Климов 1.1

Кира не говорила Грачеву о том, что хотела сделать. Она договорилась с Верой, чтобы та забрала Дашу на ночь, в дежурство Вадима, тогда-то Кира и решила приехать к Грачеву, но так, чтобы он не ждал её… Весь день она провела в детдоме, раздавая книги на новый учебный год, складируя их в стопки, по всем предметам, для каждого ученика, сверяясь со списком. Это было просто, ничего особенного, разобрать по группам, чтобы потом каждый ребенок мог получить те учебники, которые ему были нужны для обучения. Зимина зашла в библиотеку, когда Кира заканчивала с работой, она все думала, что связывает эту девчонку с Грачевым. Для Иры двадцатипятилетняя вертихвостка была не иначе, как девчонкой, а Грачев – взрослый, самодостаточный мужчина, генерал-лейтенант, с большими перспективами в будущем, карьерист… Что их могло связывать? Устало потерев рукой глаза, Кира выключила компьютер, подписав очередную стопку книг, наклеив на верхний учебник стикер с фамилией ученика. - Как работа? – спросила Зимина. - Ничего… на сегодня достаточно, - достав из сумочки пудреницу, Кира взглянула в зеркальце. – Домой поеду. - Я тебя спросить хотела… Помнишь, к нам Грачев приезжал… не знала, что ты… с ним в таких дружеских отношениях. Да, он Мишин отец, но даже я… на «ты» как-то к нему не обращаюсь… - начала издалека Ирина Сергеевна. - Хотите об этом поговорить? Вам не все равно? – захлопнув пудреницу, Кира с усмешкой посмотрела на неё. -Да нет, просто странно это… Ты его так назвала… А Грачев опасный человек… - Я этого не заметила… Может, для вас и опасный, для меня – нет, - устало проговорила Кира, пряча пудреницу в сумочку. - Ну, я его знаю подольше, чем ты… Он хитрый человек, ничего не делает просто так. Ты была бы с ним осторожней… - Приму к сведенью, - безразлично бросила Кира. - А ты с ним чем-то похожа… характером что ли… - замечая какое-то мистическое сходство, проговорила Зимина. - Ирина Сергеевна, если бы я хотела знать ваше мнение, я бы спросила, а так – вы лезете не в свое дело, а это действительно опасно, - покачав головой, как-то иронично проговорила Кира и, перекинув сумочку через плечо, покинула библиотеку. Она не брала с собой никаких вещей, не звонила и не предупреждала, просто приехала. Нажала на звонок, стоя у двери, открыла горничная, в переднике, как водится, по форме. Кира прошла в гостиную, Грачев сидел на диване, читая книгу, в джинсах, в темно-синей футболке, услышав шаги, он поднял голову. - А я думала, что застану тебя с любовницей… - положив сумочку на диван, проговорила немного виновато Кира. - Последняя у меня была за день до… примерочной… - отложив книгу, он встал с дивана. - Ты хотел ночь… - сказала она, походя к нему. - Пойдем, - он протянул к ней руку, и когда она вложила свою ладонь, повел её в спальню. – Почему не предупредила? - Не знаю… Хотела сделать сюрприз, - сжимая его руку, заходя в спальню, сказала она. Но сюрприз сделал он. Раскрыв шкаф с одеждой, он отодвинул свою в сторону и Кира увидела вешалок десять с женскими вещами. Это были шелковые пеньюары, несколько платьев и пижама – мягкая, удобная, очень домашняя. Грачев сел на кровать, выжидающе глядя на неё. Вся одежда была новой, на ней ещё оставались этикетки, но без ценников. Он купил ей одежду, повесил в свой шкаф, сам того не понимая, как это выглядит со стороны. Сам он заполнял свое жизненное пространство чем-то иллюзорным, делая то, что хотел видеть в своей жизни, но Кира хорошо это понимала… - Пижама? – достав с ней вешалку, Кира обернулась к Грачеву. – Мне? - Почему – нет? – пожал он плечами, пытаясь не терять лица. – Как вариант… - Хорошо… Но, я останусь на ночь, а сейчас только девять часов… у нас впереди вся ночь, чего бы ты хотел? – вернув пижаму обратно, она села рядом с ним на кровать. - А ты? – не притрагиваясь к ней, спросил он. - Давай сегодня будешь решать ты… Я хочу, чтобы сегодня ты сделал все, что захочешь… - сказала она, опустив голову на подушку. – Только… может, ты отпустишь прислугу? - Да, до утра отпущу… А что мы будем делать… Все, что я захочу? Давай посмотрим фильм? Всего два часа… Это моя прихоть… - сказал он, вполне серьезно и картина дополнилась. Одежда в шкафу, фильм… он хотел чего-то похожего на семью или этого ощущение – на день, на час… Ночь с любимой женщиной, сон вместе с нею, в домашней, совершенно не сексуальной одежде. Он ушел услать горничную, а Кира все задумчиво глядела на открытый шкаф. Лежа на кровати, она расстегнула пуговицы на кофте, понимая, что оказалась в какой-то искусственной реальности, но её пребывание все оживляло, делало выдумку – правдой. - Все, я её отправил… - вернувшись в спальню, Грачев успел поймать юбку, которую Кира отбросила в сторону. – Может, хочешь ванну принять? Выглядишь уставшей… - Весь день книги перебирала… Сними с меня чулки… - попросила она, ласково улыбаясь. - Хорошо, - эта идея ему вполне нравилась, он присел на кровать, положив её ножку к себе на колено. – А если я увлекусь? - Я хочу, чтобы ты увлекся… - чувствуя, как он снимает с неё чулок, Кира приподнялась на локтях, разглядывая его сосредоточенное на этом занятии лицо: - В магазинах мне часто не продают спиртное… Требуют паспорт… Это забавно… Он засмеялся, сбросив с неё один чулок, принимаясь за другой. - Хочешь напиться? – предложил он. – Ты тогда была такой… смешной… со спиртом. Забавно другое, ты здесь, а я не знаю с чего начать. - Ты хотел бы, чтобы я осталась не на ночь, на больше? – понимая, что за мысли его одолевают, спросила она, хотя это и не требовало ответа, все было и так ясно: - Жень, не будем тратить время… Посмотрим твой фильм, будем спать… как ты и хотел… - Это потом… Жду тебя в ванной… - сняв футболку, он оставил спальню. И все-таки что-то в нем не менялось, он хотел её, при всех своих иллюзиях, хотел обладать ею двадцать четыре часа в сутки. Он не мог ни о чем думать, кроме как о том, чтобы раздеть Киру, проникнуть в неё и так до головокружения, до полного исхода сил, чтобы она кричала в его руках. Его не особенно теперь влекли другие женщины, ему было плевать, что будет потом, плевать – если узнает Климов или кто-то ещё, так Кира быстрее бы ушла к нему… Но она не уходила совсем, хотя и согласилась на эту ночью… Сняв лифчик, она прошла по комнате, затем прошла к ванной, открыла дверь – ванная заполнялась, Грачев только расстегивал джинсы, наблюдая за тем, как Кира медленно походит к нему, наступая босыми ногами на холодный кафель. Поставив ногу на бортик ванной, Кира остановилась напротив Грачева. - А в домашней обстановке ты очень милый… - проговорила она, опустив руку в его джинсы, несколькими движениями приводя его и в без того железное состояние. – У меня никогда не было такого мужчины как ты… - Да и у меня… такой как ты… не было… - выключив воду, он подхватил Киру заведя обе руки за спину, опустив её в воду. Избавившись от лишней одежды, он последовал за ней, быстро меняя положение, опуская её на себя, заставляя плотно прижаться спиной к его груди. Запрокинув голову на его плечо, Кира закрыла глаза, отдавшись, как и хотела, в его руки, просто подчинившись, двигаясь так, как он желал. Вода была настолько горяча, что от неё шел пар, закрывая собой все зеркала. Дыхание у Киры то и дело сбивалось, она захлебывалась этой бешеной скачкой, которую устроил её Грачев. Времени было полно и, зная об этом он, получив ко всему её согласие делать то, что ему вздумается, совершено потерял голову. Стоило ему только достигнуть пика, он вытащил Киру из ванной, через пару мгновений она лежала на постели, мокрая, обнаженная, позволяя ему продолжить. Закинув её ноги на свои плечи, он доводил её до крика, с каждым движением, не давая ни минуты отдыха, заставляя её просить ещё, без остановки, даже когда она обессилила. Стоило ей только набросить халат, чтобы выйти на кухню, выпить воды, как сделав глоток, она оказывалась опрокинутой на стол, и ей так нравилось то, что он делал, она сжимала ногами его торс, приникая губами к его губам, только ещё больше распаляя его такой сговорчивостью. - Когда же мы будем смотреть фильм? – спросила она, после очередного захода, достав из холодильника бутылку шампанского. - Не знаю… - он взял бутылку из её руки, чтобы открыть. – Но у меня есть ещё пара желаний… - Нет… Сначала я… - наблюдая, как шампанское переливается через горлышко, она выдвинула из кухонного стола стул с высокой спинкой, усадив него своего любовника. Заметив настенные часы, она увидела, что стрелки подошли к полуночи, а с ним Кира потеряла счет времени. Взяв бутылку, она выпила из горла немного и, раскинув полы халата Грачева, опустилась на него. - Любишь сверху? – догадался он. - Ты тоже любишь сверху… - засмеялась она. Все это закончилось около часу ночи, когда они вместе повалились на постель. Кира все же нашла в себе силы надеть эту пижаму и, положив голову на грудь Грачева, сонно перевела взгляд на телевизор, он включил диск – что-то военное, русский боевик о войне в Чечне. Но ему больше нравилось ощущать то, что Кира лежала рядом с ним, засыпая в его руках, он убавил звук телевизора, сжав рукой её плечо. А утром Киру разбудил звук его телефона, он ответил, его куда-то вызывали, он не хотел уходить это было видно… Пришла горничная. Кира лежала, смотря, как он одевается. - Я ещё поваляюсь? - с улыбкой спросила она. - Сколько хочешь… - ответил он, присев на минуту на постель. – Знаешь, как бы я хотел, вернувшись, увидеть тебя здесь… Он не хотел ничего слышать в ответ, знал, что слова будут жестоки и ушел, оставив её с досадой в сердце. Зайдя в кухню, он выпил кофе – всего несколько глотков, горничная привычная к тому, что у него часто ночевали разные девицы, ничего и не думала говорить. - Там у меня… женщина… - сказал он сам. - Я поняла, Евгений Петрович. Все сделаю, как обычно… - Нет, не как обычно… Приготовь ей завтрак, она может находится здесь сколько захочет… Это не любовница…, поняла? – немного дрогнувшим голосом сказал Грачев. – Веди себя с ней, как со мной… Её зовут Кира. Он никогда не называл имен своих пассий, но сейчас сказал, более того, поставив её в определенный статус. Горничная кивнула, впервые замечая за генералом такое. Допив кофе, он взглянул на кофейник, собираясь уже уходить, но что-то его повернуло. Он взял поднос, поставил чистую чашку, кофейник и сам отнес в спальню. Кира успела заснуть. Он тихо поставил поднос на тумбочку, остановившись перед кроватью, тяжело вздохнув. Так неслышно, чтобы не разбудить её, Грачев приставил к постели стул, присев, взял её руку, раскрыл ладонь, касаясь пальцами и это чувство, уже занявшее особое место в холодном сердце, болью разлилось по его груди. И ничего не приходило на ум, кроме болезненных строчек любимого поэта, проносящихся в разуме вместе со странным покалыванием в уголках глаз, непривычным… и совсем не мужественным:

Друг мой, друг мой, Я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль.