Климов 1.1

Грачев ждал Климова в своей квартире, проще было общаться на своей территории, зная, что никто не прослушает, не выдаст, а разговор предстоял крайне серьезный. Попросив горничную приготовить кофе, он отправил её за продуктами, указав время, через которое она может вернуться. Генеральская квартира выглядела не хуже, чем особняк Петрова, набитая антиквариатом, в центре Москвы, со множеством комнат, в которых можно заблудиться, она соответствовала статусу какого-нибудь министра, но никак не честного начальника полиции… Но кто говорит о честности? Он сам открыл Климову дверь, провел в зал, где ждал немного остывший кофе. Предложил сесть, начиная разговор мягко, ненавязчиво, чтобы расположить к себе собеседника, рассчитывая, что Климов не станет становиться на дыбы, поскольку в некотором смысле поспособствовал спасению и его жизни в том числе. - Как себя чувствуете, Вадим Георгиевич? – вальяжно опустившись на диван, спросил Грачев. - Прекрасно, - ответил Климов, пытаясь дать понять, что дружбы у них все равно не выйдет. - Миша вернулся к работе, я знаю. Вы его особенно не нагружайте сейчас, мало ли что… - вдруг произнес, несколько сменив тон, Грачев. - С ним уже все в порядке. Он, правда, какие-то успокоительные принимает… - подняв глаза на генерала, Климов даже несколько удивился тому, куда завернул разговор. - Успокоительные? Я с ним не встречаюсь, крайне редко говорю, у нас с ним сложные отношения, не хочу навредить. У него эта девушка… Маша, кажется… И на службе хорошие товарищи, так ведь, Вадим Георгиевич? - Не беспокойтесь… - кивнул Климов. Положив руки на колени, он без всякого интереса смотрел на Грачева. - Берите кофе… очень вкусный, по особому рецепту, - предложил Грачев, не понимая, о чем думает его собеседник. С Зиминой ему было как-то проще, она знала, что от него зависит её карьера и старалась быть корректной, угодливой, а Климов смотрел не на него, а будто сквозь него. - Вы о чем-то хотели со мной поговорить? – не прикоснувшись к чашке с кофеем, спросил Вадим. - Я думал, мы сможем нормально говорить, кажется, не без моего участия состоялся штурм детского дома, не так ли? И я вывел вас на брата Гюльшах… Или у вас есть ко мне какие-то претензии? – взяв свою чашку, сделав несколько глотков, Грачев с интересом посмотрел на Климова. - У меня нет к вам претензий. Что я должен сделать в доказательство? Станцевать перед вами? - Нет, пожалуй, вот этого как раз делать не стоит, - тихо засмеявшись, Грачев поставил чашку на блюдце и поднялся с дивана. – Может, хотите что-нибудь покрепче кофе? - Если я откажусь, вы сочтете, что это с моей стороны грубость? Я принимаю лекарства, мне нельзя алкоголя, - напряженно посмотрев на него, произнес Климов. - Ну вот, все понятно, - просто сказал Грачев. – Я же тоже человек, все понимаю. Если нельзя, то и не будем. Вадим Георгиевич, вы друг моего сына, я не собираюсь вам угрожать, расставлять ловушки, иначе я просто потеряю своего ребенка. - Но? – зная, что за этим последует какое-то условие, опередил его Климов. - Вы правильно заметили, что есть это «но». Тогда сразу к делу, но повторяю, это не угроза… - остановившись у окна, усмехнулся Грачев, опустив одну руку в карман брюк. – Вы же помните историю с палачами… Генерал Захаров, взрыв… Вы тогда пострадали от взрыва, кажется, так? А вы знаете, что Захаров был главным среди определенного круга лиц, но и у него были свои хозяева. Палачи никуда не делись… Просто их стало немного меньше, где-то на один процент. Климов слушал его, особенно не удивляясь, что сбило с лица Грачева усмешку. Любой из отдела, даже Зимина, узнав о таком, выслушивала бы эти откровения с гримасой ужаса, но Климов только задумчиво смотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Грачев обнаружил, что объектом его интереса служила фарфоровая ваза. Это было слишком странно. - Так вот, говоря все это вам, я надеюсь, что дальше этой комнаты информация никуда не попадет. Палачи это слишком серьезные люди и не вам с ними тягаться. - Умереть я не боюсь, - отозвался Климов. - Вадим Георгиевич, есть вещи гораздо страшнее смерти. Предположим, вы сейчас ничего не боитесь, согласен, пережить захват детского дома – вещь не из приятных. Но когда домой придут отморозки, целью которых не будет ваша смерть… и они просто сначала перебьют вам все пальцы молотком, потом начнут обливать кипятком, снимать кожу… и оставят в полумертвом состоянии… это другое… - подойдя к дивану, Грачев отодвинул чашки в сторону и присел на край столика. - Занимательное повествование. И вы хотите сказать, что это не угроза... – рассмеявшись, Климов перевел взгляд на генерала. - Вадим, ты не понял меня сейчас. Тоже самое могу сказать о себе, ведь я теперь не пойду против сына и если мне скажут устранить тебя или твоих друзей, друзей моего сына, а я откажусь. А потом в новостях скажут, что по такому-то адресу было найдено изувеченное начальника московской полиции, злоумышленки узнали, что он собирает коллекционные монеты, поэтому пытали его, в поисках тайника… - серьезно проговорил Грачев, тронув Климова за плечо. - Дальше… - Я просто хочу, чтобы мы с вами достигли взаимопонимания. Вы хотели детский дом, вы его открыли. Но к вам придут, будьте уверенны, и поставят свои условия, а если вы откажетесь, кто надо снимет льготы и дотации. Вам станет намного труднее содержать ваш милый приют, но вслед за этим, если вы продолжите свою деятельность – если вы будете забирать других детей к себе, начнется другая свистопляска. То о чем я вам говорил. - Боитесь за свою жизнь? – поднявшись с дивана, Климов направился к двери. - А разве у вас нет человека, за чью жизнь вам может быть страшно? Умереть вы не боитесь, а потерять кого-то близкого? Остановившись, Климов встал к Грачеву вполоборота. Заметив, как рука Вадима опустилась к кобуре, Грачев поднялся и сделал шаг назад, его оружие лежало в сейфе, в кабинете. Раскрыв кобуру, Климов вытащил пистолет и полностью развернулся корпусом к генералу. - Вы, наверное, очень плохо знакомы с моей биографией, Евгений Петрович… И это было большой ошибкой, упоминать о моих близких… - спокойно произнес Вадим. - Сложный ты человек… Не шантажирую я тебя. Просто пытаюсь объяснить, что могут сделать эти люди… Не я… Господи, да… - он подошел к Климову, не опасаясь получить пулю. – Что же ты такой нервный, Вадим Георгиевич… Положи пистолет обратно в кобуру, может, тебе воды дать? - Как вы достали меня все! – отбросив пистолет, Климов схватил Грачева за воротник рубашки. – Что ты мне проповедь читаешь, генерал?! Я тебе что – мальчишка?! Тебе страшно, ты за свою шкуру боишься, а сам плач, и скажи, что ошибаюсь! А теперь отцовские чувства проснулись?! Да плевал я на твои чувства, у меня своих проблем выше крыши. Ты думал, расскажешь мне страшные истории, и я вот так соглашусь с тобой, да?! Я свою линию гнул и буду гнуть, а ты хоть башку себе о стенку расколоти, мне плевать! Понял?! Ты свою сторону выбрал, Грачев! Опустив взгляд на его руки, затем посмотрев в глаза, Грачев осторожно положил пальцы на запястья Климова и спокойно отвел его руки в стороны. Он не пытался с ним заговорить снова, уже с беспокойством глядя на своего подчиненного. Отшатнувшись от него в сторону, Климов расхохотался, приложив обе руки к лицу. - Черт… - прошептал Грачев. – Вадим… - Что «Вадим»?! Ну, что?! – не перестав смеяться, выговорил Климов, отняв руки от лица. – Не понимаешь меня и поэтому тебе страшно… Зимина когда-то сказала, что я опасный для палачей человек, потому что напился таблеток, вместо того, чтоб её убить. А черт его знает, что у меня в голове, видишь, и ты не знаешь… Вот так и передай своим друзьям… - Да не с ними я… теперь… Вадим, ты что принимаешь? – совершенно не понимая его поведения, но, уже жалея о начатом разговоре, обеспокоенно спросил Грачев, поглядев на пистолет, лежащий на полу. – Что за таблетки ты пьешь? - Не собирался я тебя убивать, - усмехнулся Климов, присев на край дивана. - Я в курсе. Поэтому и спрашиваю… - подняв пистолет, Грачев положил его на стол, но подальше от Климова. – Что ты принимаешь? - Самое смешное или самое жуткое для вас, что дело не в таблетках, я по жизни такой, - выдохнув, он провел рукой по лицу, от подбородка, остановив ладонь на лбу. - И сынуля мне с придурью достался, что ж такое-то… - опустившись на диван рядом с Климовым, посмотрел на него Грачев. – Слушай, ну я же все равно выясню, что ты употребляешь. - Не умеешь ты по-человечески, Грачев, хочешь выяснить, выясняй… Только меня в покое оставь. На время хотя бы… Окинув взглядом Вадима, Грачев, скрестив руки на груди, вернулся к тому дню, когда, возможно, и в нем самом что-то переменилось и всемогущий генерал-лейтенант… начальник московский полиции, как беспомощный ребенок стоял перед захваченным детдомом и знал, что там его сын, а погоны не спасут. Но не это вспоминал, потому что ощущение того отчаянья до сих пор не покидало его и без всяких попыток покопаться в прошлом. Сейчас он прокручивал в памяти встречу в детдоме с Климовым. «- Да… ерунда… - глядя на Ткачева, негромко произнес Вадим, но ноги его подкосились, он едва не упал. - Тихо, тихо, - подхватив его под руки, Паша испуганно обернулся к напарнику… … - Там Степнов ранен… - сглотнув, прислонившись к подоконнику, продолжал шепотом Климов. – Но… первой надо… убрать Гюльшах… она… держит руку на рычаге… чтобы взорвать… жилет на Зотове… - Все, я понял, ты так постой, я переоденусь… Не упадешь? – сочувственно морщась, проговорил Ткачев, Климов отрицательно мотнул головой и парень начал обчищать второй труп. Прижав руку к боку, Климов перевел взгляд на молчаливого спецназовца. …. - Откуда их язык знаешь? – спросил Климов, опустившись на пол у двери. - Бывал в Чечне, на первой волне, - отозвался Грачев. – Не, не, Вадим Георгиевич, давай от дверей подальше, сейчас зачистка начнется, все к матам!» Грачев долго молчал стараясь вспомнить каждую мелочь, каждую деталь, но тогда он был более сосредоточен на спасение сына, а потом… потом Миша упал в обморок прямо перед детдомом и все понеслось по новому кругу. Он едва успел подхватить сына. Но сейчас ему нужно было вспомнить, он не мог вывести ситуацию из-под своего контроля, а погоду делал Климов и тут Вадим действительно оказался прав – перед Грачевым был опасный человек. Но пытаясь осознать, в чем дело, Грачев, к своей досаде, начинал замечать за собой какую-то дешевую сентиментальность. Хотя он так долго разыгрывал циника, что просто забыл однажды выключить это свойство, и оно заменило его сущность… - Чего молчишь, генерал? – спросил с иронией Климов. - Да так… есть о чем подумать… Вообще зря я тебя дернул сегодня, старею, не все успеваю просчитать… - с горечью произнес Грачев. – Сын из головы не выходит, остальное так… мимо пролетает… - Так это же хорошо, что ты о сыне стал думать… - Отвлекает от работы. С тобой прокол вышел. Знал бы, позже тебя бы на разговор вызвал, а так выходит – план сорвался. Навскидку, как бывший следак, при чем не такой уж и плохой, могу сейчас уже понять… - Хватит уже… - поглядев на Грачева, словно перед ним был человек, рассказывающий о том, что видел летающие тарелки, произнес Климов. - Температура у тебя ниже обычной, цвет лица… Пьешь противовоспалительные, антибиотики тоже, значит внутренние органы повреждены, могу предположить, по тому, как ты тогда держался – печень, почки… Но не сильно, иначе бы в больнице валялся. Что-то ещё… - он снова окинул взглядом Климова. - Слушай, рентген, заканчивай меня сканировать… - сглотнув, выпалил Вадим. – О сыне лучше думай, а не лезь в чужую жизнь, - взяв со стола свой пистолет, он поднялся. - Ну извини, увлекся… - беззлобно произнес Грачев, поднимаясь следом за ним, чтоб открыть дверь. – В другой раз поговорим… - а когда Климов ушел, добавил, проворачивая ключ в замке: - Хотя, ты и так много уже сказал…