Климов 1.1

Сидя на припорошенной сосновыми колючками, сложившимися в темно-зеленый ковер, земле, Климов медленно втягивал табачный дым, держа в пальцах сигарету. Он довольно смотрел на Киру, поправлявшую свое платье, слегка разорванное по швам. - Отлично погуляли… - произнес он, протянув к ней руку. – Теперь можно и к реке… Да? Кира, чтоб окончательно не испортить остатки платья, присела к нему на колени. Взяв из пальцев Вадима сигарету, она сделала затяжку и, приблизившись к нему, поцеловала, вдохнув дым в его рот. Все вернулось на места, исчезли сомнения Климова о свадьбе, он возбужденно смотрел на Киру, не смотря на то, что они уже час как застряли возле этого дерева, успев попасть в поле зрения несчастной Светы Малышевой и Степнова, даже не подозревая об этом. - К реке, так к реке… - запустив руки в его волосы, она порывисто коснулась губами его губ, затем прижавшись щекой к его щеке. – А как насчет свадьбы? - Да хоть сейчас… - заведя руку под подол её платья, хрипло прошептал он. - Ты уверен, что хочешь к реке? Вдруг, там люди… а мы… - судорожно дыша, спросила она, чувствуя его руку на своем бедре. - Если там люди… просто пройдемся вдоль берега, а потом… а потом я тебя из спальни до понедельника не выпущу, согласна? – сглотнув, он коснулся губами её шеи. Немного задержавшись, они все же вышли на тропинку к реке. Говорили они уже более оживленно, смеясь, Климов вполне бодро обсуждал перспективы развития детского дома, не смотря на предупреждение со стороны Грачева. - Давно пора было выехать загород, подальше от всех проблем, где нет ни Зиминой, ни Ткачева, ни Савицкого, ни Грачева… - обнимая Киру за плечо, говорил он. Услышав свою фамилию, произнесенную довольно знакомым голосом, Грачев поднялся с шезлонга, сняв солнцезащитные очки. Набросив на плечи, поверх футболки белоснежный мягкий свитер, сделав узел из рукавов на шее, он вышел навстречу безмятежно бредущей по тропинке парочке. Степнов, раскладывая хворост возле обложенного камнями места для очага, с усмешкой обернулся к Грачеву, уже представляя, что это будет за историческая встреча, а Света, улыбаясь сама себе, только хихикнула, достав из кармана спички. Они уже успели свериться с навигатором в машине, узнав, что приехали хоть и по другой дороге, но не так далеко от загородного особняка Петровых. Неподалеку от них, на покрывале, сидела Маша, нарезая колбасу, под чутким руководством Зотова. Он, выспавшись, полулежа, облокотившись на подушку, смотрел на свою возлюбленную, рассказывая ей всякие глупости из полицейской жизни, не слишком углубляясь в жесть, вернее вообще обходя это стороной. - Боюсь, что без Грачева сегодня не обойдется, - произнес с иронией Грачев, когда Климов с Кирой вышли на поляну. – Отдыхаете, Вадим Георгиевич? Развернувшись на голос отца, Зотов с изумлением поднялся на ноги. - Так, а вы… я вижу… - Климов окинул незамысловатую компанию таким взглядом, словно и Степнов и Зотов оказались по другую сторону баррикад, - тоже решили… отдохнуть… Кира стояла позади возлюбленного, опасаясь, как бы снова чего не вышло… - Присоединяйтесь, побеседуем, более… адекватно, Вадим Георгиевич, присоединяйтесь, - протянув ему открытую ладонь, произнес Грачев. – У нас с вами гораздо больше общего, чем вам кажется… - Это вы похитили сына Зиминой? – выйдя вперед, Кира взяла Грачева за запястье, опустив его руку. - Нет… - просто пожал он плечами, с ухмылкой поглядев на её пальцы, сжимающие его запястье. – Но вы же мне все равно не поверите. Так что давайте не будем проводить допросов. - А давай без «давай», - за его спиной проговорил Зотов, понимая, что теперь ни о каком отдыхе речи идти не могло. Они были все вместе, а Грачев – один, без охраны, без прослушки за городом, у реки, отличное место, чтобы раз и навсегда все выяснить. Миша любил отца и хотел с ним мира, но примирение на полуправде означало бы продолжение конфликта итак затянувшегося на годы. Да и в глазах Климова сделаться предателем – он тоже не мог, слишком уж многое их связывало. - Вот как? – обернувшись к сыну, усмехнулся, неприятно удивленный его заявлением, Грачев. – Сын, а ты не охренел? - Евгений Петрович, у вас есть возможность рассказать нам всю правду или просто уехать и потерять все, что у вас есть… - спокойно заметил Климов, понимая теперь, что ни Зотов, ни Степнов не плели за его спиной никаких интриг с Грачевым. А случай был все-таки удачным. - Ну, хорошо… - отодвинув сына в сторону, Грачев подошел к своему автомобилю и, положив руки на крышу, качнул головой, улыбнувшись. – Это был Бекетов. Он один из палачей… - Палачей? – переспросил Миша. - Да, а что наш бравый Климов не поведал тебе о том, как… - начал, было, Грачев, но, оборвав сам себя, перевел взгляд на Вадима. Ему казалось, что Климов непременно посвятит Зотова во все подробности их встречи, но на деле Миша даже не знал, что они встречались. Отойдя от машины, он присел на шезлонг, серьезно посмотрев на своих дознавателей. - Телефон Зиминой прослушивался, единственная моя вина в том, что я не сказал ей об этом… - признался Грачев. – Она позвонила мне, сказала, что Климов жив, но я ничего не предпринимал… - Допустим, - подойдя к нему, Климов остановился у дерева, скрестив руки на груди. – На чьей вы сейчас стороне? - Климов, я всегда был и буду только на своей собственной стороне, а все ваши игрушки меня не интересуют. Ты думаешь, открыл детский дом и уже совершил какой-то подвиг? Я посмотрю, как ты запоешь, когда произойдет то, о чем я говорил в прошлую нашу встречу, или что скажет твоя подруга… - он перевел взгляд на Киру. - Сейчас не об этом… Вы все тут считаете меня ужасным злодеем… Очень зря, ведь прибежите и скажете… Грачев – помоги… А я буду вынужден помочь вашей маленькой компании, потому что это мой отцовский долг… Да, Миш? - Я не прибегу… - сжав зубы, Зотов перевел взгляд на отца. - Значит, Климов прибежит… - усмехнулся Грачев. - Нет, я скорее застрелюсь, - ответил Вадим. - Не бросайтесь сло… ах, да, я и забыл о вашем трепетном отношении к суициду, - проговорил Грачев, но замолчал, почувствовал, что перешел черту. Он приехал не за тем, чтобы попытаться противопоставить себя сыну, не для того, чтобы унизить его друзей, но все выходило по-старому, но не со злобы, а по привычке. Его сын стоял перед ним в растерянности, он так хотел примириться с отцом, но тот делал больно его другу, и этот взгляд стал отрезвлять Грачева. Он продолжал цепляться за свое прошлое – четко выстроенный мир, жизнь, превращенную в собственную систему, однако система дала сбой. - Кир, пойдем домой, - раздался голос Климова. Вадим прошел мимо Грачева, на мгновение, бросив на него тень, тот только опустив голову, смотрел на траву под ногами. - Пойдем, - тихо сказала она. - Извини, Вадим… - следом прозвучал и голос сына, Грачев отвел взгляд в сторону, не прислушиваясь к их разговору, к удаляющимся от него голосам. Со всем этим пора было заканчивать, но он упрямо продолжал молчать, понимая, что делает глупость, играя какую-то фальшивую ноту примитивной гордости сейчас, когда все можно было решить раз и навсегда. Миша давно не был ребенком и, не смотря на все свои недостатки, на излишнюю строгость, а часто и садизм отца, он вырос нормальным человеком, искренне стремящимся не во тьму, а к свету. Об этом говорили не слова, а поступки… Наступило время просто осознать это, но Грачев боялся утратить вес в глазах сына, брось он все свои преимущества в стороне, погоны, власть, что останется? Отец, который не знает, как быть со своим сыном, понимая, однако, что это его единственный ребенок и потеряв его, он потеряет свою собственную жизнь. А ведь Миша уже и сам мог о себе позаботиться, защититься от внешних врагов, его окружали друзья, которые помогали не для того, чтоб потом унизить или что-то запросить, а просто потому что это было одним из постулатов дружбы и он сам готов был прийти на помощь любому из них. - Вадим Георгиевич, постой… - сам не зная как, произнес Грачев, поднявшись. Климов остановился в нескольких шагах от него. - Я не хочу продолжать этот разговор, - серьезно сказал Вадим, ничуть не оскорбившись словам Грачева, но и терпеть подобные высказывания – по сути, унижавшие и его самого и собеседника, было невозможно. - Прости, не то я хотел сказать, не о том… Да на вашей я стороне, разве не ясно? Какая у меня может быть ещё сторона… если на этой мой сын. Давайте просто попытается забыть некоторые моменты и работать вместе, я не с каждым так говорю, мне нужно ваше согласие… - глядя в глаза Климову, сначала с трудом, но затем, как-то перейдя на простую речь, без пафосного тона, по-человечески, договорил Грачев. Климов не доверял ему, не верил ни единому слову, слишком много зла принес ему этот человек, пытавшийся загладить свою вину перед сыном, взяв его в свои посредники. Вадим прекрасно понимал, что от его согласия зависели отношения Зотова с отцом, и это заставило поднять руку, принять сомнительную дружбу Грачева хотя бы для вида…