Климов 1.1

Проснувшись, положив руку на часть постели мужа и не отыскав его рядом, Кира встала, надев халат, было около пяти часов утра, в такую рань он никуда не мог уехать. Она вышла в коридор, было ещё довольно темно, только полоска света в его кабинете, выбивалась из общего мрака. Открыв дверь, она заглянула внутрь, Грачев сидел за столом, поставив перед собой бутылку с коньяком и стакан. Стекольщики за день уже восстановили окно… - Жень, можно? – спросила Кира. - Я же говорил, не спрашивай об этом… - подняв глаза на неё, сказал с утомленной полуулыбкой он. – Иди ко мне. Она не спрашивала о том, что его беспокоит, все было и так предельно ясно. Кира просто подошла и забралась к нему на колени. От Грачева пахло коньяком, он уже выпил, но как-то не пьянел, хотя сейчас ему этого хотелось. - Ты хочешь… - полушепотом начала она. - Да, не могу я оставить все так. Но я уже знаю, что нужно сделать, осталось только найти хороших исполнителей… - положив руки на её талию, произнес тихо он. - Зачем нам исполнители? – коснувшись ладонью его щеки, спросила она, заглянув в его лицо. Он взглянул на Киру, она улыбалась горящей, ведьминский улыбкой, давая ему понять, что готова сделать все, что он попросит, без слов разгадывая его желания и намерения. Это приводило его в неописуемый восторг, она не отделяла своей жизни от его, произнося «нам», а не «тебе», ему оставалось только обдумать, как все лучше спланировать, рассказать ей, что он собирался воплотить в жизни, а потом… Кира развязала пояс на его халате, перекинув одну ногу через него, так изменив свое положение, опустившись, заставив его сжать руки на её талии сильнее. Грачев откинулся на спинку кресла, прижимая Киру к себе, увлекая отклониться вместе. - Убить её мне нельзя… Но заставить испытать страх… настоящий… я могу и мне это нужно, - прошептал сорванным от страсти голосом он, после пьяно коснувшись её шеи, придержав Киру, не дав ей подняться, шепнул: - Не двигайся… совсем… Она замерла, ощущая его в себе так остро, с трудом сдерживаясь от движений. Они смотрели друг на друга, словно их кто-то околдовал. Кира касалась пальцами его запрокинутого лица, чувствуя, как его руки опускаются под её сорочку, её обжигало каждое прикосновение, она горела, пылала, но оставалась неподвижной. Грачев сам приподнял её, полностью сняв с себя, а затем опустил медленно, что Кире показалось, будто она сейчас лишиться чувств, внутри все пульсировало, дрожь пробила её тело. Он всегда знал, как лучше и сейчас довел её до оргазма, почти ничего не сделав, сам же по-прежнему находясь в том же состоянии. Взяв бокал со стола, удерживая её на себе, ослабевшую, он сделал несколько глотков, пристально глядя в распаленное лицо возлюбленной. Отставив бокал, он продолжил, запустив руку под её сорочку, не двигаясь, ощущая, как сокращаются её мышцы. - Приподнимись… - хрипло сказал он, и Кира тут же сделала то, что он просил, но затем он снова сдержал её. Сняв с неё халат совершенно неторопливо, он спустил одну бретельку её сорочки, коснувшись губами обнаженного плеча. Кира была доведена до такого исступления, что даже поцелуи заставляли её постанывать. - Ты меня… сводишь с ума… - прошептала она, прежде чем её захлестнула новая волна, тогда она уже совершенно утратила над собою власть, перед глазами все плыло. Если бы Грачев не держал её в своих руках, она бы не смогла сама оставаться в том же положении, пальцы её не могли даже легонько сжать его плечи. Он заставлял её вновь и вновь испытывать сладострастные приливы, приподнимая её и опуская, так легко, словно она ничего не весила, но делал он это так, чтобы за несколько движений она достигла разрядки, сам же сдерживаясь до последнего. После всего, Кира уже не могла стоять на ногах, она слабо оплела руками его шею, пребывая в обморочном состоянии. Он поднял её на руки, ногой открыв дверь кабинета, чтобы уложить возлюбленную в постель. Зотов, застегивая мундир, шел по коридору, собираясь на службу, когда увидел отца с Кирой на руках. - А… что с ней? – спросил парень, но отец посмотрел на него, покачав головой, в его глазах Миша прочитал: «Что за идиот». Рассеянно кивнув, Зотов сбежал по ступенькам вниз. Приехав в отдел, Миша увидел Вадима, стоявшего у собственного кабинета, в котором были люди из прокуратуры. Климов скрепя зубами наблюдал, как уже знакомый ему следователь, который прежде пытался обвинить его в доведении до самоубийства Валентины, шарил по его столу со своими подчиненными. Это был тот самый Александр Быстров, полгода он пролежал в больнице с черепно-мозговой травмой после встречи с Щукиным, затем ещё полгода на больничном, но через год снова вернулся к своим полномочиям, однако тогда Зимина лишилась кресла… Но его не оставляла болезненная мысль уничтожить её сотрудников и он взялся за Климова с новым рвением. Прокурорская проверка стала для Вадима большой неожиданностью, особенно теперь, когда он только освоился на месте начальника отдела и разобрался в делах. Вскрыли и кабинет Зотова, Миша не держал у себя ничего запрещенного или компрометирующего, но это все его напрягало. Оснований для такой проверки у прокуратуры не было. - Что за бред? – шепнул он Вадиму, наблюдая за происходящим. - Городская прокуратура, сейчас начнут скелеты из шкафов вытряхивать… - вздохнул Климов: - А вот этот редкий ублюдок, - кивнув на Быстрова, сказал он. – У него с головой вообще большие проблемы… После покушения, Быстров был какой-то странный, он зло оглядывался на Климова, небрежно вываливая все из ящиков на стол, так словно устраивал не проверку, а настоящий обыск. - Сын Грачева… - увидев Мишу, Быстров оставил свое занятие и подошел к парню. - Не надейтесь товарищ подполковник, что отец вас отмажет, если мы что-то найдем. - Вы сначала найдите, а потом говорите, - отозвался Зотов, ощетинившись: - Тон поменяйте, вы не с женой говорите, а заместителем начальника отдела. Тот, промолчав, отправился в кабинет Миши, вероятно, чтобы покопаться и в его вещах собственными руками. - Там бананы… - грустно сказал Миша, вспоминая, как оставил их подоконнике день назад, оборачиваясь к дверям своего кабинета. – Вадим, они сейчас нам совсем ни к чему, эти прокурорские… - Сам знаю, - сказал тот, отходя в сторону, достав телефон, услышав звонок: - Да, Климов… Чего?! – он обернулся к Мише, затем схватив его за руку, оттащил в сторону: - Какого хрена происходит? Мне только что звонили из какого-то морга, сказали, что у них до сих пор труп Фомина! – он говорил шепотом, но таким тоном, будто кричал. - Откуда мне знать? Это ты к Павлову сходи… Я вообще-то за эту скотину не брался, если ты не забыл, я хоронил Ткачева, а не это животное! - Сейчас не хватало, чтоб прокуратура мне халатность прилепила, надо избавиться от трупа немедленно… - все большее впадая в ярость, толкнув Зотова в грудь, выпалил тем же шепотом, сквозь зубы, Климов: - Ты мой зам! Твою мать! - Значит так, я могу помочь только избавиться от прокуратуры, а труп на тебе! – толкнув его в ответ, оглянувшись по сторонам, сказал парень. – Сука, Фомин, от него и как сдох проблем не меньше! - Ладно, занимайся прокурорскими, а я… сожгу труп, - поглядев на Быстрова, вышедшего из кабинета Зотова с бананом в руке, он натянуто улыбнулся. - Мой банан… - проследив взглядом за Быстровым, зло прищурился Миша. Кира пришла в себя ближе к обеду… Она открыла глаза, увидев перед собой Грачева, он поставил чашку с кофе на тумбочку и с улыбкой взглянул на Киру. - Как мне хорошо, Женька, ты… такой… такой…, а ты же никуда не собираешься сегодня? – взяв его руку в свою, спросила она. - Пока нет, после взрыва у меня неделя, чтобы отлежаться… Ты такая довольная, мне это нравится… - он склонил к ней голову, легко коснувшись губами её губ. - Жень, а почему ты ничего не доверил Мише? Он так хотел чем-то тебе помочь… Ему же не десять лет, он полицейский… взрослый мужчина, скоро женится… - обнимая его, спросила Кира. - Взрослый? Бывает иногда… Но не всегда… - подложив под её голову ещё одну подушку, он отстранился, подав кофе: - Тебя взбодрит… Входная дверь открылась, и Грачев услышал громкое и протяжное: «Пап!». - Взрослый? – засмеявшись, переспросил генерал, затем добавив, обернувшись к двери: – Я это «пап» уже тридцать лет слышу, по поводу и без…