проект с дисками. К средине рабочего дня Зотов наведался в кабинет Климова. Вадим сидел на диване, держа в одной руке стакан с водой, в другой – флакон с какой-то настойкой, пытаясь считать капли падающие в воду. - Что там стряслось? – не глядя на Мишу, спросил Климов. – Конец света? Прокурорская проверка? Или Фомин порнуху по отделу распространяет? - Что Фомин распространяет? – опустив руки в карманы, переспросил парень. - Надеюсь, пока ничего. Ты с каким-то делом, Миш, или просто, чаю выпить? - оставив свое занятие, Климов поднял на него глаза. - Только что звонили из больницы, жена Иващука в реанимации. Её очень избили, нашли на улице… - Могу точно сказать, это сделал не я, - попытался пошутить Климов, но лицо у Зотова было серьезным. – Только не говори, что она поперлась в этот храм… Отставив стакан, он закрутил флакон крышкой и бросил его на диван. - Кто же знал, что она такая дура. И, тем не менее, я предлагаю устроить голосование, пора поставить этих уродов на место, они на нашей земле, Вадим, и кому как не нам этим заниматься, - присев на диван, Зотов поднял флакон с настойкой. – Так что, соберемся? - Не сегодня, Миш, у меня ещё одна очень важная встреча. Ну, а этой Олесе там… помощь какую-то соберите пока… лекарства. А завтра решим, что с этим всем делать. - Завтра так завтра, - продолжая рассматривать флакон, пожал плечами Зотов, словно его и не беспокоила жена Иващука, впрочем, так и было. – А мне, ты знаешь, какую-то хреновину приписали, вроде успокоительных… выпил и сидишь такой как ежик в тумане… - Скоро все тут будем как ежики, от такой работенки, - усмехнулся Климов, замечая некую заторможенность в Мише. – Ты че, принял эту хреновину свою? - Да, минут пять назад… Но потом ничего, отпускает… - он замолчал на минуту, продолжая вертеть в руках флакон, а затем как ни в чем не бывало, повернулся к Климову: - Могу поделиться… - Нет, спасибо, мне только таких успокоительных ещё не хватало, чтоб совсем… - забрав у него флакон, засмеялся Вадим. – И ты тоже не увлекайся, а то в отделе подумают, что ты… употребляешь. - Помогает? – зевнув, спросил Миша, указывая взглядом на флакон. - Слушай, держи ключи, я уехал, а ты дверь закроешь, когда выспишься, - бросив на диван ключ от кабинета, Климов поднялся и, поглядев на часы, взял китель, висевший на спинке кресла. - Значит, не помогает… - пробормотал Зотов, когда Вадим покинул кабинет. Растянувшись на диване, Миша положил голову на мягкий подлокотник и закрыл глаза. Накинув на плечи белый халат, Саша шел по больничному коридору. Он первым узнал о том, что Олеся попала в больницу, она попросила медсестру позвонить именно ему. Её нашли неподалеку от храма, в сквере. Напавшие переломали ребра, ударили по голове – у неё было сильное сотрясение, а все потому, что она пришла в храм, попыталась поговорить с новым священником, а потом перешла на угрозы, по глупости прямым текстом заявив, что знает об их темных делишках. Знала ли она какие будут последствия её слов? Даже не подозревала, не слишком-то поверив в россказни Фомина, а тот и не подумал, что она пойдет выяснять отношения с работорговцами и сектантами. При виде Степнова она немного ободрилась, но он пришел не для того, чтоб утешать её или помогать с квартирой, а только предупредить – больше не вмешиваться в это дело, забыть обо всем и вернуться в Германию. Ни он, ни Зотов не могли ручаться, что в следующий раз её не убьют, а приставлять к ней охрану никто не собирался. Она была лишней проблемой для них всех. Услышав слова Саши, она померкла, и взгляд её наполнился обидой. - А ведь Боря считал вас своими друзьями, а вы не смогли его от всего этого огородить… - проговорила она. - Знаете что, Климов прав. Вы с Борей столько лет прожили и бросили, ему не друзья нужны были, а семья. И нечего сваливать на нас вину, мы его, сколько могли, столько поддерживали. Я Борю знал три года, а вы – тридцать лет, разницу чувствуете? – выпалил Саша, зло посмотрев на Олесю. – И нечего на нас стрелки переводить.