Климов 1.1

Выйдя из кабинета через сорок минут, побеседовав с человеком от партии, подписав все необходимые документы, он сел в свое авто, Кира отправила своего водителя поставить мерседес у дома, сама же дожидаясь возлюбленного. Только Грачев сел и положил портфель назад, за сидения, как Кира забралась на него сверху, целуя его исступленно двигаясь на нем, сквозь одежду приводя его в дикое возбуждение, чувствуя, как он упирается в неё. - Хочешь, чтобы я испортил брюки? – сняв с неё куртку, хрипло прошептал он. - Все равно переодеваться на банкет, что-то имеешь против? – спросила она, оторвавшись от него и выгнувшись, скользнув по нему, коснулась языком его губ, вызывая в нем ответную реакцию. Они не часто делали так, это было слишком мучительно, но не менее приятно. - Хорошо… Как пожелаешь… - он все же приподнял её платье, чтобы усилить трение и прижал к себе сильнее. Откинув голову на спинку сидения и, сцепив зубы, чувствуя, как она скользит по нему, он наслаждался тем, что она делает, но это было настолько остро. Кира же в безумном возбуждении извивалась на нем, все быстрее и быстрее. Машина ехала, немного качаясь на дороге, они были так возбужденны, а это покачивание только усиливало эффект. - Черт… не могу… - простонала она. – Хочу тебя… в себе… - Никогда не выдерживаешь, - засмеялся Грачев, но когда она попыталась расстегнуть его брюки, судорожно вздрогнул, сдерживаясь от преждевременной разрядки. Понимая, что перестаралась, Кира немного оттянула ткань на молнии брюк и, расстегнув, тут же опустилась. - Когда-нибудь, выдержу… - прошептала довольным голосом Кира, когда получила желаемое. Грачевы не торопились поспеть на банкет вовремя, они вдоволь насладились друг другом, а потом Кира ещё час провела перед зеркалом, но когда они поднялись на второй этаж и вошли в зал, то все присутствующие увидели совершенно необыкновенную пару. Кира надела то самое платье, от которого пришла в шок Вера, да ещё и сделала макияж, словно только прибыла с бала Сатаны. Темно-красная помада, дымчатые тени, черные ресницы, подрумяненные скулы… Черное открыто платье, прозрачная ткань поволокой укрывающая кожу, все выдавало в ней какое-то ведьминские начало. Она вместе с Грачевым открыла дверь, он одну часть, она – другую и они одновременно переступили порог. Генерал был в черном смокинге, улыбка не сходила с его губ, он вел под руку такую красавицу, которая сводила с ума одним только видом всю мужскую часть представителей полиции, кроме Зотова, тот, потупившись, рассматривал свои туфли, волнуясь перед разговором с отцом. Глядя на Грачевых, Климов вспомнил о том, что они делали в клубе, предаваясь безумствам перед огромной публикой, он не удивился бы, если бы они и здесь устроили оргию. Посмотрев на сына, Грачев повел Киру в другую часть зала, заметив это, Миша потупился ещё больше. Маша подошла к нему, взяв бокал с шампанским, и толкнула его в плечо. - Пойди и поговори с ним… - шепнула она. - Не хочу портить ему вечер, - вдруг заупрямился парень, но встретившись со взглядом Маши, которая прищурившись, сжала плотно губы, готовая порвать его на куски за такое упорство, и он, вздохнув, кивнул. Грачев пару минут говорил с другими полицейскими уровнем несколько его пониже, но Киру от себя не отпускал, придерживая её за талию. Он постоянно обращал к ней взор, и она свободно вступила в разговор с его коллегами, чувствуя уверенность и его поддержку. Заметив, что Грачевы спустя некоторое время вышли на балкон и, видя, как Миша робеет говорить с отцом, Маша пошла к будущему свекру сама. На неё генерал не злился, хотя она и напоминала ему о сыне. - Евгений Петрович, хорошо выглядите… - начала она, поглядывая на Мишу, тот, хмурясь, смотрел на балкон. - Многообещающе… - посмотрев на Машу, усмехнулся Грачев. Он держал в руке бокал с вином, уперевшись запястьями в балконную перекладину, глядя вниз. Кира стояла рядом, но в разговор не вмешивалась. - Миша дурак… - пробормотала Маша. – Но он вас так любит… - Насчет первого сомнений у меня нет, - отрезал Грачев. - Поговорите с ним? – спросила девушка. – Он так переживает, он раскаивается… Но Грачев ничего не ответил, он не хотел видеть сына, хотя ему и было что сказать. Поправив одной рукой бабочку, он перевел взгляд на Киру, Маша ожидала её поддержки, и генерал об этом знал. - Мы сюда пришли не для душеспасительных бесед, - сказала Кира, и Грачев перевел самодовольный взгляд на Машу. Зотов, выдохнув и выпив для храбрости, подошел к балконной двери, открыв её, он вышел к отцу. - Пап… Ну, ты же не можешь на меня так долго обижаться, я был не прав, прости, - на одном дыхании выпалил парень. Маша тихонько зашла обратно в зал, она думала, что уйдет и Кира, но та осталась. - Прости? Все, что я всегда слышу от тебя, после того, как ты оказываешься по уши в соплях «прости, папа», а ещё «спасибо, папа», знаешь почему?! – развернувшись к нему, Грачев выпрямился и смерил сына не самым добрым взглядом: - Потому что ты – идиот! Хочешь высказать мне какие-то претензии? Может моей «посторонней» жене выйти, чтобы ты смог меня беспрепятственно ударить?! Когда у тебя появится ребенок, и он вырастет и ударит тебя при твоей жене, можешь тогда ты что-то поймешь! - Когда мне было четырнадцать лет, ты так меня избил за то, что я спас друга… ты… - проговорил Миша, но остановился, вспомнив, что их слушает Кира и он снова ставил отца своими словами в неловкое положение. Да и ко всему он тогда стащил отцовский пистолет, а это могло грозить Грачеву тем, что он мог вылететь из органов. Кира только разочарованно вздохнула, понимая, что Зотов своей попыткой примирения только ещё больше злит отца своими обидами и упреками. - Ну, так найди себе другого отца, если этот такой хреновый! – выпалил Грачев. – Вон, Петров с радостью тебя примет! Вперед! - Он никогда меня не унижал, никогда… не оскорблял так, как это делаешь ты, да, может быть, он был бы лучшим отцом, чем ты… - сгоряча произнес Зотов, но осекся, отец его страшно побледнел от таких слов, как и Кира. – Пап, прости, я не… мне не нужен другой отец… Пап! Я совсем запутался… Я не знаю, как сделать так, чтобы ты… меня извинил, - он так виновато смотрел на отца, даже было немного смешно, если бы кто-то наблюдал со стороны за той миной, которую он состроил на своем лице. - Жень… - Кира коснулась руки возлюбленного. - Да тебе вообще отец не нужен, как я вижу, ну ничего, придет время, и ты почувствуешь полную свободу, когда я умру… - сказал Грачев, Кира смотрела на него так мучительно, что он приобнял её, успокоительно улыбнувшись, хотя ему было слишком досадно все это выслушивать от сына. - Я этого не хочу… - опустив голову, произнес Миша таким голосом, словно его окатили холодной водой: - Все, что я сказал… я жалею об этом…, мне жаль, что я не могу забрать свои слова обратно. Я поступил как ребенок… И теперь вижу, что…, наверное, не заслуживаю прощения. Особенно теперь… Мне стыдно… И я знаю, что не смотря ни на что ты даже сейчас ненавидя меня не откажешь в помощи, если я попрошу или просто будет нужно, потому, что… я твой сын. Не такой, конечно, каким бы мне хотелось быть, чтобы ты… Я не соответствую твоим желанием… - Что ты вообще знаешь о моих желаниях… - проговорил негромко Грачев. – Иди в зал, нарабатывай связи… Вали давай! Миша посмотрел на отца, тот говорил не зло, а кто-то снисходительно, это обрадовало парня. - А ты? – спросил он. – Тебе разве не надо… связи… - Здесь все ниже меня по званию, ты болван малограмотный, иди, давай, - открыв дверь, он легонько подтолкнул сына и затем, когда тот вышел, Грачев поставил бокал на перекладину, опустив обе руки в карманы: - Сын – кретин. - Ты его простил? – вкрадчиво произнесла Кира. - Куда я денусь, всю жизнь с ним мучиться… - глядя на то, как Зотов радостно делится итогом беседы с Машей, Грачев не смог сдержать улыбки: - Когда он повзрослеет? Как только они зашли в зал, к ресторану подъехал автомобиль. Быстров вышел с большим рюкзаком за спиной и подошел к охраннику, который стоял у входа. - Ваше приглашение, - сказал охранник, но Быстров достал пистолет и, прижав дуло вплотную, выстрелил. Грачев обернулся к дверям, ровно, как и все присутствующие в зале. Раздалось ещё несколько выстрелов….