Климов 1.1

За моей притаился спиной ангел с грязным лицом, Жил со мной, стал умом и душой, ангел был подлецом. Кукрыниксы

Налив вина, Кира протянула бокал Грачеву, они вместе сидели на диване, включив телевизор, шла какая-то передача, они не прислушивались, убавив звук, наслаждаясь зимним вечером. Занавески на окнах были сдвинуты, темно-синее небо со сверкающими звездами россыпью накрывало землю снегом. Снежинки стучались в окна, прилипали к стеклу. Забравшись на колени к Грачеву, Кира увлеченно целовала его, чувствуя на губах привкус мускатного вина. - Может, пойдем в спальню? – предложила она, коснувшись пальцами его виска, их взгляды сошлись, Грачев, отставив бокал с вином на стол, завел руки под её шелковую сорочку, в которой она и встретила его после тяжелого рабочего дня. - Зачем куда-то иди? – улыбнулся он. – Нам и здесь неплохо… - Ты прав, можем чем-нибудь заняться… интеллектуальным? – проведя языком по его губам, спросила невинно Кира. – Я могла бы... - Хорошая идея… - выдохнув, он поцеловал её, на мгновение, остановив взгляд на экране, за её спиной. – Растягаев… Кира обернулась, в передаче, которая была включена, с тематическим названием «Лживый образ», рядом с ведущим сидел прапорщик Растягаев. Она запомнила его, хотя видела всего несколько минут, тогда, в этом гостином зале, на диване. Взяв пульт, Грачев добавил звук, что-то подсказывало, что речь Растягаева касается именно его. - И я хочу сказать, что не так давно видел Грачева, у него молодая жена, как это сейчас стало принято у олигархов, блондинка, типичная светская львица, наверное, модель какая-то… - говорил Растягаев: - Я пришел к нему после выхода этой книги, он использовал эту тему, войну, смерти моих сослуживцев в качестве пиара… Он не знает, что такое честь офицера, для него этого понятия просто не существует… - А, что вы можете сказать о том периоде, когда вы вместе служили? – спросил ведущий. - Грачев никак не проявил себя в то время, он был скорее тем человеком, который прячется за спины солдат… - ответил прапорщик, опустив глаза. - Что? – ошарашено, произнес Грачев, уставившись в экран. Кира перевела на него испуганный взгляд, все, что говорил Растягаев, было ложью, и она отлично это знала, пересмотрев все эти любительские съемки – военную хронику, да и сам Грачев был не из тех, кто подло бы стал прикрываться за чужими спинами, тем более тогда, в молодости, когда шла война. Да, он не был кристально честным и чистым человеком, но то, в чем обвинял его Растягаев, было слишком мерзким. «Пыль после боя начала оседать, воздух прокоптился – рассеивая запах горелых покрышек и сожженных тел солдат, которых разметало по всему периметру… Это был не первый и не последний бой перед Грозным. Покореженные БТР, расстрелянные из ПТУРСов и Шмелей стояли по обочинам, в них обгоревшие трупы русских солдат, расплавленные вместе с железом… Земля была устлана ошметками тел, запах был нестерпимым. Военные разбили лагерь, чтобы сделать передышку. Занимались раненными, собирали тела своих друзей, части… складывая в ящики из-под патронов. Грачев с Искандеровым подошли к разнесенному в клочья БТРу, под крылом (дверцей), придавленный лежал сгоревший до костей спецназовец. - Прапор, помоги, - крикнул Грачев Растягаеву. Кое-как они втроем отодвинули крыло и Грачев полез вытаскивать труп. - Все вы, чечены, уроды! – выпалил Растягаев покосившись на Искандерова. - Рот закрой, - отозвался Грачев, он потянул убитого из БТРа, но тот буквально разваливался по частям. Растягаев уставился на изувеченного спецназовца и отпустил крыло, Искандеров не ожидая этого, сам не в силах удержать такую тяжесть, чувствуя, что крыло выскальзывает из рук, подставил ногу. Крыло обрушилось на спину Грачеву, придавив при этом и ногу Искандерову, хотя он-то и смягчил удар. Грачев упал на труп, потеряв сознание от боли». - Жень… - тряхнув его за плечо, сказала Кира, заметив, что он впал в какую-то прострацию. - Сука… урод… - сглотнув, проговорил Грачев, затем переведя взгляд на Киру: - Все нормально… Зимина видимо подсуетилась…кому же ещё… - Ты побледнел… Я… принесу тебе тонометр… - рассеяно поцеловав его в щеку, Кира поднялась. Она забежала в кабинет, там разрывался его мобильный телефон, звонил Искандеров. Кира оглянувшись на дверь, ответила. - Это Кира, жена Жени… - проговорила она: - Вы, извините, но, не могли бы вы перезвонить через минут двадцать… Жени сейчас не хорошо. - Кира… Кира, передайте ему, что я зарежу этого шайтана Растягаева, я приеду, отрежу ему голову! – нервно проговорил Искандеров, затем опомнился, понимая, что говорит с женщиной: – Простите, я перезвоню… Кира, через двадцать минут, я перезвоню. Положив телефон на стол, Кира достала тонометр и таблетки мужа от давления. Выйдя из кабинета, она подошла к Грачеву, тот слушал Растягаева, вернее просто забыл выключить телевизор, все ещё находясь в некой прострации от слов прапорщика, ещё недавно так красиво болтавшего о чести и достоинстве офицера… «- Да я уже все сказал, сука ты! Предал Россию, с политиками снюхался, трепешься о государстве, сам из тех ублюдков, которые нас, нормальных людей, в яму загоняют, падла ты! – сев на диван, выпалил Растягаев: - Да ещё и на святое позарился, на крови наших братишек рейтинги себе поднимаешь!». - Женя, все… - Кира выключила телевизор, присев рядом с мужем, взяв его руку, чтоб надеть манжету тонометра. - Не надо тебе этого смотреть, я сама с ним разберусь… - Что-то я в жизни упускать стал… Он действительно казался мне нормальным человеком, - проговорил негромко Грачев. - Сто девяносто восемь на сто пятнадцать… - посмотрев на цифры, которые выдал тонометр, похолодев, прошептала Кира. – Женя, милый, надо вызывать врача… - Выпью таблетку и отдохну немного, никакого врача… - он перевел взгляд на Киру. – Не бойся, я в порядке… - Искандеров звонил, он я сказала, чтобы он перезвонил, - положив в его руку таблетку, Кира вышла в кухню, не став звать горничную и быстро вернулась со стаканом воды. - Что сказал? – запив таблетку, Грачев поднялся с дивана, Кира тут же взяла его под руку, на всякий случай. - Сказал, что отрежет Растягаеву голову… - улыбнулась она, открывая дверь в спальню. – И я… на его стороне. - Хороший парень, - усмехнулся Грачев, хотя этому «парню» было немного за пятьдесят. – Но с Растягаевым я сам все решу... Есть у меня для него сюрприз. Войдя в спальню, он опустился на кровать. Кира расстегнула его рубашку, полностью, и помогла снять. - Женя… Ты уверен, что… врача не надо? – переспросила она, но вместо ответа, он схватил её за талию, притянув к себе. - Может, все-таки продолжим? – поцеловав Киру, спросил он, не поднимая голову с подушки. – Ты же умная девочка, знаешь, что мне поможет, лучше врача… и тебе тоже… - перекинув её ногу через себя, он быстро расстегнул свои брюки. Немного приподнявшись, он вошел в неё, затем опустившись обратно, но уже удерживая её на себе. - С таким давлением… - прошептала она, но уже как-то туманно на него глядя, только поддаваясь его движениям, сама начиная набирать темп, помня, что Искандеров обещал позвонить через двадцать минут. - Тебе же нравится… И мне…- глядя на неё, забираясь руками под её сорочку, ответил он. – А я почти ничего не делаю… Это ты… делаешь… - закрыв глаза, он чуть запрокинул голову, чувствуя, как сокращаются её мышцы, а то, как она двигается на нем, ещё более сводило с ума. Кира с наслаждением смотрела на него, таким милым он сейчас был, полностью подчиняясь ей. От нахлынувшей усталости, он быстрее терял контроль и сам этого хотел, хотя бы на некоторое время забыть обо всем, что его сейчас изводило. У него уже было решение, как приструнить Растягаева, но не это волновало Грачева, а такой подлый удар, то, чего он не ожидал именно от этого человека. Кира заставляла его забываться, делая все, чтобы он думал только о ней. Она сбросила сорочку и, открыв глаза, глядя на неё – обнаженную, он ни о чем, кроме неё и не помышлял, любуясь тем, как Кира поднимается, касаясь руками его груди, и опускается, отбрасывая платиновые локоны назад. Поднявшись, оторвавшись спиной от постели, он скользнул руками по спине Киры, охватив её приоткрытый рот горячим поцелуем, прижав к себе, доходя по предела, чувствуя, как она конвульсивно двигается, ослабевая в его руках. - Иди сюда… - укладывая её на постель, набок, продолжая двигаться вместе с ней к экстазе, он крепче прижал Киру к себе, глядя, как сладко она улыбается, приникая к его губам. – Хочешь ещё? - Хочу… - тяжело дыша, шепнула она, подняв руку, коснувшись пальцами его щеки. – Тебе лучше? Какой ты… мой… любимый… хороший… - захлебываясь от наслаждения, она двинулась к нему навстречу, усиливая чувствительность. - С тобой мне всегда хорошо… - ответил дрожащим от страсти голосом Грачев, переворачивая её на спину, полностью накрывая собой: - Иначе и быть не может… Моя любимая и умная девочка… Кое-как Грачеву удалось уговорить Искандерова ничего не предпринимать против Растягаева, его смерть могла повредить рейтингам… А на следующий день охрана Грачева схватила болтливого прапорщика и вывезла загород, там они посадили его в автомобиль генерала. - Ух ты, а чего такая рожа разбитая? – искренне удивился Грачев, побои у прапорщика были не слишком свежие, прижженные зеленкой. - Лаврентьева встретил… - зло отозвался Растягаев. - Сержант, который был у нас… помню… и чего сказал? – понимая, что досталось прапорщику за ложь, все-таки спросил Грачев. - Ты-то на всем готовом живешь, а мне на что жить?! – вместо ответа, выпалил прапор. - Как ты мне говорил «продался»? Я ведь тебе жизнь спас сегодня, Растягаев, Искандерова помнишь? Ты же знаешь, что три пули мне в бронежилет попали, когда я его прикрывал. А теперь представь, что он хотел сделать с тобой за твое «он прятался за спины солдат» или как ты там сказал обо мне… Это же почти кровная месть… Но, сейчас не об этом, - с тем Грачев достал из кармана пальто складной нож Растягаева в прозрачном пакете: - Узнаешь? Очень глупо оставлять холодное оружие со своими отпечатками у человека, которого ты собираешься облить дерьмом. Ещё одно телодвижение в мою сторону и этот нож найдут рядом с каким-нибудь трупом… - Чего ты хочешь? – глядя на нож, спросил Растягаев. - Скажешь правду, когда побои сойдут… И фамилию той суки, которая тебе заплатила… или она не называлась? - Она… со мной какой-то мент говорил… опер… капитан… Фомин… - сказал, припоминая того, прапорщик. - Сути не меняет, скажешь, что это полковник в отставке Зимина Ирина Сергеевна, Фомин это её пешка. И сумму назовешь, которую тебе заплатили… - Ты же сука, Грачев, все у тебя есть, живешь в шоколаде, а от меня хочешь, чтобы я сказал, что… сорвал, что деньги получил…, чтоб на всю страну мундир свой опозорил?! – закричал Растягаев, попытавшись выхватить пакет с ножом из руки Грачева. - Мундир? Смешно… - сжав его руку так, что у того захрустели кости, Грачев убрал пакет обратно в карман пальто. – Ты ещё скажи «честь офицера»… Все сделаешь, как я сказал, понял?! Пошел отсюда! Открыв дверцу, Грачев выкинул его из машины. Водитель завел мотор, оставляя Растягаева на дороге. «- Грачев! Грачев, брат! – кричал, стоя над ним Искандеров, сам достав его из БТРа. Открыв глаза, Грачев ощутил едкий запах, так пахла расплавленная амуниция того спецназовца, чьи останки он пытался достать, прежде, чем его придавило крылом, это была жуткая смесь – человеческое мясо, кости, одежда, какой-то пластик, и всеем этим была теперь испачкана его одежда, лицо, руки. Подняв голову, он увидел Растягаева в стороне, того рвало толи от запаха, толи от увиденных останков, а из разбитого носа текла кровь. - А! Брат, я думал, ты уже отправился к Аллаху, - облегченно вздохнув, Искандеров присел рядом с Грачевым на землю. - Что произошло? – чувствуя боль в спине, Грачев перевел взгляд на Искандерова. - Этот крыло отпустил… шайтан… - кивнул на Растягаева, потирая свою ногу, проговорил парень. – Убить же могло тебя… - Ты ему нос разбил? – вытирая ладонью лицо, спросил Грачев. - Мало разбил…, комбат оттащил… - с досадой ответил Искандеров».