Климов 1.1

Проснувшись посреди ночи с ужасной головной болью, Кира обнаружила, что находится в постели. Грачев лежал рядом с ней, закинув руки под голову, без покрывала, совершенно обнаженный, впрочем, и на Кире из одежды были только чулки и лифчик, правда её он накрыл чистой шелковой простыней по пояс. - Это новый матрас… - сказал с улыбкой Грачев, он протянул руку к тумбочке и взял стакан воды с аспирином. – Выпей, станет легче… - Мне должно быть стыдно? – взяв стакан, спросила Кира, с трудом припоминая дневные события. - Если только перед теми, кто укладывал матрас, но я им хорошо заплатил…, когда ты дала возможность дотянуться до бумажника… - усмехнулся самодовольно он. – Да и горничной у нас по-прежнему нет, поэтому смотри не поскользнись в зале… Убрать некому… да и поздно уже вызывать кого-то. - А что там? – спросила она, выпив воду с аспирином. - Сообрази… Сколько раз мы с тобой там… занимались сексом… Часа четыре, а потом ты отрубилась… Забавная ты, когда выпьешь… Завтра вызову службу уборки, обивку на диване я бы сменил… - коснувшись ладонью её щеки, проговорил, наслаждаясь её смущенной полуулыбкой, Грачев. - Обивку…она в твоей… Извини… я, наверное, была слишком… - опустив глаза, она отставила стакан. - Извини? – переспросил он, сбросив с неё простынь. – Иди сюда, ненасытная моя, - указав взглядом на то, что он вполне готов продолжить, Грачев увлек Киру в свои объятья. – Только утром придется тебе в детдом заехать… - Зачем? – опустив голову на его грудь, спросила с недоумением Кира, уже и, забыв, когда была там последний раз. - С завтрашнего дня детдом будет подключен к аппарату, полностью переходит под мой контроль, Зимина мне там не нужна, а эту… художницу надо как-то поддержать, чтоб эта рыжая кошелка не устроила скандал. Ты авторитетней будешь… - касаясь пальцами её волос, произнес негромко он. – Может, тебе ванную сделать? Какая ты… у меня такого секса ни с одной женщиной не было… Даже спина ноет… - Я сама наполню ванную… лежи… А потом заберемся вместе… - она поднялась с постели под его возбужденным взглядом. - Ничего не болит? – спросил он. - Нет… - улыбнулась Кира, обернувшись к нему. – Это другие твои любовницы тебя не выдерживали больше двух недель… Но я же не похожа на них? - Любит Вера сплетни собрать…, недостоверные к тому же. Неделю…. Кира… неделю не выдерживали… - по-мальчишески рассмеялся он, снова закинув руки за голову. Утром Кира приехала в детдом. Ночь выдалась ничем не хуже дня, только уже на трезвую голову и в ванной и Кира начала смутно припоминать, что было до того, как она отрубилась и чем больше она вспоминала, тем больше заливалась краской, хотя в какой-то момент она остановила себя, понимая, что смущаться нечему. Да, в пьяном виде она была ещё более развязна, чем обычно, но все-таки это был секс с её любимым, пусть такой дикий, безумный, длящийся часами, в котором она доводила Грачева до изнеможения, буквально выпивая из него все соки, но и ей и ему это нравилось. Хотя, когда она вышла утром из спальни и увидела следы их забав, ей стало немного стыдно, и она поняла, что обивку и в самом деле придется менять. Свету она застала в коридоре детдома, на третьем этаже, возле кабинета директора, та нервно прохаживалась перед окнами, дергая краешек рукава своей кофты, опасаясь того, что устроит Зимина, когда она заявит свои права на кресло. Степнов обещал если что вмешаться, он был на стороне возлюбленной и кресло директора считал для неё вполне заслуженным, особенно после того, как она убила Бекетова. Увидев Киру, свернувшую в коридор, Света радостно всплеснула руками, понимая, что теперь все пройдет более гладко. - Спасибо, что пришла… - взяв Киру за руки, с благодарностью произнесла она. – А… я думаю заходить в кабинет или подождать, пока приедет Зимина, у неё же там вещи и… всякое такое… Будет некрасиво если мы… - Вот то, что она устроила на передаче – вот это было некрасиво, - сама открыв дверь, сказала Кира. – Заходи и занимай положенное тебе место. А Степнов где? - Он у себя, но сказал, что придет, если понадобится… Я так волнуюсь, а вдруг… вдруг у меня не выйдет быть директором, я же никогда не была… И это огромная ответственность… - несмело подходя к креслу, прошептала Света. – Так непривычно… Все так изменилось… .Ты раньше была с Вадимом, а теперь… Ой, - она остановилась и виновато посмотрела на Киру: - Прости, пожалуйста, я… Это твое личное дело кого любить и… сердцу не прикажешь… - Свет, ты единственная, кто не стал участвовать в этом идиотском заговоре против меня… Тебе не за что просить у меня прощение. Знаешь, когда Зимина выгнала меня отсюда, я была так расстроена, а потом ещё с Вадимом там сцепилась…, напилась таблеток и уснула в ванной… если бы Женя меня не вытащил… я бы захлебнулась. А все из-за чего, они набросились на меня… потому что я полюбила другого… - открыв сейф, Кира начала доставать личные вещи Зиминой, складывая их на стол. – Климов спит с Зиминой и продолжает обвинять меня в безнравственности. А знаешь, он спит с ней и ничего не испытывает, это хуже, чем изменять, но спать с любимым… - Ого…, как у вас все… запутанно… - опустившись в кресло от всех этих новостей, только и смогла выговорить Света. – Но… сейчас же ты… с тобой все в… ты не пьешь эти таблетки, которые… - Нет, это было всего раз. Знаешь, Свет, а ведь я… не любила никогда…до Жени… - она закрыла сейф и развернулась к столу, серьезно и даже как-то мучительно взглянув на растерявшуюся от её признания художницу: - Я… влюблялась, мне было жалко…, но это была не любовь… А Женю я люблю… Я за него жизнь готова отдать и мне плевать хороший он человек или плохой… он мой… понимаешь? Мне больно… и хорошо одновременно. Больно потому, что я боюсь его потерять, что вот эта тварь Зимина его… или кто-то ещё… сколько было покушений, что я… когда была там… в морге, где Искандеров, что он мог быть там на его месте… я бы умерла…. А хорошо от того, что… он любит меня и тоже никого никогда не любил… прежде. - Никому не позволяй больше над собой издеваться … - встав с кресла, сказала уверенно Света, – никому, слышишь, даже Климову. Никто не смеет тебя в чем-то обвинять! Они обе развернулись к открывающейся двери и Света быстро села обратно в кресло, положив руки на подлокотники. - Это ещё что за заседание? Дверью не ошиблись?! – пройдя в свой кабинет, спросила грубым голосом Зимина, она ещё не знала о том, что её сняли с должности. Кира достала из сумочки все необходимые бумаги и протянула постановления Зиминой, разумеется, заверенные копии, понимая, что та может их разорвать. - А Климова вы спросить не забыли?! – отшвырнув бумаги, выпалила Зимина: - Вообще-то это он меня брал на работу и не тебе с твоим любовником решать… А тебя, - Зимина зло посмотрела на Свету: - надо было сразу выгнать, овечка. - Я не овечка… - пытаясь говорить с достоинством, произнесла Света. – И теперь детский дом находится под государственным контролем и Евгений Петрович… - Надо же… Евгений Петрович… - передразнила её с ожесточением Зимина. – Заткнись, овца! Я думала у нас в детдоме одна крыса, а оказалось две… Надо было вас раньше застрелить. - Не страшно, Зимина? – спросила её спокойно Кира, заметив, как Света полезла в свою сумочку: - Ты ведь говоришь с женой начальника московской полиции, угрожаешь… - Да пошла ты к черту со своим Грачевым! – выпалила Ира, подходя к столу, но тут остановилась, увидев в руке Светы пистолет, который та совершенно просто сняла с предохранителя. - Забирай свои вещи и убирайся из моего кабинета! – немного нервно, но не так истерично как прежде, проговорила Света, не поднимаясь с кресла. Света никогда не отличалась особой адекватностью и то, как она ни с того ни с сего застрелила Бекетова, заставило Зимину отойти назад, ей даже показалось, что та может выстрелить просто так… Не став собирать вещи, Ира вышла из кабинета, набирая номер Климова, она спустилась в живой уголок и взяв клетку с Васей, вышла из детдома. - Я её напугала, - довольно проговорила Света, снова поставив оружие на предохранитель. – Она мне никогда не нравилась… Кира осторожно посмотрела на пистолет в её руке и отошла чуть подальше. «Да ты и меня напугала», - подумала Грачева, сомневаясь, стоило ли доверять Свете оружие, хотя та сама могла взять пистолет в сейфе, в кабинете труда.